Борис Евсеев – Они сожрут всех (страница 3)

Она состояла как минимум из двух пролетов, расположенных под сто восемьдесят градусов друг к другу, поэтому, только спустившись на один пролет, Алексей смог разглядеть в тусклом свете факела, куда лестница ведет. Она вела на пятачок метров пять-шесть площадью, на котором были три двери. Одну из них Алексей сразу определил как ведущую в гараж, так как она была открыта и за ней виднелся силуэт какого-то автомобиля. Алексея интересовали две другие закрытые двери. Он решил начать с левой. Повернув ручку, он открыл дверь за дверью, в свете факела проступили контуры стиральных, сушильных машин и прочие разные хозяйственные причиндалы, сушилки, швабры, пачки стирального порошка. Проклятье. Он повернул в сторону третьей двери. Первым, что он увидел, открыв ее, был огромный, во всю стену, винный шкаф со стеклянными дверцами. Все его пространство было забито бутылками с вином, скорей всего. При отсутствии электричества все это наверняка просто дорогое и коллекционное вино уже превратилось или превратится в прокисшую кислятину, а ведь точно стоило целое состояние. Алексей перевел взгляд на соседнюю стену. Тут стояли несколько холодильников и был еще один шкаф, закрытый дверцами. Алексей открыл дверцу первого холодильника и тут же отшатнулся, немедленно закрыв ее обратно. Невероятный смрад сгнивших и разложившихся самых разных продуктов чуть не вывернул его наизнанку. И наверняка его бы и вырвало от этой адской вони, но желудок был совсем пуст. Он не рискнул открыть следующие два холодильника и, пошатываясь от подступающих позывов тошноты, подошел к шкафу.

Когда Алексей открыл шкаф, невольная улыбка заиграла на его измученном лице. Он и забыл, что способен на такую гримасу. Был уверен, что мышцы лица никогда уже не сложатся в такое положение, которое зовется улыбкой. Ан нет. И было от чего лыбиться. На полках стояли консервы. Алексей принялся их разглядывать в свете чадящего карандашного уже факела, линеечный успел почить. Тут были банки с фуагра, тунцом в разных соусах, с картинками ракушек на этикетках, трюфелей, скорпионов или раков, не поймешь, артишоки и еще какие-то разные банки. Тут же, на других полках, стояли консервированные помидоры, банки с горошком и кукурузой. В общем, сокровище. Это было настоящее сокровище. Клад современности. Ни больше ни меньше.

Алексей решил, что надо разделить этот клад на несколько частей. Часть, самое ценное и питательное, он положит себе в рюкзак. Хорошо бы еще найти и позаимствовать у хозяев сумку, чемодан или еще что-то в этом роде, чтобы сложить туда вторую часть – на случай возможного экстренного бегства. И третью часть вынести из подвала и расположить в комнате, можно даже и детской, чтобы не тратить время и не зажигать огонь, боясь привлечь их внимание. Но это все потом. А сейчас Алексей, воткнув факел в ручку металлического холодильника, не сильно переживая за возможность его воспламенения, достал перочинный нож, открыл банку с печенью, открыл трехлитровую банку с солеными помидорами и стал это все с жадностью запихивать в себя.

Безумно странное сочетание продуктов. Кто бы мог подумать и представить такое. Но сейчас ему казалось это чем-то божественным. Он сразу откинул мелькнувшую было мысль о том, что рассол вызовет еще большую жажду, которая и так давно уже мучила Алексея, настолько эта влага казалась сейчас ему питательной, почти целебной. Практически не жуя проглотив 2 соленых помидора и прямо пальцами зачерпнув половину банки с французским деликатесом и отправив эту половину себе в рот, он стал пережевывать эту массу. Запил ее рассолом от помидоров. Желудок откликнулся незамедлительно и сильнейшей судорогой. Его буквально сломало пополам от острой боли, и он рухнул на пол как подкошенный. «На хрена было так все жрать и сразу? Дебил…» – стонал он, лежа на боку и прижимая руки к животу. Понемногу боль стала стихать. Молодое его тело нашло в себе силы запустить процесс пищеварения. Вроде как… Полежав еще какое-то время, Алексей поднялся, взял стремящийся уже совсем факел и пошел вверх по лестнице, за рюкзаком.

