Борис Колесов – Лучшие годы (страница 11)

А еще Гоша мучился от того, что не мог понять Элю. Иногда, при встрече, она разговаривала с ним ласково и даже старалась ободрить его, видя Гошины страдания. Но было и по-другому. Эля вдруг, без повода со стороны Гоши, бросала на него презрительный взгляд или короткую уничтожающую фразу. Гоша, красный, останавливался молча, не зная, уйти ли ему или остаться в надежде, что Элино настроение изменится.

Иногда он начинал сходить с ума. Ему вдруг начинало казаться, что Эля сейчас придет в Красную столовую. Занятия Элиной группы шли даже не в Универе, а в другом корпусе, далеко отстоящем как от Универа, так и от Красной столовой, и Эля теоретически могла туда прийти, то только по какой-то маловероятной причине. Но Гоша вскакивал и мчался в Красную столовую. Приблизившись к ней, он вдруг видел, как, с другой стороны, к столовой подходит Эля с подругами.

В другой раз и Эля, и Гоша были на вечеринке по поводу дня рождения одного их общего знакомого. Гоша сидел далеко от Эли, но видел, что Эля все время болтает с Мерхоером, симпатичным парнем с их курса. Весь вечер Гоша сидел молчком, нервничал, а когда Эля оделась и вышла на улицу в сопровождении Мерхоера, выскочил вслед за ними, на мороз, в одной рубашке, стал что-то кричать, размахивать руками и пытаться остановить Мерхоера. Мерхоер перепугался, а Эля молча посмотрела на Гошу так, что тот опомнился и сник.

На следующий день Эля со своей группой уезжала в экспедицию на две недели. Гоше было стыдно, ему нужно было объясниться, но пойти к ней он не отважился. И ждать в неведении своей участи полмесяца-месяц тоже не было сил. Тогда Гоша написал записку: «Эля, я люблю тебя. Прости, пожалуйста, что не могу проводить тебя. Удачной тебе поездки. Возвращайся скорее». Без подписи. Эля не отреагировала, ни в тот день, ни после. Правда, инцидент с Мерхоером тоже был забыт и записку Эля все-таки не выбросила.

Вообще Гоша стал замечать, что у Эли много знакомых ребят, и с физфака, и с мехмата. Среди них оказался и Гришаня Шимкус, учившийся в одной группе с Гошой. Учился Гришаня средненько, звезд не хватал, но был остроумен, красноречив, обаятелен, и всегда находился в курсе не только местных, но даже и московских светских событий. Редкая девушка могла отразить Гришанино обаяние. Знакомство Гришани с Элей не удивляло, но пугало Гошу.

Как-то, уже на третьем курсе, Гоша вышел из своей комнаты в общежитии и заметил в конце коридора, там, где жил Гришаня, шум и оживление. Гришаня праздновал свой день рождения. Вдруг появилась Эля, в красивом платье, с эффектной прической, и по-хозяйски, громко говоря что-то на ходу, зашла в комнату, где гремела музыка и шло веселье. Гошу как будто что-то ударило. Он вернулся к себе, упал ничком на кровать и долго лежал в ознобе, не в силах осмыслить и понять происходящее.

С того дня отношение Гоши к Эле стало понемногу меняться. Внешне все оставалось, как прежде: он восхищался ею, трепетал при ее появлении, но то, что раньше возникало как смутная догадка, теперь становилось совершенно ясным: Эля не видит в нем друга. Было грустно, было обидно, иногда хотелось кричать от боли, но нужно было мириться с этим. Другого пути не было.

Наконец, уже в конце четвертого курса все определилось. Гоша, измученный, пришел к Эле в общежитие еще раз попытаться наладить отношения. Обе Элины подруги, Верочка и Наташа, сочувствуя Гоше, усадили его и стали всячески развлекать разговором. Но Эля, сделав вид, что не понимает, зачем здесь Гоша, отвернулась и молча ждала, не скрывая, когда Гоша уйдет. Обескураженный Гоша ушел, силясь понять, почему Эля сознательно и жестоко пошла на разрыв.

Но очень скоро все объяснилось: Эля появилась на публике с Малышом, как Гоша про себя называл этого юношу. Малыш действительно был невысокого роста, как и Эля, к тому же учился курсом младше. Он был химиком и выявлял какие-то необыкновенные таланты, брал призы на международных олимпиадах, все говорили о его большом будущем. Эля, всегда скрытная, на этот раз откровенно демонстрировала свое расположение к Малышу. А Малыш сиял.

Гоша снова опечалился, но разум его, уже не такой зашоренный, как прежде, стал понемногу разъяснять Гоше его отношения с Элей.

