Борис Давыдов – Манящая корона – 2 (страница 5)

– Хольги умеют быть не только справедливыми, но и благодарными! – воскликнул граф, дождавшись, пока восстановится хоть какая–то тишина. – Вы все знаете, что по законам Империи каждому молодому дворянину полагается иметь личного наставника. А согласно стародавней традиции наставником юного графа может быть лишь дворянин, имеющий звание не ниже рыцарского… Смотрите же!

Хольг эффектным жестом отвёл ладонь в сторону, и подскочивший стражник тотчас вложил в неё рукоять меча.

Граф стремительно приблизился к креслу.

– Сотник Гумар, начальник моей стражи! – сильным, звучным голосом воскликнул он. – В знак благодарности за вашу верность и мужество, а особенно – за спасение жизни моего сына, я данной мне властью посвящаю вас в рыцари. Поскольку вы ещё не оправились от тяжёлой раны, разрешаю вам не преклонять колено. Примите лишь этот единственный удар со смирением и будьте достойны вашего титула!

И граф слегка коснулся мечом плеча сотника. После чего, стараясь опередить нарастающий восторженный рёв за спиной, быстро договорил, повысив голос:

– Кроме того, вы отныне являетесь личным наставником молодого графа. Надеюсь, вы сполна оправдаете эту великую честь!

Толпа заорала, заревела, не в силах сдержать бушующие эмоции… Белый, как полотно, Гумар пытался что–то сказать, умоляюще глядя на господина, мотая головой.

Хольг склонился к нему, делая вид, что хочет обнять. Люди, увидев это, пришли в полное неистовство.

– Сла–ва Холь–гу!!! Сла–ва Хольгу!!! – разносился громоподобный рёв далеко вокруг.

– Не надо, не возражайте! Моё решение твёрдое! – шепнул граф на ухо сотнику. И добавил: – Я всё знаю о вашем сыне. Примите мои сочувствия.

Гумар содрогнулся всем телом, будто в него снова попало разбойничье копьё. Выпрямившись, граф увидел, что по лицу начальника стражи текут слёзы.

Бывший сотник Монк, стоявший в цепи, отчаянно стискивал зубы, чтобы не разразиться самой грубой, чёрной руганью.

Леман покинул особую камеру, не понимая толком, гневаться ему или радоваться. Видимо, лицо его всё–таки было сердитым, поскольку дежурный стражник тянулся по стойке «смирно» усерднее обычного и буквально пожирал взглядом «начальство», про себя благодаря богов, что надоумили смазать петли как следует, благо масло не своё, а графское: не раздалось даже самого тихого скрипа! Их сиятельство сами убедились, что приказ исполнен в лучшем виде, со всем усердием…

«Я вижу на Троне Правителей крупного человека, известного всей Империи. Он говорит с явным южным акцентом. Но его лицо неразличимо, какое–то размытое… Это потому что многие ему завидуют и думают о нём очень плохо!» – так произнёс истинно ясновидящий маг Хинес, уставившись остекленевшими глазами в Магический Шар. И напарник его, Веллан, усердно кивал головой, опасливо косясь на графа, нетерпеливо ёрзающего на табурете. То ли боялся навлечь гнев, то ли думал, что ножки табурета не выдержат и подломятся под такой тушей…

Почти как в прошлый раз. Крупный человек, говорящий с южным акцентом… Ну, положим, мерзавец просто не решился уточнить: толстый, мол, человек, или того пуще – жирный… «Крупный» – всё–таки вежливо звучит, нейтрально. Что завидуют и даже ненавидят – ничего удивительного, один Шруберт чего стоит, и вся его партия в придачу. Так что наверняка в виде́ниях мага был именно он, Леман. Будущий Правитель. Другого варианта и быть не может! Почему же на душе нехорошо, почему терзают сомнения?

Граф, пыхтя и отдуваясь, взбирался по крутой лестнице. По побагровевшему лицу струился пот.

Пожалуй, всё–таки сто́ит прислушаться к советам надоедливого лекаришки. Разумная умеренность и в самом деле будет не лишней. Надо распорядиться, чтобы к столу подавали поменьше кушаний… А то, не приведи боги–хранители, апоплексический удар хватит! Да, восьми блюд за обедом вместо обычных десяти будет более чем достаточно. Даже семи! Всё равно бо́льшую часть челядь доедает, так заодно выйдет экономия…

– Могу я знать, каково ваше имя и звание, сударь? – Хольг постарался, чтобы его голос прозвучал должным образом: с безупречной вежливостью, поскольку ему было ясно, что перед ним дворянин, но с чуть заметной ноткой превосходства. Всё–таки он граф, член Тайного совета, да ещё потенциальный Наместник Империи, а это, скорее всего, рыцарь. Если вообще не эсквайр…

Громадный здоровяк, осторожно примостившийся на самом краешке стула, сглотнув слюну, ответил чуть дрожащим от волнения голосом:

– С позволения Вашего сиятельства… Моё имя Гермах! Барон Гермах! – торопливо уточнил он.

Хольг с немалым трудом сдержал удивление, даже потрясение: барон – и так себя ведёт? Сначала затесался в толпу простонародья, а теперь робеет, как невинная девица на выданье…

– Э–э–э… Очень приятно, сударь! Прошу прощения, не могу припомнить… Видимо, вам нечасто доводилось наезжать в Кольруд? Судя по говору, вы из южных провинций?

