Борис Конофальский – Глубокий рейд. Книга 4. КЛЯКСЫ (страница 13)
- Нет, мы идём в одну большую станицу, - поясняет Михаилу радист. – Она восточнее, чуть левее будет.
Они пришли в станицу уже утром. Мишка вышел из кубрика, стал потягиваться, а сам оглядывается. Интересно ему, станица-то большая, сразу за причалами начинаются дома.
- Пойдём, - говорит ему Саблин.
- Куда? – Мишка заволновался, это Аким почувствовал.
- Посмотрим тебе обмундирование, – отвечает ему Аким.
- Обмундир… А это что? – не понимает мальчик.
- Одежду тебе новую справят, – поясняет мальчишке Кульков. – Эта твоя – не по уставу. К нам в станицу в таком виде нельзя.
- Да, - вставляет Калмыков, оглядывая мальчика и посмеиваясь. - Старики тебя в таком КХЗ не допустят дальше мостушек.
- Денис знает, что говорит, - поддерживает Калмыкова Кульков. - Потому что каждый казак должен вид иметь такой, чтобы не позорил свою станицу и свой полк перед другими станицами. Ты ведь теперь у нас будешь жить.
Мишка ему не отвечает, он не знает, где будет жить, а просто смотрит на Акима, а тот подталкивает его к причалу:
- Вылезай, КХЗ новый купим, ботинки. Николай прав, человек должен выглядеть прилично, а не как бракованный на Камне.
Жадничать он не стал и купил в недорогом магазине всё, что нужно маленькому человеку, проживающему на болотах. КХЗ и сапоги на размер больше, чем нужно, – на вырост. Респиратор и очки. От новых очков Мишка обалдел поначалу, так хороши они были. Но это пока прапорщик не купил ему пояс с подсумком и ножом в ножнах и небольшой ранец, где была фляга и коробка для еды. И оставалось ещё свободное место, как пояснил мальчику Аким: для боезапаса. Пару гимнастёрок с брюками и две пары белья. И умелая продавщица помогла Мишке одеться и подвела его к зеркалу в рост.
- Ну вот, - говорил Саблин, глядя на мальчишку, который стоял и смотрел на себя. – Теперь обмундирование и амуниция в порядке.
- Это всё мне? - не верил Мишка.
- Ну, я-то в это точно не влезу, – замечает ему Аким.
- А это всё? – мальчик показывает на пакет со своим старьём, что принесла ему продавщица.
- А это… Это всё не нужно. Это выбросим.
Они сделали ещё кое-какие покупки, прапорщик рискнул и приобрёл жене новый комбинезон, не серый и не болотный, а… красный; детям купил кое-чего, и через три часа они с Мишкой, увешанные покупками, вернулись на пристань. А Мирон уже свой ящик с доспехом вытащил на причал.
- Ты чего? – не понял этого Саблин.
- Аким, я тут с казаками местными погутарил, они обещали меня до большака подкинуть, а там я дальше посуху попуткой, так быстрее до дома доберусь, - пояснил Карасёв.
И в этом был резон.
- Ну, тогда давай, - Саблин протянул ему руку.
- Давай, - Мирон пожал её и после говорит: – Может, ты меня сейчас рассчитаешь?
- А! Ну да! – вспомнил Аким. Они залезли в лодку, и атаман отсчитал казаку, что причиталось. Потом тот поблагодарил его и общество за хорошую компанию и удачный рейд, попрощался со всеми, включая мальчишку, закинул свой немалый багаж на квадроцикл местному казаку, и они уехали.
А в свою родную Болотную казаки приехали к вечеру, Аким ещё подумал, что это хорошо, что сегодня не придётся ему в часть идти, докладывать, что вернулся он из рейда. И можно будет отдохнуть до утра. Они, как обычно, остановились и причалили на дальней мостушке.
- Дядя Аким, Болотная? - немного волновался Мишка. Из лодки сам не вылазит, глядит, как к ним ковыляет дед Евгений.
А тот дошёл и, поздоровавшись, начинает:
- Значит, с рейда все вернулись.
- Все, дедушка, - откликается Калмыков, он снимает кожухи с двигателей и ключом выкручивает свечи. Проверяет их на копоть. – Все, слава Богу.
- Ну, храни вас Господь, казаки, - продолжает сторож, а сам разглядывает всё, что в лодке, и, конечно, видит мальчишку. - А это у вас что, никак, казачок нового прибора?
- Может, и так, – отвечает Саблин, выкладывая ящики с минами на мосток. – Может, и казачок. Посмотрим, как пойдёт.
- Так вы уезжали, с вами такого не было, - старик не отходит от Мишки. – Прибился в рейде, значит.
- Да, помогал понемногу, – продолжает Аким. Кульков уже выбрался на пирс и помогает атаману выгружать из лодки ящики с бронекостюмами. – Говорит, рыбарём стать хочет.
