Борис Конофальский – Глубокий рейд. Книга 4. КЛЯКСЫ (страница 12)
- А когда ел, когда пил?
- Так вот, рыбари утром возвращались… Я им помогал, они мне воды дали и улиток с лепёшкой.
Саблин оборачивается на свою лодку, а там все его товарищи… Смотрят на него и на мальчишку.
- А вы, дядь, куда теперь? – спрашивает паренёк у него. – Наверное, в станицу свою поедете?
- Да, - отвечает Аким и снова поворачивается к пареньку. – Поеду. Слушай, Михаил, а ты что же… Только помогаешь, а сам, что, за рыбой не ходишь?
- Да как я пойду? – искренне удивляется мальчишка. – Дядь… У меня же лодки нет. И снастей, и мотора…
- А с отцом? Не ходил? – прапорщик уже спрашивал об этом, но сейчас больше ничего в голову не приходит. Он как бы боится начать нужный ему разговор, ходит, как говорится, всё вокруг да около…
- А когда отец в болоте сгинул, я ещё маленький был, куда мне за рыбой ходить… - поясняет парень.
Тут Аким ничего ему не говорит. Молчит, достал пачку сигарет из кармана, но не закуривает, мнёт её в руке… А мальчишка тогда и спрашивает его:
- А вы, дядя, за рыбой ходите?
- Ну а как… Конечно. Все казаки за рыбой ходят.
- И за рыбой, и на войну? – уточняет Михаил.
- И за рыбой, и на войну. Порядок у нас такой, – поясняет Аким.
- А вы налима добывали? – интересуется Михаил.
- Налима? – Саблин в который раз уже разглядывает его КХЗ, мешковатый, да ещё и порванный на рукаве. Смотрит на то, как он подпоясан рваным старым ремнём. На большие, тоже не по размеру башмаки. – Налима я добывал, немного… то тяжёлая рыба; а у меня есть товарищ, который налимов вытащил изрядно… – и тут он спрашивает: – А ты, значит, тоже хочешь рыбу ловить?
- Да не берут меня, - отвечает Михаил. – Сколько раз просил, говорят, тощий я больно, говорят, что меня любой ёрш из лодки вытащит. Дядя Василий обещал, только говорит: подрасти, подрасти чуток… Тогда возьму…
Он замолкает, и Аким тоже молчит – сначала, а потом наконец решается:
- Поехали со мной. Я тебя рыбачить научу.
- Научите? – кажется, мальчишка не верит своему счастью.
- Да. Меня Акимом звать, - Саблин кладёт руку ему на плечо. Чуть подталкивает его. – Поехали, а то некогда, нам до темноты нужно на Надым выскочить.
И Мишка пошёл с ним, повторяя:
- Акимом? Да?
- Угу, - Саблин ведёт его к лодке.
- А Надым – это что?
- Река такая; ты, что же, в рыбари хочешь, а главную реку, что через всё Большое болото идёт, не знаешь?
- Так я же у Камня жил, а на Большом болоте и не бывал никогда.
- Вот и побудешь, – говорит ему Саблин, - Давай, прибавь шага, нас товарищи ждут.
- А далеко ваша станица?
- Три дня на восток отсюда.
- А как называется?
- Болотная.
- А много там рыбы?
- Всем хватает. Без улова не будешь.
Так они доходят до лодки, и Мишка спускается в неё, а за ним и Саблин. Мирон отталкивает её от пирса, Денис сразу начинает накручивать обороты. Мальчишка вертит головой, смотрит, куда ему сесть. Выбирает. А тут Кульков протягивает ему руку:
- Здорово, малый. Меня Николай звать.
- Меня Миша, – маленькая рука мальчика просто утопает в огромней лапище казака.
- Михась, значит… - говорит Кульков, - понятно. На руле у нас Денис. А вон наш самый умный… Дядька Мирон.
- Самый умный? – переспрашивает Михаил.
- Он у нас радист, а они себя завсегда самыми умными считают, - поясняет Николай. – Самыми важными.
- Ага, есть такое… - смеётся Денис. – Белая кость.
- Балаболы, - беззлобно отвечает радист.
А пока товарищи шутят, прапорщик достаёт из рундука новый респиратор, качественный, дорогой. Подтягивает ремни до минимума и протягивает его мальчишке: надевай. Тот быстро надевает новый и отдает Акиму старый. Саблин выбрасывает его за борт: стекляшки сожрут.
Казаки же посмеиваются, а их лодка выходит на открытую воду и потихоньку набирает ход. А Миша оглядывается назад. Там, позади, остались пирсы и стена военного городка. Парню не по себе, но большой Кульков хлопает его по плечу:
- Не робей, казак, всё будет ладно.
И Саблин, усевшись на своё место, был благодарен своим товарищам. Ни один из них ничего не спросил у него, не задал ни одного вопроса. Взял атаман парня в лодку – зачем, почему? Чего к человеку с расспросами всякими лезть? Если надо будет – сам расскажет. Так и поехали они на восток теперь впятером. К главной протоке Великого болота. К Надыму.
Мишку приходилось учить всему. В кубрик, не сняв КХЗ и ботинок, не соваться. Как есть, как мыться… Даже как справлять нужду. А для мальчишки открылся целый мир. Быстрая лодка с почти волшебным кубриком, в котором можно помыться, полежать без КХЗ и в котором есть кондиционер. Хорошая еда и вода… Всё для него было в диковинку. И главное, его удивляли отношения между казаками.
- Дядя Аким, а почему все вас слушаются? – спрашивал он, когда Саблин говорил Денису свернуть в одну из проток, и тот сразу выполнял пожелание прапорщика.
- Потому… - Аким не сразу нашёлся, что ответить. Думал сказать, что лучше всех знает эти места. Но это было бы неправдой, Денис тоже знал Надым неплохо.
- Потому что он старший по званию, - помог товарищу Карасёв. – Это если мы на войне. А тут мы все слушаемся Акима потому, что он самый опытный и знающий. И все это признают и с этим согласны.
- Значит, он командир? – уточнил мальчишка.
- Атаман! – поправил его Кульков. – Командир – это когда на войне. А когда в рейде, то атаман.
- Значит, мы в рейде? – спрашивает Мишка.
- Так точно, - откликается Николай.
***
По Надыму шли почти двое суток, не глуша моторов, а от него свернули на Преображенскую. Был вечер, когда на юге, почти у них по курсу, вспыхнул удивительно чёткий и прямой луч. Он уходил прямо в небо.
- Дядя Николай, а что это? Переделанные там?
- Да, - невесело отвечал Кульков. – Станция. Может, слыхал.
- Так станций везде много, – заметил парень.
- Говорят, что таких, как эта, нет больше… - отвечал казак.
- Люди мне рассказывали, что это самая большая в округе. Даже на Камне таких великих нет, - добавлял Карасёв.
- А что это за свет? – Михаил не отрывал взгляда от красивого луча.
- Никто не знает, - продолжал Мирон. – Разве что сами пришлые.
- А мы, что, прямо туда едем? – не отставал мальчик.
- Аким, а мы куда? – тогда интересуется Мирон.
- В Преображенскую, – откликается Саблин.