Борис Батыршин – Крымская война. Соотечественники (страница 62)
Дело, казалось, было сделано: можно покидать Париж и отправляться через Руан, в Нормандию, по заранее намеченному маршруту отхода. Но Белых ждал; на настойчивые вопросы Фро и Лютйоганна – что они, собственно, забыли в Париже и долго еще будут торчать в грязных кварталах по соседству со всякими мизераблями? – он хмурился и неизменно переводил разговор на другие темы.
Спецназовцы, народ дисциплинированный, ни о чем не спрашивали. И так ясно, что у командира имеется некое задание, оглашать которое он пока не хочет. Или не может. А пока они раз в три дня меняли базы да выбирались порой в город – посмотреть, послушать, вдохнуть воздух Парижа, в очередной раз скинувшего законную власть.
Но седьмой день на афишных тумбах запестрели листки с воззваниями «Июньского комитета» (так называли себя вожаки восстания). Листки сообщали о грядущем судебном процессе; парижанам предлагалось прийти на площадь Отель-де-Виль, дабы высказать свою волю. Прочтя воззвание, Фро нахмурилась, закусила губу: «
III
Рация тихо пиликнула. Каплей потянулся к ней и замер, поймав недоуменный взгляд Змея. По очереди взглянул на каждого, кто сидел за столом.
Фро. Гринго. Лютйоганн. Карел. Вий. Змей.
Все здесь.
Коробочка настырно пищала.
– Никто на рации не сидит?
Белых отжал тангенту.
«Нет, б…, в Кзыл-Орде! В городской застройке «потаскун» бьет на пять кэмэ максимум…»
Коробочка замолкла
– Жорж, друг мой… – голос Фро был полон яда. – Женераль Фомченко́ приглашает нас в театр? Если да, то это неучтиво – оставить даме полчаса на туалет!
Белых шагал вдоль бульвара, насвистывая на ходу веселенький мотивчик. Цилиндр, жилетка под распахнутым сюртуком, тонкая тросточка – рантье или мелкий торговец, из числа тех, кому доход не позволяет перебраться в квартал Марэ, а амбиции запрещают селиться в Латинском квартале. Змей в обычном своем прикиде (блуза мастерового, широкие штаны, потертое кепи) следует чуть позади, цепко оглядываясь по сторонам. Фро под ручку с Лютйоганном фланируют по другой стороне – парочка небогатых буржуа. Гринго, в облачении возчика, зажав под мышкой длинный, оплетенный кожей бич, отстает на двадцать шагов, контролируя обе группы.
От толпы у афиш отделилась приземистая фигура и двинулась навстречу. Мужчины остановились, когда их разделяло пять шагов, несколько секунд изучали друг друга, шагнули навстречу, протягивая ладони для рукопожатия.
– За углом ждет фиакр, – сказал генерал. – Дайте знак своим друзьям, пусть найдут экипажи и следуют за нами. Оружие при вас?
Белых похлопал себя по левому боку.
– Сейчас оно вам не понадобится. Едем ко мне на квартиру. В дороге молчите – сейчас в Париже только ленивый не стучит в этот их «Июньский комитет».
– …Прошу выполнять распоряжения его превосходительства, как мои собственные.
Великий князь сделал паузу и добавил, слегка понизив голос:
– Прошу меня извинить, Игорь Иванович, но этого потребовали обстоятельства. Желаю вам и вашим друзьям удачи.
– Такие вот дела, товарищи. – Фомченко закрыл ноутбук. – До окончания операции поступаете в мое распоряжение.
Как бы Фро не взбрыкнула, встревожился спецназовец. Она к такому тону не привыкла, все больше лесть да уговоры…
«Товарищи», сидящие на двух канапе, дисциплинированно молчали.
– Прошу извинить за некоторую театральность с этой записью, но иначе вы не поверили бы, что распоряжения на самом деле исходят от великого князя. Ситуация сейчас такова, что план операции надо срочно менять.
