Борис Колесов – Лучшие годы (страница 13)
Под Новый год в лаборатории тянули Достоевского. В лаборатории было около двадцати сотрудников, а подписок на собрание сочинений Достоевского местком выделил только две, и нужно было тянуть жребий. Вообще-то, может быть, только двум людям из всех и нужен был Достоевский, но тянули все. Андрею отчаянно хотелось получить эту подписку, но не повезло. Зато повезло многодетному инженеру, которому Достоевский в тот момент был не особенно актуален. Андрей отвел счастливчика в сторону и предложил от подписки не отказываться, а тихонько передать ему. Тот охотно согласился, но о сговоре узнала Екатерина Антоновна, занимавшаяся распределением дефицита в лаборатории. Екатерина Антоновна, высокая и полная пожилая женщина, нрав имела крутой и непреклонный. В войну, как поговаривали, работала в сталинской «тройке». Узнав о сделке, она разгневалась и постановила: при грядущем распределении кроличьих шапок Андрея из списка претендентов исключить. И остался Андрей без новой шапки, но с подпиской на Достоевского. Впрочем, еще одну зиму он мог проходить и в старой шапке.
В первые же дни в Институте Андрей познакомился с Дантоном. Дантон был значительно старше Андрея, ему было уже под сорок. Светлый, среднего роста, с немного вытянутым лицом и высоким лбом, с большими грустными глазами, он походил на библейского мудреца. Спокойный, ироничный, не позволявший грубости, Дантон уже многое повидал в жизни, пережил голодное детство в эвакуации, работал в металлургическом цехе большого завода.
Попав в Институт, Дантон нашел, возможно, то, что ему больше всего не хватало в жизни: спокойное и не обремененное существование, интеллигентное окружение, возможность самому решать, что делать и чем заниматься. А любил он больше всего поговорить, немножко пофилософствовать, сыграть партию-другую в шахматы. С Андреем обращался практически на равных, но с отеческой ноткой. Андрей, с его неопытностью и вспыльчивым характером, вечно попадающий в какие-то передряги, пришелся Дантону как раз по вкусу: поучить его, посоветовать, немножко подтрунить над ним. Дантон работал на ставке инженера, и у него не было необходимости писать статьи, ежегодные отчеты, что его вполне устраивало. Андрей мог зайти к нему в любое время. Дантон либо сидел, задумавшись, за столом, либо расхаживал со штангенциркулем в руках вокруг своей установки, которую постоянно модернизировал. Установка эта никогда не включалась, поэтому Андрей так и не узнал, в чем ее суть и назначение.
Еще через год пришел Ося. Он тоже, как и Андрей, закончил физфак Университета, но, обладая отличной памятью, помнил все и знал все. Последней к ним примкнула Настя, веселая, двадцатидвухлетняя блондинка с длинными локонами и открытым, простым лицом. Вот так, сама собою, сформировалась теплая компания, на несколько лет ставшая неразлучной. Дантону в ней была отведена роль мягкого и спокойного наставника, Ося оказался интеллектуальным центром, Настя душой компании, Андрей всем понемножку и никем особенным. Конечно, Андрей любил Дантона. Наверное, в нем он находил то, чего ему явно недоставало: умение спокойно поразмыслить, беспристрастно оценить ситуацию и принять взвешенное решение.
В то время в Институте весьма энергично функционировали партком, местком и комитет комсомола. Действовали они, с одной стороны, довольно бесцеремонно, вмешиваясь во все, даже в частную жизнь сотрудников, но с другой осторожно, не решаясь выступить, например, против мнения директора. И если председателем Парткома обычно избирался (а по сути – назначался) один из солидных и авторитетных завлабов, то комсомолом руководили, как правило, молодые ребята, умные и образованные, но что-то ущербное в них все же было. Вероятно, они не любили много работать, как того требовало занятие наукой, а добиться быстрого успеха в жизни хотелось, и общественная работа должна была им в том помочь.
В самом деле, в то время в научной среде появились люди, которых называли «организаторами науки». Что это означает, мало кто понимал. Вроде бы ученые, но не совсем. Вроде бы что-то сделали, но что и когда неизвестно. Некоторые из этих людей добивались крупных должностей и званий, тогда их называли «большими организаторами науки». Почему это стало возможным? Вероятно, потому, что занятие наукой стало модой, а не призванием, как в прежние времена, и для слишком многих людей превратилось в обычную профессию, где можно было, если постараться, достичь приличную зарплату. (После Перестройки, когда в других областях появились возможности резко нарастить свои доходы, «организаторы» ушли из Науки).
«Организаторы» начинали свою карьеру, как правило, с общественной работы. Комитет комсомола возглавлял Миша Гриб, однокурсник Андрея, но только химик. И вот однажды Андрея вызвали на заседание комитета для обсуждения его поведения. Поводом послужило несдержанное выступление Андрея на общем комсомольском собрании. Миша, человек с большими амбициями, явно метивший в «организаторы науки», вел дело осторожно, чтобы не возник нежелательный скандал. Андрея стали поругивать, но не очень агрессивно. Миша, возможно, чувствовал, что если он перегнет палку, то Андрей может не сдержаться и как-нибудь резко выступить в его адрес.
И все бы прошло тихо и формально, но на комитете присутствовала Нина Владимировна, представитель парткома. Нина Владимировна была пожилой, одинокой женщиной, с трудной военной судьбой и незаметной должностью в Институте. В ее задачу входило следить за тем, чтобы молодые комсомольцы понимали дело правильно и выступали также правильно. Несколько раз она принималась выговаривать Андрею, что его моральные устои не отвечают принципам, которыми руководствовались, например, Павлик Морозов или Павка Корчагин. Андрей долго отмалчивался, но, наконец, не вытерпел и спросил:
Нина Владимировна, а Вы всегда придерживались этих принципов, даже когда Вам было 12-14 лет?
Да, конечно. отчеканила Нина Владимировна.
И с тех пор Ваше мировоззрение не изменилось?
Нет, не изменилось! с гордостью ответила Нина Владимировна.
Поздравляю Вас! коротко бросил Андрей и сел.
По залу пронесся смешок, а Нина Владимировна, вспыхнув, вскочила и гневно заявила, что Столяров безответственный и безнравственный человек, каким не место в комсомоле. Но собрание уже как-то стихло, накал упал, и все закончилось без принятия решения относительно Андрея. На следующий день Дантон мягко, по-отечески, журил Андрея, говорил, что Нина Владимировна пожилой человек, что с ней нужно быть потактичнее, но при этом на лице его блуждала лукавая улыбка.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.