Борис Давыдов – Манящая корона – 2 (страница 7)
– Разумеется, брат. Думаю, даже в Кольруде найдётся не так много магов, способных провести ритуал пятого уровня, – улыбка странного незнакомца стала ещё шире, доброжелательнее. Теперь его лицо не казалось таким отталкивающим. – Если ты почтёшь меня достойным доверия и расскажешь, что это был за ритуал, я буду тебе очень обязан. Даже… – в глазах мелькнули озорные, ребячьи какие–то искорки. – Даже прощу того прекрасного оленя, которого я упустил на охоте по твоей милости!
«Будь ты неладен!» – мысленно возопил Кайенн, с возрастающим недоумением и страхом чувствуя, что ему и впрямь хочется рассказать постояльцу всё.
На одной чаше весов лежали естественная осторожность, впитавшаяся за долгие годы в плоть и кровь, а также беспокойство за своего ребёнка. Смешанное, откровенно говоря, с отцовской ревностью. На другой – понимание того, что Империя на краю гибели. И что его дочка никогда прежде не ошибалась. Раз она во время сеанса Истинного Ясновидения увидела именно этого человека, раз назвала его спасителем Империи и её будущим Правителем – значит, такова судьба. Тем более, он сам явился в его гостиницу – вот лучшее подтверждение тому. А судьбу диктуют боги–хранители. Перед их же волей должен склониться любой, даже самый могущественный маг…
Кайенн облизнул губы, пересохшие от волнения.
– Хорошо, брат… Я согласен! Только давай сначала сядем. То, что тебе предстоит услышать, может свалить с ног кого угодно.
Глава II
Барон Крейст с плохо скрытым злорадством и нетерпением следил из окна кабинета за двуколкой, запряжённой парой светло–гнедых лошадей, которая въезжала во двор замка. За ней показался чёрный возок, сопровождаемый судейскими стражниками… Явился, мерзавец! К своему счастью, даже не догадываясь, какой сюрприз его ждёт… А это ещё кто с ним в двуколке? Он свою бабу прихватил?! О боги! Какое бесстыдство! Не утерпел, привёз похвастаться… Полюбуйся, мол, хозяюшка, это всё теперь твоё… Ну, погоди же, негодяй, подлец, хамское отродье…
Крейст торопливо сбежал вниз по парадной лестнице, не обращая внимания на боль в суставах. Ничего, можно потерпеть! В холл родового замка они не войдут, много чести для такой швали. Хватит и того, что пустили во двор.
Судейский чиновник, выбравшись из возка, приветствовал его без прежней почтительности – как–никак, к несостоятельному должнику прибыли, описывать имущество. Но и до наглого пренебрежения всё же не опустился. И голос прозвучал достаточно вежливо, и голову склонил, хоть не так низко, как обычно. Может, неловко было от осознания гнусности своей миссии, может, помнил, что перед ним бывший член Тайного совета Империи…
– Ваша милость! К сожалению, вынужден поставить вас в известность, что, согласно судебному решению о взыскании долга…
– Какого долга, простите, любезный? – перебил его барон, всем своим видом демонстрируя изумление. – О чём идёт речь? Поясните, пожалуйста!
Ростовщик нервно заёрзал на сиденье. Хотел что–то сказать, но промолчал. Видимо, ломал голову над вопросом: чем объяснить столь странное поведение Крейста? Ну, а его жена, толстая, ярко накрашенная и разодетая с безвкусной пышностью, промолчать то ли не смогла, то ли не захотела:
– Ну и ну! Какие мы непонятливые! – её злорадный смешок заставил барона стиснуть кулаки. – Значит, как деньги у муженька клянчить, так дворянскую спесь побоку, а как расплачиваться…
– Помолчи, Мойна! – недовольно нахмурившись, прошипел ростовщик.
– Это с какой радости я должна молчать?! – искренне изумилась толстуха. – Он у тебя круго́м в долгу, да ещё в непонятки играет! Ничего, недолго ему осталось тут хозяйничать! Всё уже решено, пусть господин судейский делает своё дело! Этот замок теперь наш!..
Невероятным усилием воли сдержав вспышку ярости, барон повернулся к чиновнику:
– Так я жду ответа! Что за долг, какова его сумма, какое принято решение?
Судейский, на лице которого попеременно отражались сочувствие, недоумение и растерянность, извлёк из бархатной сумки, висевшей у него через плечо, свиток пергамента. Расправил, откашлялся и хорошо поставленным звучным голосом начал зачитывать:
– Именем Пресветлого Правителя Ригуна, да берегут его боги–хранители, высокий суд провинции Корашан, рассмотрев иск мещанина Айдуха, сына Люсерра, к его милости барону Крейсту, сыну Крейста, бывшему члену Тайного совета Империи, о неуплате долга вкупе с начисленными процентами…
Он долго и монотонно твердил о том, когда именно и на каких условиях был взят долг, сколько раз вышеназванный Айдух напоминал о возврате и какие в итоге накопились проценты с учётом просрочек. Барон терпеливо ждал, всем своим видом показывая: он не в претензии к чиновнику, понимает, что служба такая! Ростовщик, напротив, начал проявлять явное нетерпение, а уж про его жену и говорить не приходилось.
