Борис Колесов – Лучшие годы (страница 3)
Однако, несмотря на предосторожности, слух о небывалом урожае у Телегиных мгновенно облетел все село. И когда следующей весной Сельсовет распределял землю, телегинский косогор достался заму председателя Райкома, а Телегиных послали в новое место. Но год выдался, по-видимому, неудачный, и ожидания зама председателя не сбылись: картошка у него уродилась мелкая, и даже мельче, чем у других.
Когда Ване с Варварой стукнуло почти семь лет, они засобирались в школу, но напрасно. В тот год детей было много и классов на всех не хватало, а Ване с Варварой до семи еще нужно было расти целый месяц. Школьный двор был обнесен невысоким забором из штакетника, и Ваня с Варварой часто подходили к нему, с тоской глядя через широкие щели на друзей, высыпавших во двор во время перемены. Но однажды счастье улыбнулось и Ване с Варварой. К ним подошла учительница Валентина Петровна, и строго спросила: «Чего стоите? Бегите домой, скажите маме, чтоб вас покормила, и приходите учиться». Как потом выяснилось, в школе организовали дополнительный класс, и это решило судьбу детей. Ваня с Варварой пулей понеслись домой и уже через полчаса, наскоро перекусив и сложив нехитрый школьный инвентарь в заранее сшитые матерью сатиновые сумки, летели в школу.
От учебы в первом классе Ване больше всего запомнилась их первая учительница, Валентина Петровна, худенькая женщина средних лет, одетая в длинную вязанную кофту. Она приехала в село откуда-то издалека, и ни одеждой, ни внешностью, не походила на деревенскую жительницу. Жила Валентина Петровна одна с маленьким сыном, Ваниным ровесником, в небольшом домишке на окраине села, но, несмотря на трудности деревенского быта, нрав имела веселый, а голос – громкий и убедительный. Обычно во время урока стояла напряженная тишина: для ребятишек все было ново, включая общение со взрослым учителем, и они помалкивали.
На следующее лето, в августе, Ваня с Варварой решили заработать деньги и купить настоящие портфели. Собственно, вариантов для заработка было немного, а точнее один. Нужно было нарвать бурьян, связать из него веники и сдать в местный Потребсоюз, где их принимали по рублю за штуку. В наших краях эти веники используют для подметания пола. Обычно ребятишки рвали бурьян на окраинах села, но так поступали любители, а для промышленной профессиональной заготовки требовался более серьезный подход. Решили уйти подальше. Но одним идти было страшновато, поэтому сколотили артель, человек пять, взяли по куску хлеба и пошли. Пошли по направлению к городу, в то место, где недавно копали картошку и где, по их мнению, бурьян должен расти намного гуще и выше. Перевалили через Окуневку, и через пару часов достигли цели.
Оказалось, что они не ошиблись в расчетах, бурьян в этих местах действительно рос вольно и в таком количестве, что хватило на всех. Быстро нарвали, сделали вязанки, перекусили и двинулись назад. Было уже за полдень. Солнце палило прямо в макушку и стало жарко. А груз, как его нести? Ведь когда рвали, всем хотелось побольше, даром же растет, да и зря, что ли, тащились в такую даль? В результате вязанки получились тяжелые и неудобные. Пробовали тащить за спиной, но веревка резала плечо, а груз все норовил сползти вниз. На голове? Вроде не сползает, но начинают болеть шея и заплетаться ноги. А идти километров шесть, из них первые два – в гору. И вот только сейчас артель задумалась: зачем так далеко забрались? Но делать нечего, надо возвращаться. Ваня еще как-то терпел, а бедной худенькой Варваре пришлось совсем туго. Чуть-чуть от нее убавили. Один или два раза их обогнал редкий в ту пору грузовик, полуторка, но не остановился. Да и мог ли, ведь он сам еле-еле, с подвыванием, полз в гору со скоростью, едва позволявшей ему обогнать стайку ребят. Так, изнемогая, перекладывая вязанку с головы на плечи и обратно, с частыми отдыхами, добрались до вершины горы. Стало веселей. Во-первых, теперь только вниз, под-гору, во-вторых, скоро уже и дом будет виден.
Как усталые, потные, голодные к вечеру доплелись до дому, они не помнят. Но настал следующий день, и все образовалось как нельзя лучше. Отец сам связал веники и организовал их сдачу. А еще через день Ваня с Варварой получили зарплату по тридцать рублей каждому. Этого как раз хватило на портфель и все необходимые принадлежности. И хотя их новые портфели были точно такими же, как у других школьников, Ваня с Варварой очень гордились своими.