- О, - с уважением произносит дед Евгений. – Ну тогда, малец, считай, что тебе повезло, с тобой в лодке два лучших рыбаря на всю нашу станицу: Аким и Денис, а Денис так ещё и налимщик. Они тебя научат рыбу из воды тягать, – и тут хитрый дед вдруг поворачивается к прапорщику: - Аким?!
- Чего, дедушка? – откликается Саблин. И тут же догадывается: – Что, сигаретку тебе?
- Дай, Акимка, уж больно они у тебя вкусные.
Казаки посмеиваются: вот хитрый дед какой, старый льстец. А потом приехал доктор Пивоваров, забирать снаряжение из лодки.
И пока Пивоваров расспрашивал Акима про рейд, Мишка сидел между мужчинами и молча смотрел в окна, разглядывал вечернюю станицу. Машина большая, станица незнакомая, электростанция, красивое здание офицерского общежития, подсвеченное с наступлением темноты. Всё ему было интересно. Всё удивляло мальчика. А Пивоваров про него задал всего один вопрос и, поняв, что Саблин по своему обыкновению ничего особо говорить не хочет, больше о мальчишке не спрашивал. Они договорились встретиться на следующий день. В госпитале.
«Этим тоже рапорт будет нужен».
9 Глава 9
Это у казаков и у доктора было чувство такта, и никто из его товарищей за всю дорогу, как и Пивоваров при встрече, не спросил у него, зачем он взял с собой этого мальчишку. Настя же… Нет, она не собиралась ни перед кем раскланиваться.
- Господи, а это кто? – жена смотрит на мальчишку с удивлением. – Аким?
- Это Михаил, - отвечает Саблин.
Тут уже и Наталка выбежала и смотрит на мальчика, что встал у двери и никуда не идёт, не раздевается, даже респиратор ещё не снял, мнётся с ноги на ногу, видно, что робеет.
- А кто это? Ты где его взял? – интересуется дочь.
- Нашёл на болотах, - отвечает отец. Он стягивает сапоги, ставит их в угол и говорит: – Михаил, ну что встал? Раздевайся.
Мишка так и не спросил у него ничего с того момента, как они пришвартовались у пирсов в Болотной. Он только выполнял распоряжения Акима да оглядывался по сторонам.
- На болотах! – ахнула жена. – Он хоть не хворый какой?
- Нет, - отвечает Саблин. Прапорщик сам на это надеется. – Вроде доктор его проверил. Завтра в наш госпиталь отведу. Пусть его ещё раз проверят на болезни.
- А он с нами будет жить? – снова интересуется дочка.
- Сегодня переночует, а завтра его в интернат определю, - объясняет ей отец. И видит, что после этого его жена немного успокаивается: раз в интернат – то ладно. А Аким продолжает: – Михаил, ну что ты встал там? Давай, раздевайся. У нас тут как в кубрике: в сапогах и КХЗ – нельзя, – Саблин глядит на жену и добавляет: - И кошевой на этот счёт очень серьёзный.
Настя молчит, поглядывает на мужа и помалкивает, но по её виду понятно, что у женщины есть что ему сказать. Саблин даже посмеиваться стал, так чтобы она не видала: как она только терпит, чтобы не начать спрашивать его? И чтобы как-то отвлечь жену, он интересуется:
- А Олег-то где?
- Да с ребятами пошёл на круг. Сказал, что вернётся до десяти, – отвечает жена, а сама глаз от Мишки не отводит.
- На круг? А свинья опоросилась?
- Шесть поросят, - откликается жена. – Олег за всем проследил, сказал, что теперь нужно кормов где-то взять. Наших припасённых точно не хватит до урожая.
- Прикупим, рыбой разбавим, наловлю авось… - говорит Саблин беззаботно.
Он продолжает улыбаться, украдкой поглядывая на жену. Когда спать лягут, она за это своё нынешнее терпение уж отыграется. И пока муж уселся за стол, взяв дочь на руки, пока стал расспрашивать её про кашель и самочувствие, Настя и продолжает:
- А ну, Михаил, пойдём… Покажу тебе, где у нас тут что, а ты помоешься…
Саблин жену знает: нет, это неспроста она мальчишку зовёт с собой. Проверять будет на клещей и вшей. А ещё выведывать у него всё, что получится.
«Ох, Настёна…».
И пока они не ушли в помывочную, он окликает жену:
- А кормить-то ты нас будешь?
- Пока помоетесь, всё будет… - обещала жена.
Так и получилось; сначала мылся Мишка, потом Аким, и когда он уже вышел из душа, жена принесла ему бельё и не ушла. Он опять усмехается, зная, что у неё к нему разговор и больше она терпеть не в силах: