Борис Конофальский – Глубокий рейд. Книга 4. КЛЯКСЫ (страница 14)

- А ты видел у него на спине… Он клещом кусан, и голова выбрита, вши у него были…

- Да, врачи его проверили, обработали…

- Ой, Аким, притащишь в дом эту гадость, намучимся все потом, – предупреждает супруга. - Это же потом всё бельё, всю одежду кипятить… Весь дом мыть, скоблить…

- Завтра отведу его в госпиталь, перед интернатом… - обещает Саблин. Он собирался это сделать. Без справки из госпиталя всё равно парня не возьмут в интернат. – Там его проверят как следует.

- В госпитале денег попросят, – замечает ему супруга. И опять в её голосе упрёк.

- Да и Бог с ними, с деньгами, – отвечает Саблин без всякого сожаления. – Я заработал малость. Думаю, хватит.

- Ты где хоть его взял-то? – не выдерживает супруга. Видно, что любопытство берёт над нею верх.

- Может, покормишь сначала?

- Я спать его на кухне положу, - предупреждает Настя и уходит из душа. Наконец.

- Ну… хорошо, – на кухне так на кухне. Он знал, что если не сказать ей про интернат, то разговоров будет до утра. И разговоры те будут и с волнениями, и с упрёками, а может даже, и со слезами.

«Вот и ещё один рапорт нужно будет сочинять! Сегодня же. Рапорт номер три… Или даже номер один. Многовато у меня всякого руководства».

И это было ещё не всё. Чуть позже ему позвонил… конечно, Сашка. От Кулькова узнал, что казаки вернулись из рейда. И Акиму пришлось ему кое-что рассказать. Он не любил говорить по телефону, но тут пришлось… Минут десять рассказывал заму, как сходил. И хорошо, что по телефону, а то Саня по простоте своей завалился бы в гости на ночь глядя. А потом ещё и Олег вернулся с гулянки, и нет бы спросить у отца как он сходил, где был, рассказать, как дела в хозяйстве, так он сразу:

- Бать, а что ты за парня-то привёз? Он к нам навсегда?

Ну и, конечно же, жена. Она вся красивая, причёсанная, улеглась с ним, но вместо того чтобы мужа целовать, она обращается к нему ему строго, почти зло:

- Так, Аким, давай поговорим серьёзно, без этих твоих шутеек и отговорок.

Ой, бестолковая женщина. Всё бы ей болтать, всё бы выспрашивать. И тогда Аким отвечает ей:

- Там в ранце у меня подарок для тебя.

- Подарок? – только что злая была, а тут сразу злость и отлегла. – Какой ещё?

- Иди смотри.

Пошла, разве она поленится за подарком сходить? Принесла тот комбинезон, что он ей в Преображенской купил. Сидит, смотрит на мужа с упрёком и молчит.

- Чего ты? Недовольна, что ли?

- Да куда я в таком пойду? Это же для девок незамужних!

- Брось ты это. В таких вон все медички из госпиталя ходят, - говорит ей муж. – Ходят – не стесняются.

- Так то городские! – восклицает жена и начинает разворачивать вещь, приглядываться к ней. И причитать: – О Господи! Срамота же!

- Зря ты… - замечает ей муж. – Хорошая вещь, красивая. Как раз к тем сапогам, что лежат у тебя уже годы и ты их не надеваешь.

- Ой, Аким, - сомневается жена и всё вертит комбинезон в руках, - была бы ещё хоть молодая.

- Да ты ещё молодая, - убеждает Настасью супруг.

Саблин в этот вечер и ночь рассказал больше, чем рассказывал кому-то за всю предыдущую неделю. Ну никак супруга не могла успокоиться насчёт мальчишки. А он, между прочим, провёл в лодке и во всяких неудобных местах почти две недели. Да и разговаривать был не любитель. В общем, заснул Аким едва не на полуслове.

***

Утром, ещё четырёх не было, он был уже в полку. А там что…? Зашёл в курилку, конечно же, казаки стали спрашивать про рейд, опять пошли разговоры. Но это от жены никуда не деться, а тут пара фраз: на Камень ходил, по просьбе хороших людей, кое-какое дело… А мальчишка? Конечно, про Мишку уже вся станица знала… Мальчишку подобрал. Сирота он. В интернат привёз. Казаки его рассказом были явно не удовлетворены. Нет, им его ответов, больше похожих на отговорки, было мало. Но их, в отличие от супруги, интересовало дело. С кем воевали, чего добыли? Но раз молчун Саблин на этот счёт не распространялся, сильно станичники на подробностях не настаивали. Казаки народ хитрый, покуривали и кивали: ну понятно, понятно. А сами, в том прапорщик был уверен, уже думали, как бы им Кулькова или Калмыкова в чайную заманить и у этих любителей выпить всё и выспросить. Эти болтуны за рюмкой уж точно молчать не будут.

«Надо бы им сказать, чтобы языки не распускали».

Но Саблин так себя больше успокаивал: разве пьяного человека заставишь не похваляться своими подвигами, когда собутыльники за столом тебя только о том и просят.

Слава Богу, Саня пришёл и вытащил его из круга однополчан. Отвёл в сторону.

- Ты глянь, насели, - смеётся Каштенков, поглядывая на казаков. – Ох и любопытный у нас в станице народ, – он закуривает и сообщает мимоходом приятную для Акима весть: - Сотник уехал, уже три дня его нет.

- Уехал? – Саблин радуется. – Куда?

- На Енисей, на центральный склад, говорят, новые кирасы смотреть. Он, полковник и ещё разное начальство, – продолжает Каштенков. – Все укатили. Кроме Тарана. Этот на месте каждый день. Но ему не до тебя. Он сейчас бумагами занят.

«Слава Богу. Хорунжий не будет лишними расспросами и рапортами донимать, можно, пока сотник не вернётся, быть спокойным, хоть пару дней».

И он спрашивает у зама:

- А что за кирасы-то?

- Ну, новая модель… Те шлемы, что мы уже получили, вот к ним кирасы, это всё одна серия, - поясняет Саня и добавляет: - Говорили, что кираса будет держать попадание двенадцати миллиметров с двух сотен метров.

- Да ладно?! – не верит Аким.

- Ну, как мне сказали, так и говорю, - объясняет зам.

- А во взводе как дела?

- Порядок, пять дней назад смотр провёл, - докладывает Каштенков. – Всех собрал на плацу, чтобы руководство в окошко видело, оружие, амуницию, броню перебирали… Технику выгнали… Всё, в общем, проверили. Урядникам объявил все последние приказы по полку, сказал, чтобы довели до казаков, в общем, порядок. Короткович приходил, вроде довольный был, – и тут он вспоминает: – А, да… Ещё народа набрал, у нас теперь недобор всего два человека.

- Молодняка насобирал? – интересуется Аким.

- Ну а что делать? Стариков к нам не дозовёшься, – и всё это Саня сообщил ему быстро, как будто на плацу отчитывался, и теперь хотел поговорить с товарищем о рейде и о привезённом мальчишке.

- Значит, у тебя всё в порядке? – интересуется прапорщик.

- Да всё нормально, – уверяет его зам. – Подробности будут?

- Ладно, отвезёшь меня в госпиталь, по дороге расскажу.

- Отвезу, - сразу соглашается Каштенков. – А что, опять спина?

- Угу, - кивает Аким. – И ещё хочу парня проверить, справка для интерната нужна будет.

10 Глава 10

Ещё не было пяти, а Пивоваровы его ждали в госпитале. Оба. И Розалия сразу обратилась к мальчику:

- Так… Вы, если я не ошибаюсь, Михаил?

- Чего? – не понял Мишка. Он озирался по сторонам. Для него пребывание в таком чистом месте – с приглушенным светом, где нет окон, да ещё и достаточно прохладном, – судя по всему, в новинку. Люди в светлых одеждах, тишина… Он с интересом оглядывает всё вокруг.

- Вас зовут Михаил? Да? – она присаживается рядом с ним.

- Да… Миша меня зовут. – наконец понимает он.

- У вас классный нож, - Розалия прикасается к рукояти ножа. – Прапорщик сказал, что вас нужно полностью обследовать…

- Да меня уже… меня обследовали врачи солдатские, - отвечает ей парень. – Недавно…

- Нужно провериться ещё раз, это же не больно… Не волнуйтесь.

- А кровь?!– вспомнил мальчик, и тут в его голосе послышались нотки страха.

- Ничего… Не умрёшь, - говорит ему Аким. – Иди с этой госпожой, она всё сделает. Я буду ждать тебя тут, – и он подтолкнул парня к Розалии…. – Давай. Это приказ. Выполняй. Я всё оплачу, - сказал Саблин Розалии.

- С этим разберёмся, - беспечно заметила женщина и увела мальчика в лабораторию, а мужчины поднялись в кабинет зав. отделением и там уже, без лишних глаз и ушей, начали разговор.

- Значит, наш родственник смог вам помочь?

- Помог, - соглашался Аким. Вчера вечером они уже говорили об этом, и он не думал, что нужно всё ещё раз рассказывать, кроме самого главного. И именно на этом Саблин и акцентировал свой «доклад» этому странному доктору: - Только тела Глаза так и не нашли. Я не знаю, что сказать заказчику.