Борис Давыдов – Манящая корона – 2 (страница 8)
– Да откуда ж у него взялась такая куча денег?! – вдруг визгливо выкрикнула она.
– Помолчи! Ты меня сбиваешь со счёта! – резко ответил барон. – Тем более это не твоё собачье дело! Сорок… Пятьдесят…
Сварливая баба, придя в себя, тут же кинулась в атаку:
– Он меня собакой обозвал, слышали?! Да что же это такое?! Господин исполнитель, будьте свидетелем! А ты чего молчишь, словно воды в рот набрал?.. Тоже мне, мужчина! Твою жену оскорбляют, сукой называют, а тебе хоть бы что!..
– Шестьдесят… Семьдесят… – невозмутимо продолжал счёт Крейст. – Да, ты права, надо было сказать: «Не твоё сучье дело». Так было бы точнее… Восемьдесят…
– Ваша милость! – чуть не застонал исполнитель. – Прошу, сдержитесь! Ведь я обязан буду оштрафовать вас…
– А я вовсе не против! – вдруг лукаво улыбнулся барон. – Девяносто… Девяносто три. Счёт окончен. Желаете ещё раз лично проверить?
– Нет, нет, не надо… Я следил за подсчётом, всё верно. И долг, и накопившиеся проценты. До последней монеты!
– Отлично! Теперь передайте эти деньги… – барон замялся, прикидывая, какое бы особо уничижительное слово подобрать. Не подобрал и махнул рукой: – Кредитору Айдуху. А мне будьте любезны вернуть векселя!
– Вот-с, извольте…
Пока Айдух трясущимися руками пересыпал монеты в свою кожаную сумку, барон с нескрываемым удовольствием рвал векселя в мелкие клочки. Выражение лица толстухи трудно было описать: человеческий язык слишком беден для этого.
– А за оскорбление?! – наконец, придя в себя, пронзительно взвизгнула она.
– Всенепременно! – медовым голосом произнёс барон. – Господин исполнитель, мне необходима ваша консультация, как человека, сведущего в законах. Надеюсь, вы не откажете в этой услуге?
– Почту за честь, ваша милость! – тотчас расплылся в улыбке чиновник, кланяясь. Раз несостоятельный должник волшебным образом избежал незавидной участи, не грех и проявить почтительность. Кто знает, может, опять станет членом Тайного совета… Спина от поклона, чай, не переломится, голова не отвалится.
На этот раз контакт установился гораздо легче. Кайенн даже не успел устать по–настоящему. Поверхность Магического Зеркала помутнела, затем начала медленно светлеть, и маг снова увидел уже знакомую ему драконью морду. Брун смотрел на него без особой доброжелательности, но и не враждебно. Скорее, как существо, смирившееся с неприятной неизбежностью.
«Приветствую тебя, славный вождь!» – с облегчением переведя дух, обратился к нему маг.
«Привет и тебе, двуногий!» – после чуть заметной паузы откликнулся дракон.
«Великий и священный час близится. Прошу тебя, вождь, внимательно рассмотри человека, который сидит рядом со мной. Может случиться так, что я погибну или… ну, словом, почему–то не смогу лично приветствовать тебя и твой народ в назначенном месте. Тогда с вами встретится он. Ему вы и будете помогать. Запомни его лицо!»
Брун, оглядев постояльца, хмыкнул, недовольно насупился.
«Это не так–то просто… Вы, двуногие, все на одно лицо. Для нас», – уточнил дракон. – «Я, конечно, постараюсь его запомнить, но пусть он скажет условную фразу. Так будет надёжнее!»
«Какую именно, славный вождь?»
«Корра – лучшая самка на свете!» – что–то похожее на улыбку скользнуло по грубой физиономии ящера.
– Так–так–так… – с явным интересом протянул Крейст, что–то мысленно подсчитывая. – Значит, максимум – десять серебряных… Ну, а если бы, к примеру, дело дошло до оскорбления действием?
– Тогда размер штрафа зависел бы от серьёзности причинённого ущерба, ваша милость! А согласно параграфу номер сорок пять Кодекса Норманна, определение степени оного ущерба относится к компетенции судейских чиновников. Разумеется, потерпевший вправе представить им заключение медиков. К примеру, если у человека выбит глаз или сломаны рёбра…
– Эй, эй! – опасливо забормотала толстуха, изменившись в лице. – Вы на что это намекаете?!
Даже не удостоив её ответом, барон нетерпеливо обратился к исполнителю:
– То какой штраф пришлось бы тогда уплатить?
– Поскольку речь шла бы об увечьях, нанесённых высшим низшему… Ну, на моей памяти самый большой штраф составлял порядка полутора золотых таларов. Во всяком случае, в нашей провинции!
– Обойдёмся без увечий, мы же не варвары! – снисходительно кивнул барон. – Полагаю, тогда одного золотого талара на одного низшего будет более чем достаточно. И приложим ещё десять серебряных таларов – за оскорбление словами…
Он снова откинул крышку сундучка, извлёк два золотых кругляша с чеканным профилем Правителя Ригуна, потом – десяток серебряных.
– Итак, господин исполнитель, будьте любезны передать их мещанину Айдуху…
– Гони!!! – завопила скандалистка, огрев мужа по плечу.