Гоша нравился Эле. Ей нравились его простота, открытость, внешность, наконец. И, конечно, Эле, как и любой женщине, хотелось бы видеть возле себя смелого, сильного, могущего постоять за себя и за нее парня, каким был Гоша. Но Эля не была обычной женщиной. Прежде всего, она была невероятно, фантастически красива. Знаменитая Лиз Тейлор отдаленно напоминала Элю, как искаженная и некачественная репродукция отдаленно напоминает оригинал. Но Эля была еще и умна, что в сочетании с ее внешностью делало Элю исключительной, недосягаемой для большинства женщин. Конечно, Эля, хотела она того или нет, подсознательно учитывала это обстоятельство и рассчитывала на то, что ее будущий спутник сделает ее жизнь достойной. А что мог дать Гоша? Есть у него перспективы? Очень сомнительно. Гоша вспомнил, как еще на втором курсе Эля возила его к себе домой показать родителям. После той поездки никакой ободряющей Гошу реакции не последовало. Значит, Гоша «не показал себя». И позже был отвергнут. Возможно, как предположил Гоша, по той же причине отпал и пустозвон Гришаня. И другие. Холодный, расчетливый, практический ум Эли работал, как представлялось распалившемуся Гошиному воображению, безошибочно и неумолимо. Вопрос только, всегда ли на ее благо, но понять это в то время было невозможно. И вот тут является Малыш. Умный, перспективный, с хорошей родословной. И решение было принято. Эля снова стала приветливой с Гошей, но теперь это была приветливость безразличного человека.

Годы спустя Гоша, вспоминая, размышлял, правильно ли поступила Эля? И пришел к неутешительному для себя выводу: если принимать во внимание только «за» и «против», хороши или плохи различные варианты, то «да», абсолютно правильно, без вариантов. Любая умная женщина на месте Эли поступила бы точно так же. Другое дело, тактически Эля могла бы все сделать мягче, женственней, ласковей. Позвала бы, например, Гошу к себе и сказала: «Гоша, миленький, прости меня, я выхожу замуж». И Гоша, прослезившись, всю жизнь считал бы ее святой. Но тут вопрос: а разве Любовь это логика? Разве это арифметический подсчет плюсов и минусов? Нет, где Любовь, там нет и не может быть расчета. А коли есть, то расчет слабый, подсознательный, скорее надежда, что все будет хорошо. Следовательно, если Эля действительно обдумывала будущее, как шахматист обдумывает ситуацию, которая возникнет на доске через несколько ходов, то на ее любовь не приходилось надеяться никому из претендентов. Любящий всегда готов на жертву, бездумную, безрассудную, «не гадая, в ад или в рай», хотя не во всех случаях такая жертва и требуется.

А может быть, продолжал рассуждать Гоша, все это глупости, мои обиды отвергнутого? Ничего Эля не считала, а просто долго искала и, наконец, нашла того, единственного, ей суженного? Ну, не нравился я ей чем-то, что ж, она обязана, что ли, выбрать меня только за то, что я такой хорошенький и меня нельзя обижать? Так бы и Гришаня мог заявить, и любой другой, а Эля то всего одна.

Так, размышляя, Гоша вконец запутывался и тоскливо смотрел в пространство перед собой.

Однако между тем временем, как отвалился Гришаня, и тем, когда появился Малыш, произошло небольшое событие, значение которого Гоша понял только спустя много лет. Как-то зимой, на четвертом курсе, Гоша поехал в центр Большого Города по мелким делам. С утра у него болела голова, но терпимо. На обратном пути в автобусе Гоша увидел Элю. Она возвращалась из дома, от родителей. Гоша обратил внимание, что Эля была немножко притихшей, задумчивой, без обычного ироничного блеска в глазах. В дороге они спокойно и о многом поговорили. Гоша проводил ее до общежития, и когда Эля уже открывала дверь, она вдруг спросила Гошу:

Не зайдешь?

Но к этому времени, после хождения по Городу и долгой поездки в холодном, трясущемся автобусе, тяжелые механические молоты в голове у Гоши колотили уже так, что он едва стоял на ногах, из последних сил пытаясь не показать своего состояния. Больше всего ему хотелось сейчас упасть где-нибудь, хоть здесь, на улице, в снег, зажать голову руками и заставить боль немножко ослабнуть. И Гоша отказался. Много позже Гоша подумал: а, может, тогда, между Гришаней и Малышом, Эля была в растерянности, и у него был шанс? Но что об этом говорить, все в прошлом.

Для Гоши парадоксальность его ситуации состояла еще и в том, что он с самого начала отчетливо сознавал свою бесперспективность с точки зрения возможных будущих отношений с Элей. Он знал, что он крепкий парень, способен упорно трудиться и создать условия, подходящие для многих, но не для Эли. Нет, она достойна большего, много большего, твердо считал он. Так чего же он добивался? У Гоши не было ответа. Он просто не мог жить, дышать, существовать без нее. Он любил ее, безумно, безответно, бессознательно. Много позже, когда у Гоши появилась некоторая развязность в мыслях, он стал думать, что Любовь это просто игра гормонов, химия. Но в случае с Элей все было совсем не так: он никогда, ни секунду не думал об Эле, как женщине. Тогда, что такое Любовь? Безумие? Или все-таки химия, но на более высоком, ментальном уровне? Возможно.