Походив с полгодика в первый класс и одолев грамоту (т.е. научившись читать), Ваня решил, что пора записаться в библиотеку. Библиотека располагалась в покосившемся деревянном домишке в школьном дворе. Работала в ней пожилая одинокая женщина Надежда Ильинична. Жила она по соседству в другом деревянном домишке и, не обремененная хозяйством, почти все время проводила в библиотеке. Там она располагалась за небольшим столом прямо перед входной дверью, просматривая и заполняя какие-то бумажки. Посетителей было мало, и Надежда Ильинична искренне радовалась всем, не упуская возможность поговорить немного с каждым. Когда Ваня открыл толстую скрипучую дверь и оказался на пороге, Надежда Ильинична с удивлением и улыбкой посмотрела на него. Да и как было не удивиться, когда представший перед ней новый читатель даже в шапке едва доставал до дверной ручки! (В то время Ваня был невысоким, и в школе на классной линейке, где учеников выстраивали по росту, всегда оказывался в самом конце). Надежда Ильинична подробно расспросила Ваню, чей он, где живет, в каком классе учится, после чего разрешила пройти в небольшое хранилище, начинавшееся прямо за ее спиной, и выбрать книгу.
В то первое посещение библиотеки Ваню поразили две вещи: какие-то необыкновенной толщины книги, стоящие на одной из нижних полок (таких толстых книг Ваня никогда прежде не видел), и стойкий, ни с чем несравнимый, запах бумажной библиотечной пыли. Надежда Ильинична показала ему полку, где стояли самые тоненькие книжки, и он, не торопясь, принялся их рассматривать. Для начала Ваня выбрал две книги. Одна содержала историю о ежике, который заготавливал яблоки на зиму, а вторая называлась «Подружки идут в школу». С тех пор прошло уже много-много лет, а картинки на книжных обложках, на одной - ежик с яблоком на спине, а на другой - две девчонки в белых школьных фартуках и с портфелями в руках, все еще остаются в Ваниной памяти.
Первые годы Ваня учился как бы «не сознавая себя». Не особенно старался, да и некогда было. Во-первых, Ваня пристрастился читать книжки, а на это уходило много времени. Во-вторых, теперь и зимой стало больше дел на улице. Поэтому домашние задания делались всегда абы как, на скорую руку. Но Ване помогала его память, ничем не захламленная в те годы, и он хорошо помнил все, о чем говорилось на предыдущем уроке (и не только: он мог ясно, в деталях, вспомнить почти каждый день всей прошедшей жизни за несколько лет). Кроме того, Ваня писал, почти не делая ошибок. Правда, в первые же дни школы Ваня сильно оконфузился, написав слово «корова» с буквой «а». Но ему объяснили, что не все пишется так, как слышится, и дальше пошло лучше. Позднее Ваня узнал, что довольно часто встречаются люди, пишущие грамотно не потому, что знают правила правописания, а интуитивно. Ваня подумал, что грамотным человека делает его слух. У кого есть музыкальный слух, тот и пишет правильно, причем не раздумывая, «на автопилоте». Однако доказать или опровергнуть этот тезис как-то не довелось.
Первым поводом к «осознанию себя» послужил, к сожалению, неприятный случай («не было бы счастья, да несчастье помогло!»). Как-то летом, в августе, Ваня, забегая на кучу приготовленных для строительства бревен (удачное место для игр!), оступился, упал и сильно ударился головой. Говорили: «стряхнул голову!». Дело дошло до больницы, но местные врачи ничем помочь не смогли, понадобилось диагностическое оборудование, которого в деревне не было, и Ваню направили в Город.
В то время в Городе общественного транспорта почти не было, и матери пришлось водить не совсем вменяемого Ваню за руку по каким-то высохшим каменистым пустырям от одной больницы к другой под еще жарким солнцем. Так продолжалось несколько дней. Наконец, врачи были удовлетворены, прописали уколы и запретили Ване учиться до самого Нового года. Ваня испугался: а если отстанет в учебе и не догонит?
Но прошло некоторое время, Ванино здоровье восстановилось, и Ваня стал вести привольную жизнь, которая ему очень понравилась.
Утром Ваня не спеша подымался с постели, когда Варвара была уже в школе, не спеша завтракал и шел на улицу. Осень стояла теплая, все друзья были в школе, и Ваня неторопливо прохаживался, оценивая все, что происходило вокруг. Вот, размахивая руками, широким шагом прошла мимо высокая худая женщина с повязкой на глазу. В деревне ее называли «Камбала одноглазая». Она курила на ходу «беломорину» и привычно громко, на всю улицу, ругалась на кого-то очень плохими словами. (Ваня слова эти знал, их все знали, а речь некоторых жителей только из них и состояла). Мужики ее не то, чтобы побаивались, но старались не связываться: при случае она могла дать сдачи, да еще и ославить на всю деревню. Вот мимо прогрохотала телега с незнакомым мужиком, видно, из соседнего села. Ваня не упустил случая, телегу догнал и запрыгнул на задок. Мужик сделал вид, что не заметил, но и Ваня не нагличал, прокатился немного и спрыгнул. Потом Ваня шел к матери на работу. Мать в то время заведовала продуктовым складом в Потребсоюзе. Склад был недалеко: только перейти улицу и обогнуть забор. На проходной сидел сторож, но Ваню здесь знали и молча пропускали. Склад на самом деле был просто амбаром средних размеров, где по стенкам стояли мешки и ящики, а посередине, ближе к входу, располагались большие напольные весы с плоскими гирьками.