Борис Пармузин – До особого распоряжения (страница 94)
протягивая руку к дастархану:
- Пожалуйста, уважаемые, пожалуйста.
Пальцы мелькали над дастарханом. Сухие и скрюченные, толстые и жирные. Все они жадно, цепко
хватали колбасу, пирожки, куски холодной баранины. Нетронутыми оставались орехи и фисташки.
Пожелтевшие, гнилые зубы напрасно пытались разгрызть крепкую скорлупу. Даже фисташки с
трещинкой на бочку не поддавались таким зубам. Вспомнив молодость, гости брали по два ореха,
сжимали в кулаке. Орехи соскальзывали, вырывались.
Рустам подносил чай, разливал, подавал пиалы, улыбался старшим. Не догадывался, что старшие, не
сговариваясь, пришли к выводу: выскочка, интриган.
- Уважаемые господа! - торжественно произнес Саид Мубошир. - Пожалуйста, угощайтесь.
И все наперебой стали протягивать руки к широким блюдам, приглашая друг друга.
- Пожалуйста!
- Пожалуйста!
Тонкий серпантин нарына заскользил из пальцев в бульон. Пошли по кругу чашечки с приправами -
гранатовым соком и уксусом.
Угощение затягивалось.
Деловая часть сегодняшнего собрания была более краткой. Распределяли портфели министров
легко. Для каждого вроде нашлась подходящая должность в новом правительстве. Человек, получивший
должность, принимал поздравления, но нередко в то же время думал: «Обидели! Самые жирные куски -
казна, земледелие, вода, хлопковая промышленность, железная дорога - себе захватили!..»
Должности поменьше, менее доходные, вроде министерства просвещения, достались молодым и
промотавшимся людям.
Саид Мубошир произнес речь, призвал к сплочению.
В деловой разговор не ввязывался большой немецкий гость. Рустам переводил речи, представлял
новых министров. Капитан Дейнц протягивал руку, пожимал ладони. Слабые, крепкие - всякие.
С обеда, сославшись на дела, Дейнц ушел. Его присутствие немного сковывало курбаши, баев,
торговцев. Громко втягивая бульон с длинным серпантином нарына, подгоняя его кусочками лепешки к
краю касы, министры чавкали, хвалили хозяина, забыв о делах.
Почти в полночь подали плов. Золотистые горки на больших глиняных блюдах - ляганах венчали
хорошо прожаренные куски, аппетитные косточки. Кости предназначались для уважаемых людей. Один
мосол положили перед Саидом Мубоширом.
Мосол лежал крупный, покрытый мясом. Стукни мослом по ладони, и из него выпадет жирный,
дрожащий мозг. Все члены правительства, хотя и не были голодны, невольно косились на эту кость.
Камень пролетел над головой и глухо стукнулся, потонув в пыли. За ним - второй. Махмуд-бек
прижался к забору. Тени метнулись в переулок. А Махмуд-бек даже и не пытался достать оружие.
Неужели опять люди Саида Мубошира?
Махмуд-бек перешел пустынный Фруктовый базар. Одинокий сторож молча посмотрел вслед хорошо
одетому господину. У горок дынь спали крестьяне, завернувшись в свои лохмотья. Обязательно у каждой
горки - мальчишка. С детства ребята привыкают к делам, готовятся заменить хилого, больного отца или
деда.
Чайхана была уже закрыта. Махмуд-бек постучался. Хозяин вначале недовольно поворчал, но, открыв
дверь, отступил с поклоном:
- Пожалуйста, господин.
Вероятно, у Махмуд-бека был довольно растерянный вид.
- Что случилось?
Махмуд-бек стоял перед человеком, который многое знал. Выслушав гостя, он возмутился:
- Я разбужу работника. Он проводит вас. Одному нельзя ходить.
Но прежде чем пойти за работником, хозяин усадил Махмуд-бека.
- Теперь можно не только подозревать. Это они. Точно.
- Кто? - не понял Махмуд-бек. - Люди Мубошира?
- Нет, другие, - твердо сказал ферганский чайханщик.
В среде бедных эмигрантов давно зрело недовольство своими лидерами. До бедняков все-таки
дошли слухи о новой жизни на родине. Светлые головы сами пришли к выводу: баи и курбаши ни к чему
доброму не приведут.
96
Чайханщик слышал угрозы в адрес Курширмата и Махмуд-бека. Но не придал этому значения. Сейчас
он возмутился:
- Вот что затевают, нищий сброд!
А Махмуд-бек спешил поделиться этой радостью с Аскарали.
Тот был тоже доволен.
- Приятно, что люди начинает все понимать. Однако будь осторожен. Особенно сейчас. Не хватает в
последние дни получить удар, да еще от друзей.
Последний день...
С утренним караваном Аскарали уходил в другую страну. Об этом пока никто не знал, кроме Махмуд-
бека. Завтра на рассвете узнает хозяин и несколько постояльцев, которые только и заняты тем, что