Борис Батыршин – Загадка тетрадигитуса (страница 42)
Проверка не затянулась. Георгий поставил рули высоты на всплытие, и «Таврида» послушно, хотя и неторопливо пошла вверх. С высоты в четыре тысячи футов я отчётливо различал в бинокль знакомые силуэты: головным в ордере «Владимир Мономах», следом режет волну элегантная, словно чайный клипер, «Рында». Но в отличие от «инцидента» в Гвинейском заливе, сейчас у нас не имелось туза в рукаве в виде всевидящей «Фуруны»; оценить скорость крейсеров я не мог даже приблизительно, и лишь густой дым, валящий из труб «Рынды» подсказывал, что корвет развивает четырнадцать узлов, на пределе возможностей своих машин с их неполными тремя тысячами индикаторных сил. Не слишком впечатляюще для корабля, спущенного на воду всего четыре года назад, особенно на фоне «Орландо», который, будучи младше всего на полтора года, выдаёт парадные восемнадцать с половиной узлов. Но, что маемо, то маемо, как говорят в Малороссии, которую мои современники по странному капризу называют Украиной…
Но скорость британской посудине уже не поможет. Ещё немного – и "Орладно" окажется зажат между нашими крейсерами, как котлета между половинками булочек гамбургера – и тогда уже не вырваться, несмотря на преимущество в скорости.
Пока штурман отстукивал ключом эту обнадёживающую новость, пока принимал подтверждение с "Горыныча", я принялся оглядывать горизонт. И – обнаружил далеко за кормой русских крейсеров ещё два дымных шлейфа. Самих кораблей видно не было, но, судя по густоте и размерам, это были военные корабли, идущие полным ходом. О своём открытии я незамедлительно сообщил Георгию; тот поднял к глазам бинокль, задумался примерно на полминуты – после чего скомандовал поворот. "Надо проверить, кто там увязался за Дубасовым. – сказал он, и приказал Кухареву срочно отбить депешу на флагман и на "Горыныч". После этого я связался по карманной рации с "Новороссией" – она ползла на трёх тысячах футов на траверзе "Орландо", и с крейсера вяло постреливали в её сторону. Никакой угрозы этот зенитный огонь не представлял – револьверные пушки, имеющиеся у англичан, не имели достаточных углов возвышения, а что касается винтовок, то на такой дистанции о них можно не беспокоиться.
Я передал распоряжение Георгия: "корректировать стрельбу с "Корнилова" и "Горыныча". Оба наших корабля уже описали широкую дугу и двигались навстречу "Орландо". Вот на головном "Корнилове" неслышно бабахнула баковая шестидюймовка, и снаряд поднял белопенный столб примерно в двух кабельтовых на скуле британского крейсера. Я представил, как штурман в гондоле "Новороссии" сейчас торопливо прикидывает дистанцию недолёта, отклонение по горизонту, оценивает, хотя бы приблизительно, скорость британца – и отстукивает эти бесценные сведения на "Горыныч". Что ж, господа лимонники, приготовьтесь испробовать на себе кое-какие наши новинки в плане морской тактики. Надеюсь, вам понравится.
…сюрприз получился, да ещё какой! С зюйд-веста, следом за крейсерами Дубасова подходили сразу две посудины Роял Нэви. Головным – старый броненосец "Инфлексибл" (старый-то он, может и старый, но броня солидная, не говоря уже о чудовищных башенных шестнадцатидюймовках). Второе судно я поначалу принял за нашего старого знакомца, "Комюс" или один из его систершипов – "Клеопатру" или "Кэрифорт" которые, если верить английской прессе и сводкам нашего военно-морского атташе в Лондоне, тоже несли службу на Мальте, в составе Средиземноморской эскадры вице-адмирала Хоскинса. Но когда "Таврида" приблизилась к британскому ордеру, и я смог хорошенько его разглядеть оба корабля, то понял, что ошибся. В кильватере "Инфлексибла" шёл прямой потомок "Комюса", бронепалубный "Амфион", вступивший в строй всего два года назад, и во всём превосходящий своего предшественника.
Георгий, оценив ситуацию, совсем не по аристократически выматерился. Место скромного гамбургера занял куда более солидный "Биг Мак" с разрезанной натрое булочкой и двумя котлетами, в роли которых выступали сейчас крейсера Дубасова – это не считая прочей начинки в виде двух дирижаблей. Ловушка захлопнулась, и теперь у русского отряда единственный выход: принимать бой с сильнейшим противником.
Но это не страшно. Нам, первым военным воздухоплавателям Флота Российского есть, что добавить в этот расклад…"
"…Поворачиваем на зюйд! – крикнул Георгий. – Идём к крейсерам Бутакова. Как у тебя с патронами?.."
С патронами у меня было неважно. Хреново, прямо скажем, было у меня с патронами: последний короб я пристегнул к пулемёту и успел дать пару коротких очередей, целя по расчётам "Гатлингов" на боевых марсах "Орландо". Это были единственные, кто хоть как-то пытался нам отвечать, поскольку у митральез, установленных на палубе и надстройках, попросту не хватало углов возвышения, чтобы стрелять по воздушным целям. Но теперь прекратился и этот жиденький "зенитный огонь" – после торпедной атаки "Корнилова" крейсер медленно валился на борт, на палубах было черно от мечущихся в панике людей, и стрелять по ним не поднималась рука – не говоря уж о бессмысленной трате боеприпасов. Мичман Кухарев в азарте выстрелил всё, "до железки", как говорили в известном фильме – так что единственный начатый короб и представлял сейчас весь наш боезапас. Это если не считать пары "полусоток" висящих на бомбодержателях. Кстати, когда вернёмся, надо будет поздравить мичмана и цесаревича: как-никак, первый в мировой истории случай успешного бомбометания по подвижной и маневрирующей морской цели. В нашей истории, если мне память не изменяет, это случилось на четверть века позже, во время балканской войны, когда болгарские пилоты сбросили бомбы на турецкий военный корабль.[29]