Борис Конофальский – ИНКВИЗИТОР. Божьим промыслом. Книга 17. Кинжалы и векселя (страница 2)

– Господи, – стонет Элеонора Августа. – Так почему же вы не покупаете это всё?

– Я ищу деньги, – отвечает генерал и пальцем стучит по листу бумаги со столбцами цифр.

– Но все говорят, что вы захватили возы денег; неужели у вас не найдётся серебра на окна и на кастрюли для кухни? – недоумевает супруга.

И тогда он качает головой: нет, не найдётся:

– Мне нужно строить церковь.

– Церковь не подождёт?

– Я обещал епископу, что начну. Мне нужны деньги, чтобы заплатить солдатам… Иначе в следующий раз они просто не пойдут за мной. Мне нужно строить новые амбары…

– Амбары? Да зачем вам ещё амбары?! – баронесса возмущена.

– Нужно много амбаров, моя госпожа, – объясняет супруге барон, – мы теряем деньги на каждом урожае, потому что нам негде хранить зерно до хороших весенних цен. А ещё я обещал местным сеньорам, с которыми вы так хотите дружить, что помогу им протянуть дорогу от владений барона Баля до наших Амбаров у реки; а ещё нужно ремонтировать дорогу до Заставы, она там совсем плоха, зимой мы не сможем возить по ней товары, и посему снова будем терять деньги… А ещё я хотел бы закрыть парочку своих долгов, хотя бы самых разорительных… Хотя бы уменьшить их, чтобы не платить адские проценты.

– Господи, да у вас просто тысячи отговорок! Тысячи! – восклицает баронесса в негодовании.

– При чём здесь отговорки? – весь этот разговор начал уже утомлять генерала, все его доводы улетали куда-то в пустоту, как крик с горы. Жена ничего не хотела слушать, в который раз она заводила разговор про мебель.

«Она в упорстве своём неколебимом сравнима с горским пехотинцем или с каким-нибудь ландскнехтом! Впрочем, и те бы у неё ещё поучились!».

И он говорит ей:

– Куда вы так торопитесь с этой мебелью, вы всё бал хотите дать? Так будет вам бал, но позже. Дайте мне замок привести в порядок, чтобы гостей не стыдно было звать.

– Я хочу побыстрее переехать, – заявляет она.

– А я думаю, что вам не терпится давать балы, вот и распирает вас. Хотите дать бал на Рождество. Так я вам сразу говорю – бала на это Рождество не будет, – строго заявляет он.

– Господи, как я устала от всего этого! – она едва не плачет и встаёт.

«Наконец-то!». Он снова берёт перо и заглядывает в бумаги. Но работу опять приходится отложить, так как у стола появляется Мария.

– Господин, прикажете подавать обед?

– Да, подавай, – он проголодался и поэтому кладёт перо. – И пива ещё мне принеси.

***

После обеда посуду со стола ещё не всю убрали, а уже пришёл Дорфус, принёс расходы. Фрахт лодок, что перевозили трофеи и людей через реку, найм дополнительных телег. То деньги были небольшие. А вот потом пришёл Карл со списками участников дела и их долями. И тут уже суммы стали солидными. Взяли один мешок с лавки, серебро рассыпали по всему столу, начали считать. Так вот, почти весь мешок на те выплаты и ушёл. Брюнхвальд и Дорфус уносили деньги и были довольны. А когда уже прощались, генерал и говорит:

– Карл, нужно кого-то отправить в Ланн.

– В Ланн? – переспросил полковник.

– Долю архиепископу отвезти. И тянуть с тем нельзя, деньги попу должны прийти быстро, пока он волноваться не начал.

– Ах вот как? – говорит Брюнхвальд. – Ну, может, тогда Неймана отправим? Ему можно доверять, к тому же он расстраивался, что его не взяли на дело.

– Да, отправьте его. И с ним человек шесть кавалеристов. – соглашается Волков.

– Позову его сейчас же. Поговорю с ним, завтра на заре будет с людьми у вас, – обещал Карл. И они с Дорфусом ушли, унося почти полный мешок серебра.

«Нынче у трактирщиков и девок будет весёлая и прибыльная ночь».

А барон звал Гюнтера в помощники и, снова рассыпав по столу монеты, стал отсчитывать долю архиепископа. И думал при том, что если ещё из оставшегося серебра вычесть то, что надобно на церковь, то мешков-то почти и не останется. Правда, у него была ещё целая куча олова, но и из него часть надобно было раздать кредиторам, а на часть купить для замка кое-что необходимое в первую очередь. В общем, денег ему опять не хватало.

