Борис Давыдов – Манящая корона – 2 (страница 6)
Гермах умоляюще взглянул на графа.
– Прошу прощения, я понимаю, конечно, это дерзость! Но если бы вы, господин граф, в своём великодушии снизошли до скромного провинциала, помогли бы, подсказали…
Силач, окончательно смутившись, развёл руками и умолк.
«Снизойду, естественно! Можно считать, у меня ещё один верный голос в кармане. И весьма зычный…»
– Сударь, я почту за честь помочь вам! – улыбнулся Хольг. – И, ради богов–хранителей, не надо меня благодарить! Это мой долг, и только. Долг человека и дворянина.
Человек – существо несовершенное. Бескорыстные подвижники, конечно, тоже встречаются в нашем грешном мире, но их число ничтожно. А обычные, ничем не примечательные люди так уж устроены, что вкладывают в работу все силы и душу без остатка только в двух случаях: ради выгоды или ради спасения жизни. Легко можно понять, что второй вариант куда надёжнее и эффективнее…
Старший десятник графской стражи Гийом, он же Трюкач, лез из кожи вон, стараясь заслужить помилование Правителя. Бывшему разбойнику страстно хотелось жить. А граф твёрдо обещал: если Трюкач приложит все силы, если поможет ему справиться с поручением Ригуна – выхлопочет помилование. Довольный Правитель не откажет своему верному Наместнику в такой малости! Ну, в крайнем случае, чисто для порядка, придётся посидеть несколько месяцев за решёткой – место на службе за ним сохранят… И выйдет с чистой совестью, полностью избавившись от прошлого. Никто уже не попрекнёт, что был в шайке Барона…
Мысли, что можно задать стрекача, уповая на быстрые ноги, везение и на просторы Империи, где беглецу всегда нашлось бы укромное местечко, конечно, приходили в голову старшего десятника. Но больно уж не хотелось расставаться с графской службой! Трюкач, впервые поняв и оценив, что это такое – быть довольно значимой персоной, пусть всего лишь в масштабе графской усадьбы, не хотел прежней жизни. Хватит! Вдоволь повеселил праздных зевак. И горя принёс – хоть отбавляй… Пора остепениться, ведь давно не мальчик. Старший десятник личной стражи графа, члена Тайного совета, – это уже какая–никакая, а величина. Тем более, Хольг не сегодня–завтра станет Наместником Империи… Правда, Тайный совет почти сплошь состоит из его недоброжелателей. Но неужели такой умница, как Хольг, не придумает, как обойти это препятствие? Одна мысль об этом заставляла Трюкача снисходительно усмехаться. Ведь Хольг уже не был в его глазах обыкновенным смертным, хоть и до уровня богов–хранителей ещё не вознёсся.
Выполняя накрепко вызубренные инструкции, Трюкач сновал между усадьбой и трактиром «Золотой барашек», всякий раз вежливо здороваясь с хозяином, мастером Джервисом. Он, естественно, не подозревал, кем является скромный трактирщик, но инстинктивно чувствовал к нему какое–то опасливое уважение. Чутьё бывшего разбойника подсказывало: не прост этот человек, ох, не прост! Хотя в чём это выражалось, Трюкач не смог бы объяснить даже под угрозой пытки.
Вот пьянчугу Рамона, когда–то бывшего сапожником, а ныне наделённого неофициальным титулом «вождя народа», он видел насквозь. Жалкая, презренная личность! Уход за лошадью такому нельзя доверить – бедное животное околеет от голода, пока хозяин будет накачиваться в трактире бесплатным пивом. Но поймал, сукин сын, удачу за хвост, и теперь сполна пользуется выгодами своего положения. Мало того что ему выделили в трактире лучшее место, которое никто больше занять не смеет, так ещё поставили вместо табурета стул с высокой спинкой. И бесплатной выпивки – хоть залейся! С такой же закуской. Мастер Джервис, небось, скрипит зубами – это ж прямой убыток! Но денег с «вождя» не требует – себе дороже. Рамон спьяну уже не раз бахвалился: стоит, мол, свистнуть, как мои ребята разнесут трактир к такой–то матери.
И ведь действительно разнесут… Ох, не ошибся ли всё–таки его сиятельство? Может, стоило пьянчугу этого… Нет, не подумайте чего дурного! Просто услать куда подальше, на месяц–другой. А вместо него – другого человека, которому бесплатное пиво в голову не ударило. Мало ли народу в Кольруде!.. Но граф сказал коротко и ясно: Рамон ему нужен! И добавил после чуть заметной паузы: пока.
Поэтому Трюкач, добросовестно изображая обыкновенного, ничем не примечательного горожанина, у которого завалялась в кармане пара–другая медяков, чуть ли не каждый день являлся в «Золотой Барашек». И там, встретившись взглядом с Рамоном, подмигивал ему – дескать, я тут, на месте! После чего спокойно ел и пил, ожидая, пока «вождь народа» не подаст условный знак. Был он проще некуда, но посторонний человек ни за что бы не догадался, в чём тут дело.
