Борис Давыдов – Манящая корона – 2 (страница 1)
МАНЯЩАЯ
КОРОНА II
Борис Давыдов
Борис Алексеевич Давыдов – Манящая корона II – Санкт–Петербург: Издательство «Супер», 2025. 18+
Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.
ISBN: 978–5-9965–3279–7
© Б. А. Давыдов
© Издательство «Супер»
ПРОЛОГ
Кайенн, владелец гостиницы «Ласточка», встрепенувшись, посмотрел на посетителя. Аура, исходящая от этого человека, безошибочно дала понять: маг! Зачем он сюда пришёл? Случайно или ищет встречи с ним? И если ищет, то с какой целью?
– Доброго дня и здоровья, сударь! – сильным, звучным голосом поприветствовал хозяина гость. – Можем ли мы поговорить наедине, где никто нам не помешает? Дело очень важное, слово дворянина! И оно не терпит отлагательств.
– Могу я спросить, каково ваше имя и звание? – после небольшой паузы вежливо отозвался Кайенн.
Услышав ответ, он невольно вздрогнул всем телом. Во рту пересохло, сердце учащённо забилось. Именно это имя и титул его дочка написала на пергаменте вчера, во время Ясновидения!
– К услугам вашей милости, – придя в себя, промолвил Кайенн, постаравшись, чтобы его голос прозвучал спокойно. – Прошу следовать за мной.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Глава I
– А теперь, сестра, прошу оставить нас наедине! Нам необходимо поговорить о серьёзных вещах.
Хранитель Печати постарался, чтобы его слова прозвучали достаточно вежливо, сдержанно: как–никак он гость в этом доме. Хотя ему очень хотелось отдать распоряжение резким, сердитым голосом, а для пущего эффекта хлопнуть кулаком по столу – заодно высказать родной сестрице и её мужу, графу Зееру, всё, что он про них думает.
Он ведь и приехал к ним, невзирая на отвратительную погоду и такое же самочувствие, именно для серьёзного разговора, не терпящего отлагательств. Но правил хорошего тона ещё никто не отменял. Поэтому, хоть всё внутри дрожало от клокочущей нетерпеливой ярости, пришлось произносить положенные слова приветствия, извиняться за беспокойство, доставленное внезапным визитом, а потом садиться за наспех собранный стол с винами и лёгкими закусками… Глаза бы на них не смотрели! Расшалившаяся печень особенно настойчиво напоминала о себе.
«Идиоты… Ну почему сразу мне не признались, не рассказали правду! Что–нибудь придумали бы! И мерзавец Хольг ничего бы не узнал…»
Воспоминания о жгучем, постыдном унижении, перенесённом всего несколько часов назад, отнюдь не улучшили настроения Шруберта. Он с великим трудом сдержал себя, кое–как дождавшись окончания обязательного ритуала. Начинать ссору с порога – удел низших сословий. Благородный человек сначала вежливо расспросит о здоровье, поделится последними новостями…
Женщина не посмела ни возразить, ни задать вопрос. Послушание старшему брату, накрепко привитое ей с детских лет, сохранилось, несмотря на долгие годы супружества. Торопливо поднявшись, она повелительным жестом отослала лакеев, застывших по обе стороны двери, потом вышла из комнаты сама. Уже на пороге обернулась, метнув умоляющий взгляд сначала на брата, потом на мужа. В её глазах застыл панический испуг.
Дверь плотно затворилась. Шруберт, зловеще прищурившись, тотчас ринулся в атаку:
– Не подскажете ли, где находится монастырь, куда удалилась моя племянница?
При виде того, как задрожали губы Зеера, у него исчезли последние остатки сомнений: знали, знали всё с самого начала! Ни в какой монастырь не отправляли эту дурочку, стараясь уберечь от порочной страсти. Она не из него сбежала, а из дому! Бешеная злоба обожгла Хранителя Печати. Уже не размышляя о правилах хорошего тона и о сдержанности, подобающей благородным сословиям, он повысил голос:
– Я жду ответа! В конце концов, я её родной дядя, хочу с ней встретиться!
– Боюсь… это невозможно! – кое–как выдавил Зеер, на лбу которого выступили крупные капли пота. – Устав монастыря… категорический запрет на связь с миром.
Хранитель Печати скорбно вздохнул, поджав губы. С сокрушённым видом, будто смирившись, развёл руками:
– Ну, если так… Печально, очень печально! Бедная девочка! Эта ужасная история так подействовала на неё… Наверное, она потому и выбрала монастырь с такими строгими порядками!
– Д-да, конечно! – усердно закивал Зеер. – Она, бедняжка, так и не смогла прийти в себя.
– Действительно, бедняжка! – Шруберт испустил ещё более тяжкий вздох. – Подумать только: в столь юные годы отрешиться от всех мирских соблазнов, от естественного зова плоти… Какая стойкость, какая душевная чистота! Впрочем, может, это и к лучшему! Если бы она – не дай боги–хранители! – влюбилась в какого–нибудь бесчестного негодяя, потеряла голову… На весь наш род мог бы пасть несмываемый позор!
Зеер дёрнулся в кресле, как ужаленный.