Глава 2

Утром, на рассвете, как и было оговорено, к нему пришёл капитан Нейман, и с ним было шесть кавалеристов, готовых к отъезду. Волков дал Нейману указания, телегу, деньги и письмо, которое велел отдать лично в руки Его Высокопреосвященству: всё, вези. И тот уехал довольный: всё-таки повидать архиепископа знаменитой земли, да ещё и поговорить с ним не каждому выпадает. Сам же генерал сел завтракать. Вообще-то ему бы в Малене быть желательно, когда там делаются большие дела. Всё-таки приготовления к приезду принца – дело важное. Но барон ждал племянника с отчётом. Он хотел знать, что там с его оловом. Приехало ли оно, выгружено ли. Также генерала интересовало, что говорят в кантонах по поводу его славного дельца во Фринланде. Учитывая, что многие в тех местах его до сих пор недолюбливали, он немного опасался, как бы не вышло каких неприятностей с его оловом. На реке после его «подвига» должны были пойти разговоры, появиться недовольные, поэтому Волков хотел знать, что болтают на пристанях купчишки да лодочники. В общем… в Мален он так в этот день и не собрался. Решил дождаться Бруно. А пока того не было, написал письмо сеньору, в котором рассказал о своём походе против туллингенцев. Еще в этом письме барон упомянул Брунхильду и её отказ возвращаться в Вильбург. Он понимал, что сеньор беситься будет, да что тут поделать? Конечно, герцогу, наверное, уже через день доложат о случившемся, но и его версию курфюрст должен знать.

Надо было доехать до замка, посмотреть, что там делается, поговорить с мастерами, но он нашёл себе отговорку: мол, я уеду, а Бруно приедет. И остался дома, полагая провести день в приятном безделии.

А дом был и вправду мал для его растущей и шумной семьи, младшему сыну что-то в это утро не нравилось, он не мог заснуть и плакал в детской наверху, нянька никак не могла его утихомирить. Жена в раздражении топала по лестнице, ходила её ругать. С кухни несло стряпнёй. Мария бранила помощниц. Старшего и среднего учитель усадил за стол для обучения, шепнув отцу, что сыновья при нём на удивление послушны и старательны: вот бы так всегда было. Волкову не казалось, что сыновья послушны. В общем, в доме царила суета наступившего дня. Барон же сам сел напротив своих наследников и снова принялся писать цифры в столбцы. Вчера они с Гюнтером приблизительно подсчитали то, что осталось после выплат, и он в список расходов внёс постройки новых складов и амбаров у реки, а также прокладку дороги. И тут вспомнил про ларь, про который поначалу совсем позабыл. Он приказал принести себе ларец и начал с интересом разбираться в бумагах, выкладывать их на стол, раскладывая в стопки. Разглядывал каждый клочок бумаги. Кто выписал, как можно погасить… всё изучал. Векселя и расписки, что можно было обналичить без хлопот, откладывал в отдельную стопку; что нельзя или с чем было не всё ясно, небрежно бросал в общую кучу. Тех векселей, из которых можно было хоть что-то выжать, набралось на четыре тысячи двести двадцать шесть монет, и это чистыми, без интересов менял и дисконтов. Ну что ж, это было очень даже неплохо: ремонт дороги до Заставы, может, чуть больше. После того как он разобрался с расписками и векселями, решил взяться за тетрадь. Но из неё ничего нельзя было выручить. Простая долговая тетрадь. Но он был рад и тому, что нашёл. И тут одна интересная мысль пришла генералу в голову. Он даже встал и прошёлся по зале, вышел во двор, где конюхи как раз чистили его коней. Нашёл к чему придраться, конечно, но так – без строгости. И весь остальной день он провёл в безделии, в несильном волнении обдумывая то, что пришло ему в голову. Он думал, что это может обернуться для него тысячей, а может, и парой тысяч монет. Теперь он ждал Бруно. Но вместо него пришёл Ёган, поздравил его с удачным набегом на соседей, а потом стал говорить о делах и о том, что надо выкупать хлеб у мужика, не то он его продаст купчишкам заезжим, а те и рады будут.

– Надо, надо, – соглашался генерал, – дай мне всё посчитать, хочу знать, сколько денег остаётся на покупку. А сам завтра езжай и погляди местность от Солдатских полей до границы с Балями.

– А чего их, эти буераки, смотреть? Хрена там не видели мы?

– Дорогу будем класть. Нужно прикинуть, во что она нам станется.

– Недёшево она нам встанет, – сразу заверил его староста. И бурчит дальше: – Там же одни колдобины и овраги, а что ни холмик, так кустом зарос так, что не продраться.

– Знаю, – сухо отвечает барон. Ёган не меняется. – Вот езжай и посмотри, как дорогу проложить, чтобы подешевле было.

– А нужна она нам там? – ещё больше раздражает генерала его старый слуга.

– Сеньоры с запада хотят свой хлеб возить в наши Амбары.

– Так пусть сеньоры сами дорогу и ложат, – решает Ёган. – Чего нам-то корячиться?

– Ложат! – уже раздражённо повторяет за ним господин. – Всё умнее ты и умнее с годами становишься, советы всё лучше и лучше у тебя. Жаль, что на приёме у Фезенклеверов тебя со мной не было, а то бы ты там всем сеньорам всё и разъяснил бы, – и так как слуга смотрит на него и хлопает глазами, Волков и завершает разговор: – Езжай, говорю, и погляди, тебе потом с дорожным мастером дела вести.

Ёган вздыхает, как вздыхал ещё при первых их встречах и уходит, почёсывая темя ногтями, барон же остаётся ждать племянника. А тот появился лишь под вечер, уже после ужина.