– …Таким образом, вышепоименованный барон Крейст обязан немедленно и безоговорочно уплатить вышеназванную сумму кредитору в присутствии судебного исполнителя, а в случае невозможности лишается права владения фамильным замком вплоть до момента уплаты всей суммы первоначального долга, а также процентов, накопившихся за всё время просрочки. Владение же замком и всем, что находится в его стенах, в этом случае переходит к вышепоименованному кредитору Айдуху в виде обеспечения долга. Таково решение высокого суда, вынесенное без гнева и пристрастия, в точном соответствии с Кодексом почившего Правителя Норманна.
Закончив чтение, чиновник свернул пергамент, убрал его обратно в сумку.
– Закон бывает суровым, ваша милость… – негромко сказал он, пожимая плечами. Мол, сочувствую, но что поделать! – Вы позволите приступить к описи имущества тотчас же, без задержек и препятствий?
Естественно, этот вопрос был задан лишь для вежливости, чтобы дать возможность незадачливому барону спасти свою репутацию. Мол, всё равно ничего исправить нельзя, так лучше уж сделать вид, что согласен, сам разрешает…
Стражники, героически боровшиеся с зевотой во время чтения, встрепенулись, пристукнули древками алебард, всем своим видом показывая: лучше не препятствовать, не искушать судьбу! Они – при исполнении.
– Нет-с, не позволю! – с нескрываемым ехидством отозвался Крейст. – И замок, и всё, находящееся в нём, останется моей собственностью!
У судебного исполнителя брови сначала изумлённо взметнулись вверх, потом насупились. Стражники, как по команде, сделали шаг вперёд.
– Он ещё потешается над нами! – не утерпев, пронзительно взвизгнула жена ростовщика.
– Ваша милость… – в голосе исполнителя отчётливо зазвенел металл. – Настоятельно рекомендую вам…
– А я настоятельно рекомендую вам исполнить то, что написано в судебном решении! – оборвал его барон. – Там же ясно сказано: всю сумму долга, включая проценты, необходимо уплатить этому самому… Айдуху, – Крейст буквально выдавил это имя, скорчив презрительную гримасу, – в присутствии судебного исполнителя! То есть вас! Или я что–то неправильно понял?
Судейский чиновник растерянно заморгал.
– Вы всё поняли правильно, ваша милость… Но не хотите же вы сказать, что намереваетесь тотчас же вернуть Айдуху все деньги?
– Да откуда они у этого голодранца–картёжника! – снова не утерпела ехидная баба. – Проигрался в пух и прах! Хорошо, хоть целые штаны и сапоги остались… О-ой! Больно–о–о!..
Муж, испуганный яростным взглядом барона и явно неодобрительным выражением лица судебного исполнителя, стиснул ей руку, заставив замолчать.
– Именно это я и намереваюсь сделать, – сухо ответил Крейст. Теперь металлический лязг различался уже в его голосе. – Будьте свидетелем, сударь! – и барон, обернувшись к парадному входу, хлопнул в ладоши.
Из дверей торопливо вышли несколько слуг во главе с дворецким. Тот держал поднос с небольшим, но по виду довольно увесистым сундучком.
– Подойди ближе, Эгон! – приказал Крейст. – Итак, господин судебный исполнитель, я на ваших глазах возвращаю всю сумму долга с накопившимися процентами этому кровавому пауку…
– Я попросил бы! – вскинулся ростовщик.
– Этому разбойнику, бесстыжему хаму, тунеядцу и разорителю…
– Господин исполнитель! В вашем присутствии оскорбляют!..
– А за такое можно и оштрафовать! – вновь не утерпела женщина.
Чиновник растерянно пожал плечами:
– В самом деле… Ваша милость, я прошу вас взять себя в руки! Публичное оскорбление, да ещё до возврата долга, – это может обойтись вам в изрядную сумму!
Барон сокрушённо вздохнул, всем своим видом показывая: подчиняюсь суровой необходимости, только из уважения к правосудию. Он полез в карман штанов, вынул небольшой ключ.
– Мы обсудим это несколько позже. Пока сделаем главное. Итак, смотрите: я отпираю сундучок… – ключ с тихим скрипом провернулся в замке, крышка откинулась, и взору присутствующих предстали два отделения, выложенные красным бархатом. Одно из них, большее по размеру, было заполнено серебряными таларами. Меньшее – золотыми. – Считайте же вместе со мной, господин исполнитель! Вот, я вынимаю монеты и кладу их на поднос, отдельно. Десять золотых… Пятнадцать… Двадцать… Двадцать пять…
У ростовщика и его жены синхронно вытягивались лица. Всё сильнее и сильнее, по мере счёта.
– Остаток – серебром. Десять монет… Двадцать… Тридцать…
Женщина тоскливым взглядом обвела двор замка. У неё был вид капризной девочки, привыкшей добиваться всего плачем и истериками. Которая вдруг с удивлением обнаружила, что на родителей её слёзы и крики больше не действуют.