– А в монастыре ничего не угрожает её бессмертной душе, – ханжеским голосом продолжал Шруберт, умело сделав вид, что не заметил реакции собеседника. – Тем более если там такие строгие порядки! Никаких соблазнов! Размеренная жизнь в молитвах, постах и трудах… Сёстрам, наверное, не разрешаются даже простенькие украшения? Например, кольца?
– Н-не разрешаются, – с трудом промямлил Зеер.
– То есть она оставила все свои украшения дома? – уточнил Шруберт.
– Да, конечно! – торопливо кивнул Зеер, но тут же добавил, даже не заметив, как нелепо это прозвучало:
– Наверное…
– В таком случае не распорядитесь ли принести сюда кольцо, подаренное ей графом Хольгом в честь помолвки с её кузиной? Мне необходимо на него взглянуть.
Наступила мёртвая тишина. Шруберт неотрывно смотрел на мужа сестры, в его взгляде смешались ехидство, гнев и брезгливость. Граф Зеер, застывший, напряжённый, как перетянутая струна, тоже не отрывал взгляда от Хранителя Печати. Так мог бы смотреть беспомощный зверёк на подползающую к нему змею.
– Зачем вам это нужно? – наконец чуть слышно произнёс он.
– Чтобы уличить во лжи и клевете Хольга, этого бесстыжего, беспринципного мерзавца! – с хорошо наигранным негодованием ответил Шруберт. – Представьте себе, он сегодня при встрече показал мне какую–то подделку, утверждая, что это то самое кольцо! Более того, он посмел заявить, что оно было найдено в его усадьбе, снято с трупа какой–то молоденькой потаскушки по кличке Малютка, которая была любовницей главаря той самой разбойничьей шайки…Да что с вами?!
С пронзительным, страдальческим стоном граф Зеер пошатнулся, закрыл ладонями лицо.
– Это следует понимать как признание? – безжалостно продолжал Хранитель Печати. – Не стесняйтесь, лишних ушей здесь нет, а я умею хранить тайны. Тем более если они семейные… – он сделал чуть заметную паузу, – и постыдные!
Зеер медленно повернулся к сиятельному родственнику. У него был вид человека, услышавшего свой смертный приговор. По дрожащему лицу текли слёзы.
– Лейне под утро приснился кошмар, – мёртвым, монотонным голосом произнёс он. – Будто бы наша дочь погибла. Я еле успокоил её… А когда доложили о вашем визите, она ахнула, задрожала всем телом. Шепнула мне: «Это не к добру! Сон!» Всё–таки материнское сердце не обманешь. Бедная девочка! Пусть боги–хранители простят ей и легкомыслие, и грехи… Шруберт заскрежетал зубами.
– Боги–то, может, и простят! А вот прощу ли я – большой вопрос! Как вы могли держать это в тайне?! Почему сразу не рассказали мне обо всём?!
– Помилосердствуйте… Это же такой позор! Да ни у меня, ни у Лейны язык бы не повернулся. Мы готовы были от стыда сгореть.
– А сейчас нам всем грозит куда больший позор! Из–за вашей дурацкой стыдливости мы оказались в руках негодяя Хольга! В его полной власти!..
И Шруберт, побагровев от бешенства, возбуждённо жестикулируя и поминая родословную Хольга самыми грубыми словами, подробно рассказал о разговоре, случившемся в гостинице «Ласточка».Граф Зеер, потрясённый до глубины души, не решился вставить в его гневный монолог ни слова.
– …Теперь у нас нет выбора! – подытожил Хранитель Печати. – Либо мы поможем Хольгу стать Наместником, либо будем опозорены на всю Империю. А заодно лишимся своих мест в Совете. Вы – отец преступницы, я – дядя… Всё строго по Кодексу Норманна! Не придерёшься.
Зеер стиснул виски.
– О боги, боги! – простонал он.
– Боги тут ни при чём! – резко одёрнул его Шруберт. – Не впутывайте их в сугубо земные дела! Куда вы смотрели? Как допустили, чтобы ваша дочка подпала под влияние этого… Барона?! Как она вообще могла в него влюбиться?!
– Не знаю! – чуть не всхлипнул Зеер. – Клянусь всем, что мне дорого! Я сам пытался это понять, и не могу! Просто не могу! У дочки всё было, её ожидало блестящее будущее… Что она могла найти в этом закоренелом негодяе?! Чем он её прельстил?! Уму непостижимо.
– А, ладно! – устало махнул рукой Шруберт. – Прошлого не воротишь. Но хотя бы её служанок вы допросили? Наверняка кто–то помогал ей: носил записки, подготавливал побег…
– Разумеется. Причём с пристрастием! Все они – горничные, камеристка, нянька – клялись, что невиновны. Поскольку ни одна из них не призналась, я приказал казнить всех. Так будет надёжнее.
– Ну хоть что–то разумное сделали! – одобрительно кивнул Хранитель Печати. В самом деле: сохранение такой тайны куда важнее жизни нескольких баб из простонародья…
Но тут же опасливо насторожился:
– А… исполнители? Они не проболтаются? Может, и их следовало бы…