Три ходки потребовалось ему, чтобы перетащить все найденные сокровища в детскую. Тут были плотные шторы на окнах, как он успел рассмотреть, и это могло ему позволить зажигать огонь в темное время суток, не сильно опасаясь привлечь их. В последний свой заход он уже пользовался в качестве источника света подожженным пластиковым треугольником. Во-первых, он неплохо уже ориентировался внизу, а во-вторых, ему не хотелось тратить ни силы, ни время сейчас на приготовление еще одного факела из пуза чудо-игрушки. Уже уходя с последней поклажей, он заставил себя открыть второй холодильник, хотя зловоние из первого еще витало в воздухе, как ему казалось. Открыв его, он старался дышать ртом, чтобы не чувствовать смрад, но не очень помогало. Однако эти его потуги были вознаграждены. На дверце холодильника стоял пакет молока. Когда он открыл пластиковую крышку, машинально, ни на что не надеясь и ожидая увидеть плесень внутри, увидел хвостик заводской упаковки, который необходимо было удалить, чтобы открыть пакет. Самое худшее, что могло быть с этим молоком, – оно скисло, но эта была «нормальная» жидкость. Все остальное в холодильнике представляло собой зрелище, аналогичное первому, к сожалению. Вернувшись в детскую, Алексей изучил этот пакет на предмет даты годности – и, о чудо, молоко было даже не просрочено, поскольку имело срок годности почти год с даты выпуска. Алексей аккуратно положил этот пакет в свой рюкзак, не решаясь сейчас его открыть, хотя после рассола и печени пить хотелось страшно. Сейчас у него в планах было отправиться на изучение второго этажа. Может, и там его ждут такие же приятные сюрпризы. А кроме того, ему нужно что-то, в чем он мог бы унести вторую часть консервов, помимо своего рюкзака.

День уже разгорелся, было облачно, судя по неяркому свету, проникающему сквозь окна в дом. Только к ним лучше было не приближаться, свет мог сыграть злую шутку и его силуэт мог бы стать заметным снаружи в какой-то момент, особенно для них. Алексей вернулся на лестничный ход и стал подниматься наверх. Туда вело целых три пролета лестницы, и, поднявшись наверх, он увидел перед собой достаточно просторный холл, в центре которого стоял огромный биллиардный стол, и в разные стороны от него расходились 3 двери. Четвертая стена холла была полностью застеклена. Алексей внимательно всматривался в силуэты домов этого поселка, пытаясь приметить какое-то движение их или следы того, что они могли здесь быть. Ничего, вроде ничего такого…. Слава Богу. Он отправился в первую слева дверь. Эта была спальня. Судя по обстановке, цвету и материалам отделки, наверняка принадлежавшая или предназначавшаяся для женщины. Алексей открыл шкаф, который занимал всю стену. Как и предположил, он был заполнен женской одеждой. Снизу стояла обувь. Надо будет потом сюда вернуться – может быть, из этого получится смастерить что-то теплое для себя на будущее. Но обувь, конечно, была для него абсолютно бесполезна, к сожалению, не его стиль. Да и размер не очень его.

Обойдя биллиардный стол и взяв один шар в руку – может пригодиться как орудие, он открыл дверь в дверь напротив женской спальни. Желудок опять дал о себе знать. На полу лежал раздувшийся труп. Зловоние от него, видимо, большей частью выходило в хорошо продуманную вентиляцию, поскольку в холле и вообще на этаже этот запах не улавливался. Тело принадлежало мужчине. Обойдя его, Алексей увидел то, что явилось причиной его смерти. Глаз не было точно, да и вообще верхняя часть лица представляла собой традиционное в таких случаях зрелище. Мозга не было. В руке несчастный сжимал очки для плавания. У Алексея у самого на предплечье красовались такие же. Порой они могли даровать несколько мгновений, если не запаникуешь и придумаешь, как и где укрыться. Конечно, это зависит от их количества и от того, какие конкретно нападут на тебя. Но шанс был, маленький, но был. Скорее даже отсрочка. Но ему не довелось ими воспользоваться. Теперь уже непонятно, да и не особо важно почему. Заставив себя отвести взгляд от трупа, Алексей понял, почему запаха трупа не было в холле. Окно в этой комнате было раскрыто настежь. А вот это плохо, это очень плохо. Обычно они доводили дело до состояния того бедняги, кости которого он оставил в своей предыдущем пристанище. Наличие столь простого для них доступа к трупу через окно могло означать только одно – это была добыча тех, кто не позволяет ее брать к себе и доедать за собой. Это, конечно, худшее из предположений. Может, в этом поселке просто нет никого из них, поскольку лакомиться нечем уже. Ему хотелось верить именно в эту версию, а не в первую. И что ему сейчас делать с окном? Закрыть и тем самым подать знак им, что кто-то посягнул на доступ к добыче? Или не закрывать и все время быть готовым, что к трупу могут заявиться в любую секунду? Как быть к этому готовым? О чем он вообще? Алексей остолбенел. Мозг судорожно пытался выбрать один из этих двух вариантов хотя бы относительно окна. Все, что казалось ему еще недавно прекрасным планом про еду, ее деление, посиделки в детской, чувство успеха, моментально сдуло ветром из этого открытого окна.