Рамон всего–навсего тёр подбородок. Жест был самым естественным – ну, зачесалась кожа у человека, отчего бы не потереть! Кто бы обратил на это внимание? Трюкачу следовало лишь запомнить, сколько раз проделывал оную процедуру «вождь» – один, два или три. После того как старший десятник расплачивался за выпивку и закуску, он следовал или на первую «точку», или на вторую, или на третью. Их адреса были вызубрены наизусть. Там стучал в дверь, называл хмурому, неразговорчивому хозяину пароль – ту самую соответствующую цифру. Его впускали.
Разумеется, все дома были сняты на подставных лиц. Арендную плату внесли вперёд, за четыре месяца (Хольг заранее прикинул, какое время может занять выполнение его плана). С одним категорическим условием: чтобы хозяева сюда и носу не совали. Может, у домовладельцев и возникали нехорошие мысли – не с малолетками ли собираются развлекаться арендаторы или, того хуже, запрещённые магические ритуалы проводить, упаси боги–хранители! – но они держали их при себе. Деньги получены… чего ещё нужно? Встрянешь не в своё дело – неизвестно, чем закончится…
Там Трюкач дожидался человека, посланного Рамоном. Имя его старшему десятнику было неизвестно, он лишь знал его в лицо. Граф сказал, что так надо, – значит, так надо. Господину виднее. Что это за человек, откуда он взялся, Трюкач также не знал. Но точно так же, как в случае с мастером Джервисом, инстинктивно чувствовал: человек серьёзный, который знает себе цену.
Иной раз мелькала крамольная мысль: а не это ли настоящий «вождь народа», который до поры до времени таится, держась на вторых ролях? Ясное дело, хватало ума не задавать этот вопрос. Ни тому человеку, ни самому графу.
Они обменивались приветствиями – вежливыми, но сдержанными. Трюкач передавал посланцу туго набитый кошель с серебряными таларами и записку, содержащую очередные инструкции, и тотчас прощался. Точнее, после того как один из обитателей дома докладывал: на улице всё «чисто», слежки нет. Ни разу старший десятник не поддался искушению прочитать записку. Хотя оно было велико. И кошель не был запечатан… Но – чувство долга и искреннее восхищение господином, которое понемногу перерастало в самое настоящее преклонение, удерживали. К тому же инстинкт самосохранения властно приказывал: не дури!
…Хольг – известный всей Империи алхимик… вдруг придумал хитрое зелье, специально для таких случаев? Откроешь, а тебе руки вымажет какой–то несмываемой дрянью, и что тогда?! С какими глазами появишься перед его сиятельством – виноват, мол, одни лишь боги без греха, а он – живой человек, не выдержал искуса?..
– Мне жаль, что я вынужден обременять вас, но дело настолько важное, что могу доверить его только вам, – Хольг подпустил в голос немного смущения и теплоты. Лишне не будет.
Растроганный дворецкий Ральф заторопился с протестом:
– Помилуйте, ваше сиятельство! О какой жалости может идти речь? Это мой святой долг – исполнить любую вашу волю!
– Благодарю! Я знал, что могу на вас рассчитывать! – граф ласково потрепал дворецкого по плечу. – Итак, слушайте: вам надлежит как можно скорее собраться в дорогу…
Два человека по–прежнему молча смотрели друг на друга. Пауза затянулась уже до неприличия, но никто из них не решался ни заговорить первым, ни пустить в ход магию.
Хозяин гостиницы «Ласточка» стоял спиной к запертой двери, загородив широкими плечами проём. Он не сводил настороженного взгляда с постояльца. Не потому, что опасался его: тот едва ли был способен даже на простейшие приёмы боевой магии – мгновенно просканированная аура свидетельствовала об этом чётко и ясно. Третий уровень, максимум – самые зачатки четвёртого. Такой противник ему не опасен. Вот если бы дошло до рукопашной, тогда неизвестно, кто кого одолел бы! Сразу видно – силён, и даже очень. Но доводить дело до этого Кайенн не собирался.
И снова раскалённой иглой пронзила разум мысль: «Неужели это он?! Ну что доченька в нём нашла?!»
– Брат, со всей почтительностью осмелюсь спросить: мы ещё долго будем играть в молчанку? – внезапно нарушил напряжённую тишину постоялец, улыбнувшись. Голос – красивый, мелодичный, добродушный – разительно не соответствовал внешности.
Кайенн с раздражением и смущением почувствовал, что этот человек больше не вызывает у него прежней неприязни.
– Судя по обращению, ты понял, кто я? – резко ответил вопросом на вопрос хозяин «Ласточки». Он сделал это умышленно, пытаясь нарочитой грубостью прогнать очарование, которое буквально излучал теперь этот человек. Имя и титул которого накрепко отпечатались в его памяти.