Перепуганный ростовщик рванул поводья, разворачивая гнедых к воротам… Но не успел. Слуги, повинуясь жесту барона, подскочили, повисли у него на руках. Отчаянно визжащую женщину вытащили из двуколки, за ней последовал муж. Судейские стражники встрепенулись было, но, не получив команды чиновника, снова застыли на месте.
– Ай–яй–яй! – укоризненно покачал головой Крейст. – Кто же так уезжает из гостей? Не попрощавшись с хозяином, не приняв подарка… Эгон! Всё готово?
– Всё, ваша милость! – закивал дворецкий. – Как с самого утра распорядиться изволили: розги нарезаны, замочены… Скамья, правда, всего одна…
– Ничего, по очереди их и попотчуйте… Бабе – двадцать пять горячих. Надо бы больше, за её склочность и невоспитанность… ну да ладно. А муженьку – все полсотни! Вы, мерзавцы, мой подарочек надолго запомните! Научитесь знать своё место!
Ростовщик и его жена, извиваясь в крепких руках слуг, истошно взвыли, призывая на помощь богов–хранителей, Правителя Ригуна и судебного исполнителя одновременно. Тот, немного поразмыслив, пожал плечами:
– Его милость заранее платит за оскорбление действием… Причём щедро! – чиновник, продемонстрировав всем два золотых талара, бросил их в сумку ростовщика. Туда же последовали и десять серебряных монет. – Я не вижу причин вмешиваться. А если сочтёте плату недостаточной, ничто не мешает вам обратиться в суд… после.
– Тащите их на задний двор! – махнул рукой Крейст. – А вас, сударь, покорнейше прошу отобедать со мною. Приятно иметь дело с разумным, воспитанным человеком! Посидим, поговорим… может, в картишки перекинемся, если будет желание… Я вас таким вином угощу – в столице, и то не попробуете!
– Эгон! – добавил он, обращаясь к дворецкому. – Как закончите с этими, проводи стражников на кухню, да проследи, чтобы хорошо покормили.
– Будет исполнено, ваша милость!
Хольг усмехнулся, подкручивая кончик тонкого уса:
– Ну и ну! Да этому барону, я погляжу, палец в рот не клади! Кто бы мог подумать! На заседаниях Совета всегда дремал, слова из него не вытянешь… Вот уж поистине – в тихом омуте… И что же, ростовщик подал жалобу в суд?
– Подал, ваше сиятельство! – кивнул дворецкий Ральф. – На следующий же день, приложив акт освидетельствования, подписанный сразу тремя медиками – видимо, решил, что так будет надёжнее. Потребовал десять золотых таларов – мол, пострадали две зад… э–э–э… персоны, так по пять на каждую будет справедливо. Но ничего у него не вышло: судьи единогласно решили, что уплаченная заранее сумма с лихвой покрывает нанесённый ущерб, так что барон Крейст ещё имеет право требовать возврата разницы!
Этот самый Айдух многим в Корашане – как кость в горле, репутация чернее некуда, из–за того, что всегда начислял безбожные проценты. Не счесть, скольких пустил по миру. Да к тому же и жена его – редкостная нахалка, сплетница и скандалистка… – Дворецкий, спохватившись, быстро свернул с опасной темы: – Словом, никто его не пожалел и не осуждал барона. Наоборот, говорили: надо было больше всыпать! Наверняка и судьи думали так же. Мол, в прошлый раз ничего сделать было нельзя, закон был на стороне ростовщика–кровопийцы, так хоть теперь посадим его в лужу! И посадили…
– А зачем же тогда Крейст обращался к такому негодяю? Неужели не мог одолжить денег в другом месте? Что, на этом Айдухе свет клином сошёлся? – удивлённо поднял брови Хольг.
– Так ведь, ваше сиятельство, оказалось, что его милость барон очень сильно проигрался. Долг чести и всё такое, деньги срочно нужны, а никто не даёт – хоть плачь! Он же известен всей провинции как страстный игрок. Меры не знает и не хочет знать. Много раз занимал раньше у родственников, у друзей… Стыдно сказать – у своих вассалов, и тех занимал! А возвращал всегда с задержками. Бывало, что кредиторы и вовсе своих денежек больше не видели… Ну и кому это понравится? Вот у людей терпение–то и лопнуло.
– Позор! – нахмурился Хольг. – Так унизить своё дворянское звание!
– Хочешь – не хочешь, пришлось барону к этому Айдуху на поклон идти. А тот, видимо, сразу понял, что дворянин в безвыходном положении… Поэтому и проценты назначил просто людоедские, и поставил условие: написать в векселе, что обеспечением долга будет фамильный замок. Люди говорят: очень уж Айдуха задевало, что любой дворянин на него свысока смотрит. Хоть богатый, а из неблагородного сословия… Вот, наверное, и задумал: баронским замком буду владеть, пусть все рыцари и эсквайры от зависти лопнут! Его милости деваться было некуда, согласился.
– Позор! – повторил граф. – Чтобы член Тайного совета довёл себя пагубной страстью до такого… Пусть даже он отказался от своего звания… Так, всё это очень интересно и занимательно, но всё же второстепенно. Теперь переходите к главному, Ральф! Что удалось узнать?