– Совершенно верно, Ваше сиятельство! Я родом из Корашана…

– Пожалуйста, не надо так церемонно! – с вежливой улыбкой перебил Хольг. – Обращайтесь ко мне просто: «господин граф».

Верзила испуганно вздрогнул: «Простите… Но… я не осмеливаюсь… Уместно ли это? Ваше сиятельство выше титулом, не говоря уже о великих заслугах перед Империей…»

– Вполне уместно! Кроме того, я просто настаиваю! Вы же не захотите огорчить меня отказом, сударь? – граф с притворным огорчением слегка нахмурился.

Великан замотал головой с такой скоростью, что, казалось, она вот–вот оторвётся. В его глазах мелькнул ужас.

– Огорчить ваше сия… то есть, простите, господина графа?! Да ни за что на свете!

– Вот и прекрасно! – одобрительно кивнул Хольг. – Позвольте, сударь, поднять бокал за ваше здоровье!

Он кивнул Ральфу. Торопливо подойдя, дворецкий наполнил вином два бокала.

Огромные крепкие пальцы барона тряслись от волнения так, что вино чуть не расплескалось. Он уставился на Хольга с изумлённым благоговением.

– Ох… господин граф! Какая великая честь! Я не смел даже мечтать… Ваше здоровье, пусть оно будет крепче закалённой стали! – силач заметно смутился, явно размышляя, не покажется ли этот провинциальный комплимент грубым и неуклюжим.

«Ну, безмозглый бык, конечно… Но будет полезен! Непременно будет!» – подумал Хольг.

– Благодарю вас! – подпустив в голос точно рассчитанную толику растроганности, отозвался граф.

Они осушили бокалы. Барон по привычке утёр губы ладонью и тут же, убоявшись столь непростительной оплошности, испуганно заморгал, косясь на графа.

– А что за дела привели вас в столицу, сударь? – спросил Хольг, делая вид, что ничего не заметил. – Если это не секрет, конечно.

– Помилуйте, господин граф, какие могут быть секреты от вашей особы? Я приехал на заседание Тайного совета!

– Что, что? – в первую секунду Хольгу показалось, будто он ослышался.

Несмотря на всю свою выдержку, теперь он не смог скрыть изумления. Заметив это, барон тут же попросил позволения объясниться. И, получив графское согласие в виде кивка, начал свой рассказ.

Хвала богам–хранителям, у него хватило то ли ума, то ли сдержанности, чтобы не пускаться в подробные описания своих бесчисленных любовных подвигов. Дело ограничилось лишь самым поверхностным пересказом. И то графу стоило огромного труда сдержать свою ярость и отвращение. Настолько явственно, во всех подробностях, ему вспомнилась та страшная ночь, когда он по потайному ходу прокрался в охотничий домик, сопровождаемый верным Ральфом, который и раскрыл ему глаза…

– …Тем не менее, мой дальний родственник, барон Крейст, передал мне свои полномочия члена Тайного совета! Из–за почтенного возраста и скверного здоровья ему стало тяжело выезжать из своего поместья даже к соседям, что уж говорить про дальние поездки в Кольруд! Вот он и решил воспользоваться своим правом, уступив место в Совете. Барон откровенно указал в письме, что категорически не одобряет моего поведения. Но, из уважения к памяти моих родителей – упокой, боги, их души! – а также надеясь, что ответственность, сопряжённая со столь почётной должностью, изменит меня к лучшему и наставит на путь истинный, он всё–таки готов рискнуть.

«Барон Крейст… Что ж, такая выходка как раз в его духе! – лихорадочно вспоминал Хольг. – Молчун, всегда державшийся особняком. Не примыкал ни к Шруберту, ни к Леману. Себе на уме… Ни рыба ни мясо. Кажется, у него была только одна страсть – карты…»

– …А вот потом, господин граф, получив вызов из канцелярии Правителя, признаться, я заволновался! Не поспешил ли с согласием? В Совете столько почтенных мужей, известных всей Империи! Одна ваша особа чего стоит! А кто я? Простой барон, небогатый, без связей…Главное – у меня никакого опыта в таких делах! В поединке, конном или пешем, я спокойно выйду против любого противника, только покажите мне его!

Глаза Гермаха возбуждённо сверкнули, и он чуть не ахнул громадным кулачищем по крышке столика. Чудом сдержал руку, иначе от изделия мастера–краснодеревщика остались бы одни воспоминания.

– А здесь–то не оружием надо работать – головой! А я в столице никого и ничего не знаю! Вдруг сделаю что–то неправильно?! Мало того что себя выставлю на посмешище, так ещё и Империи вред нанесу! Вот ужас–то… Поверите ли – так мучился сомнениями, что уже готов был отказаться от этой должности… И тут меня осенило: его сиятельство граф Хольг – вот кто мне поможет! Лучшего наставника мне не найти! Поэтому первым делом, сразу как только устроился в гостинице, помчался сюда, в вашу усадьбу… Тем более и спрашивать дорогу–то не понадобилось, валила толпа народу с криком: «Идём к Хольгу, идём к Хольгу!» Вот я к этой толпе и пристроился…