Борис Батыршин – Крымская война. Соотечественники (страница 60)

Арестованные переминались с ноги на ногу. Все четверо босы, в кальсонах со штрипками у лодыжек и тельняшках. У того, что в центре, тельник разорван до пупа.

После разговора с Глебовским за «подпольщиками» учредили негласное наблюдение. Макарьев раньше состоял на «Котке»; в бою у Одессы он, единственный из машинной команды, остался невредим. Водяницкий добился для него перевода в машинную команду «Казарского», и с тех пор эти двое не вылезали из боевых походов. Еще один поступил в тяжелый дивизион и, как говорили, отличился в Валахии. А неделю назад, ночью, в карауле, ему перерезал горло подкравшийся к русскому стану курд-башибузук.

Двое оставшихся числились в ремонтниках у Глебовского. Узнав об аресте, тот протестовал: «Без ножа режете, Сергей Борисыч! Лучшие слесаря!»

Но Велесов был непреклонен – вопрос слишком важен, чтобы оставлять «на потом». Впрочем, он не собирался устраивать большевикам «подвалы Мюллера» – брутальный антураж допросной был рассчитан больше на психологический эффект.

Арестованных пять дней продержали взаперти. На шестой вернулся из Варны «Казарский»; Макарьева с Водяницким взяли прямо у трапа, к немалому смущению Иконникова.

Велесов перебрал листки в папке, поправил веб-камеру и поднял глаза на полосатую шеренгу. Кто из них главный, Макарьев? Невозмутим, глядит прямо, глаза не отводит. Водяницкий озирается, то и дело насвистывая что-то революционное. Слесаря, угрюмые, подавленные, стоят, уставясь в пол. У того, что постарше, крупно вздрагивают плечи.

– Прямо стоять! В глаза смотреть, кому говорят!

Водяницкий вытянулся по стойке смирно. Конвойные за спинами арестованных повторили движение, грохнув прикладами о железный пол. Слесаря дернулись, кое-как выпрямились и затравленно уставились на «дознавателя». Макарьев презрительно усмехнулся и сплюнул.

«Чекист, ясное дело. Такого дешевыми трюками не проймешь…»

– Слышал, вы книжечки почитываете? – вкрадчиво осведомился Велесов. – Историей интересуетесь, географией?

С тех пор как один из слесарей получил доступ к эвакуированным библиотекам, на него негласно завели формуляр. Изучив список книг, Велесов сделал вывод – подпольщики собирают сведения о Карле Марксе и Фридрихе Энгельсе, а также изучают атласы Англии и севера Европы. А недавно слесарь потребовал учебник английского языка и прямо из библиотеки отправился в казармы к беженцам искать репетитора.

– Что, нельзя рабочему человеку поучиться? – с вызовом спросил Водяницкий. – Или науки только для господ?

– Отчего же, учитесь, – усмехнулся Велесов. – Языки и география в жизни пригодятся. Только растолкуйте, если можно – как вы доберетесь до Лондона? Маркс ведь там сейчас?

У Макарьева отвисла челюсть. Велесов в ответ изобразил нейтральную улыбку.

– Тебе-то что, вашбродие? – буркнул чекист. – Как-нибудь доберемся. Мы не крепостные и не солдаты, куда хотим, туда и пойдем!

– Между Российской империей и Великобританией состояние войны. И ваше путешествие, скорее всего, закончится в каталажке. А в какой – российской, британской или прусской – неважно. Или поедете через Швецию?

Подпольщик вздрогнул, и Велесов понял, что угадал.

– Что ж, маршрут, проверенный. Им еще после пятого года пользовались и во время германской. А сейчас – нет, не выгорит, времена не те.

– Может, ты нам поможешь, ежели такой грамотный? – огрызнулся Макарьев.

– Может, и помогу. И в Англию помогу попасть, и до господ Маркса с Энгельсом добраться. Даже деньжонок подкину на дорогу. Путешествия – дело накладное.

– Купить хочешь, вашбродие? – недобро сощурился Водяницкий. – Думаешь, мы к Марксу, а вы за нами и в расход его?

Сергей едва сдержал улыбку.

– Дурак ты, братец. В Европе действует наша группа особого назначения. Это такие звери – они хоть английскую королеву упакуют и приволокут, если будет приказ. Я не о том. Вот ты видел в нашей библиотеке труды Маркса?

Слесарь неохотно кивнул.

– Ну так там далеко не все. У нас есть все книги, статьи, дневники – вообще все, что он написал за всю жизнь. Напомнить, откуда мы? Из 2017 года, через сто лет после вашей заварушки в Питере! Про революцию мы знаем все: и что было, и чем это закончилось. А вы нас за контру держите! Какие мы беляки, мы – внуки вашей революции!

Подпольщики ошарашенно молчали. Первым совладал с собой Макарьев:

– Агитируешь, гад? Добиваешься, чтоб мы дело свое предали?

– Агитирую? Да ни в жисть! Наоборот, помочь хочу. Если хотите знать, главная борьба впереди. Вспомните, чему учил Ленин? «Теория – главное оружие революционного класса». Верно, что ли?

