Борис Пармузин – До особого распоряжения (страница 97)
будет честно выполнять все требования, будет информировать о делах.
И это - очень важно...
Фарида уже не задавала вопросов. Она видела, как изменился муж в последние дни. Он очень редко
бывал дома, мало спал. Женское чутье подсказывало ей о надвигающейся беде. Лишним вопросом
Фарида могла еще больше испортить настроение мужу, а ему и так неспокойно, плохо.
Второй месяц они живут в городском доме. Раньше к Фариде приходила старуха с внучкой. Сидели,
пили чай, вышивали, вспоминали свое детство или слушали рассказы старухи о жизни в узбекских
кишлаках.
Что они видели, молодежь! Четыре серые стены, в чужих домах, на чужой земле... Здесь тополя не
такие стройные, не так пахнут цветы, не такие гранаты, а уж о сладости винограда и говорить не
приходится...
Фарида хотела давно спросить мужа о родине. Он много знает, видел родину.
Этот вопрос Фарида, не сдержавшись, задала сегодня:
- Мы когда-нибудь туда вернемся... - сказал Махмуд-бек.
- Почему мы не уедем сейчас?
Она смотрела на мужа, не скрывая тревоги. Вздрагивали веки, повлажнели глаза.
- Сейчас нельзя. У меня много дел.
- Я боюсь... - призналась Фарида. - Я очень боюсь. Я боюсь за вас.
Махмуд-бек всегда старался избегать таких серьезных разговоров. Теперь он почувствовал,
удивляясь, как повзрослел близкий, родной человек. Фарида давно поняла, что у мужа опасная,
беспокойная жизнь. Как жена, она не имела права вмешиваться в его мужские дела. Никогда о них не
спрашивала. Но за жизнь любимого человека она волновалась и будет волноваться.
- Придет время, - повторил Махмуд-бек, - мы вернемся на родину... А сейчас...
Он замолчал. Сейчас ее надо предупредить о надвигающейся опасности. Может, уже ночью будет
поздно.
- Я прошу тебя помнить об одном... Если со мной что-нибудь случится, ты все равно жди. Знай, что я
вернусь за тобой. Но на всякий случай помни... - Махмуд-бек старался говорить коротко, просто,
повторяя некоторые фразы. - Если меня долго не будет, ты переезжая к отцу. Или к старухе. Или в другой
дом в старую часть города. Тебе помогут. У меня очень много друзей. Ты даже не представляешь,
сколько их.
Она уже не слушала. Она плакала, сжав голову руками, покачиваясь.
Так плачут матери и жены...
Инга Берк не вскрикивала от радости и приличия ради не сыпала вопросами. Зеленые глазки не
сверкали. В них застыл тревожный вопрос: что случилось?
Махмуд-бек смущенно потоптался, откашлялся в кулак:
- Здравствуйте, госпожа Инга. Вот наступило время...
Инга была в плотном, черном платье, строгая, молчаливая, и не спешила приглашать гостя в дом.
- Господин Берк как себя чувствует? Мне бы...
- Проходите, - наконец сжалилась хозяйка.
Берк, развалившись в кресле, курил кальян. Волновался или нет? Лицо его ничего не выражало.
- A-а... Махмуд-бек... Садитесь.
Гость, пренебрегая восточными приветствиями, обеспокоенно заговорил о событиях.
- Неловко получилось, неловко, - пробормотал Берк. - Плохо получилось.
- Неужели всех высылают?
- Всех, господин Махмуд-бек. Остаются только дипломаты. Но они после этого скандала носа не
покажут. - Он выпустил ароматное облачко и усмехнулся: - А вы смелый, господин Махмуд-бек.
- Почему это вы решили?
- Прийти к нам... И вообще - остаться в городе.
- Разве существует опасность и для меня?
Берк хмыкнул. Он опять впадал в спячку. Теперь энергичная Инга не появлялась, и никто не мог
вывести хозяина из этого напускного дремотного состояния. Берк уходил от серьезного разговора.
- Что же делать? - изобразил растерянность Махмуд-бек.
99
- Наших друзей здесь не будет. Им даны сжатые сроки. Квартиры находятся под наблюдением
полиции.
Берк говорил отрывисто и грубо. Он положил мундштук кальяна на изразцовый столик. Тоненькая
струйка дыма поползла, завиваясь над узорами.
- Ваш приход сюда - большая глупость. Вы уверены, что за вами не следят? Правительство не будет
из-за нас ссориться с Советами. - Берк снова окутался дымом и устало закрыл глаза.
- К сожалению, господин Эсандол отсутствует, - тоже грубо сказал Махмуд-бек. - Мне не с кем решать
судьбу эмигрантов.
Это замечание задело турка, и он, наклонившись к гостю, заговорил мягче:
- Я сам растерян, господин Махмуд-бек. Мы не ожидали такого поворота. Придется временно отойти
от борьбы. Мы бессильны что-нибудь исправить. Вам тоже... Боюсь, и турецкий паспорт не спасет.
Повторяю, это правительство дружественно относится к своему соседу - Советам. Если оно и дало приют