Водяницкий и Макарьев переглянулись. В глазах механика мелькнуло недоумение. В ответ чекист чуть заметно пожал плечами.

– Мы покажем Марксу и Энгельсу все их труды. А еще книги по истории, экономике, политике – все, что было после них. Пусть изучат и придумают новую революционную теорию! Нам, товарищи, предстоит построить новый мир. Как в «Интернационале»: «Мы наш, мы новый…» Так вот, это – про нас с вами!

Велесов не заметил, как встал и стал в запале расхаживать по допросной. Арестованные слушали, не дыша.

– А ты, товарищ, говоришь – «агитация», «предательство»… Ширше надо мыслить!

Макарьев, вывернул голову вправо, потом влево. В тишине громко хрустнули шейные позвонки.

– Ну, хорошо. Скажем, мы тебе поверим. А какие будут гарантии, что это не ловушка?

Монитор погас. Андрей покачал головой, не пытаясь скрыть улыбки.

– Серег, ты это что, всерьез?

– Ну… как тебе сказать? Отчасти. Особенно насчет нового мира. Что же касается этой сладкой парочки, по-моему, оставлять их в Лондоне не стоит, неизвестно что они там насочиняют на злобу дня. Сам знаешь, как отцы-основатели любят Россию.

– Еще бы, – согласился Андрей. – «Славяне – раковая опухоль Европы».

– Так и я о чем! Но с интеллектом все в порядке, раз такую теорию сочинили, что весь мир полтора века лихорадит. Напомни, Маркс в каком году должен помереть, в восьмидесятом?

– В восемьдесят третьем. От банального плеврита.

– Ну вот! Если вовремя подлечить, еще лет пятнадцать научной деятельности гарантировано. Всегда хотелось узнать, что бы он сочинил, узнав про глобализацию, информационную экономику и виртуальные финансы. Решено – факультет экономики Зурбаганского университета за стариной Карлом!

– А Фридриха куда? Ассистентом при кафедре?

– Зачем? Он отличный историк, пусть работает по специальности. Это не Фукуяма, «конец истории» выдумывать не станет. И вообще… – он доверительно понизил голос, – считай, что это моя маленькая месть. Мне госы по научному коммунизму три года в кошмарах снились!

III

Велесов спрыгнул с лошади, попрыгал, разминая ноги, и со вкусом, хрустнув суставами, потянулся. Охлопал себя по карманам, недоуменно хмыкнул и потянулся к седлу; рыжая, в белых чулках кобыла косила влажным, черным, как слива, глазом, с интересом наблюдая за хозяйскими манипуляциями. Тот долго копался в седельной сумке, и, когда вытащил руку, на ладони лежали две большие, присыпанные маком, баранки. Рыжая мягкими губами подобрала лакомство с ладони, схрумкала и благодарно ткнулась носом в плечо.

– Хорошая конячка, славная!

Сергей потрепал кобылу по гриве, почесал лоб (та фыркнула и поддела хозяина носом под локоть, требуя продолжения) и принялся распускать подпруги. Нарядное кавказское, обитое серебряными гвоздиками седло досталось вместе с кобылой от драгунского ротмистра. «Надоело скитаться по чужим каютам! – ответил Велесов Кременецкому, когда тот предложил ему перебраться на «Адамант», и в тот же вечер уехал в Евпаторию. Лошадь как раз и была приобретена для этой поездки – пятилетка кабардинской породы, не испорченная мундштуком и строгими, военного образца, шпорами. Видимо, прежний хозяин держал ее для частных поездок и увеселительных прогулок.

Андрей Митин сидел под навесом, увитым диким виноградом, наблюдал, как Сергей возится со своим транспортным средством, и наслаждался бездельем. После возвращения в Крым он вертелся как белка в колесе; вот и сейчас приходилось помогать с размещением эвакуированных. Их доставляли из Севастополя – кого морем, кого по суше, в крытых парусиной обозных фургонах. Беженцам из XX века предстояло обосноваться в Евпатории, которую по указу государя именовали теперь Зурбаганом.

Велесов передал повод конюху, отряхнул бриджи и уселся рядом.

– Всегда мечтал перебраться в Крым. После четырнадцатого, когда начали строить Керченский мост, решил – хватит с меня слякотной Москвы! Нашел покупателя на квартиру и выбрал через Интернет домик здесь, в Евпатории. Такой, в итальянском стиле: патио с печкой для пиццы, окна от пола, садик на крыше, посреди гостиной – огромный камин из дикого камня под медным кожухом. Собирался ехать, смотреть на месте, а тут ты со своим Проектом!

Андрей удивленно поднял брови. Об этих планах друга он слышал впервые.

– За чем же дело стало? Вот тебе Крым, строй, пиши! Скажем, о том, что мы тут натворили. Правда, у нас это не издадут, секретность…

Сергей немного подумал.

– А если обставить под фантастику? Помнишь, ты как-то сказал, что документы Проекта могут сойти за материалы к роману?

– Да запросто. Издашь под псевдонимом, сейчас на «попаданцев» спрос.

– Почему сразу «попаданцев»? – обиделся Велесов. – Это совсем другой жанр! Я назвал бы его «хроноопера»… чего ржешь, я серьезно!