– И что именно надо менять? – Если генерал рассчитывает держать их на коротком поводке, отдавая распоряжения в последний момент, то это он зря. – Я, как руководитель группы, должен представлять задачу хотя бы в общих чертах. Вы не подготовлены для силовых акций и можете неправильно оценить…
– Ты так в этом уверен, каплей? – усмехнулся Фомченко.
«…Вот оно что…»
– Ладно, не ершись. Я не из ГРУ, как ты только что подумал, но кое-какую подготовку прошел. После того как меня списали с летной работы, пришлось побывать в роли военно-воздушного атташе. Здесь, в Париже.
«Только «засланного казачка» нам не хватало! – Белых едва сдержал матерную тираду. – Впрочем, тогда Фомич предъявил бы не видеозапись, а документик. Спецчернилами на особой ткани…»
– Поскольку о прослушке можно не беспокоиться, – продолжал Фомченко, – буду говорить открыто. Пункт первый: я здесь по личному распоряжению государя. Он не желает, чтобы над свергнутым императором Франции была учинена расправа. Пункт второй: по моим сведениям, завтра на заседании «Июньского комитета» Наполеона Третьего приговорят к высшей мере. Приговор приведут в исполнение немедленно. Для этого на площади Отель-де Виль не позже, чем через… – он посмотрел на часы, – не позже чем через три часа начнут сооружать помост под гильотину.
– Разрешите спросить, откуда такие точные данные? – не выдержал Белых. Происходящее напоминало ему скверный шпионский фильм, когда под самый финал появляется босс и раздает единственно верные указания. – У вас свои люди в комитете?
– Откуда? Мы покинули Питер месяц назад, а этот комитет всего неделю, как учрежден. Просто понятия не имеют о режиме секретности. Вчера мой помощник заглянул в ратушу: хочу, говорит, увидеть стены, в которых вершится история! За монету в один франк служитель провел его в зал, где заседают комитетчики. Дальше – дело техники: улучил момент и рассовал по углам кое-какие штучки.
Белых едва сдержал вздох облегчения. Действительно, элементарно.
– Вы упомянули о помощнике. Какая у вас группа?
– Со мной из Питера приехали трое. Жандармы, или из Третьего отделения… короче,
– Например, как правильно ставить жучки? Кстати, откуда у вас аппаратура? Вроде на «Адаманте» такого не было?
Фомченко вместо ответа ухмыльнулся.
«…Понятно, глупый вопрос…»
– Генерал, позвольте поинтересоваться, почему государь поручил эту миссию именно вам?
Спецназовец чуть не подскочил от неожиданности. Ай да Фро!
– А потому, мадам, – Фомченко слегка наклонил голову, – что император Всероссийский человек умный и понимает, что не стоит класть все яйца в одну корзину. Он одобрил парижскую затею великого князя и Велесова, но позаботился и о запасном варианте.
– То есть вы – это «план Б»? – сощурился Белых.
Фомченко шутливо развел руками.
– Но тогда вы должны действовать независимо. Почему же великий князь переподчинил вам нашу группу?
– Я же говорю – запасной вариант. У нас и свое задание есть, не зря же мы сидим здесь уже вторую неделю!
«Вот, значит, кто переправил в Париж брошюрки Гюго… – с запозданием сообразил офицер. – Такие вещи без надежных связей не делаются; у русской разведки наверняка есть в Париже резидентура и Фомич с ней в контакте. Потому-то его и не стали светить, а спихнули распространение «нелегальшины» на них». Белых припомнил, как они выходили на связь с неведомым поставщиком: письмо до востребования в почтовом отделении крошечного городка близ Парижа. И все это время Фомченко о них знал, а в контакт вступил, только когда приперло.
«…Значит, вариант «Б»?..»
– А вы не боялись случайно сработать против нас? Мы же не знали ваших жандармов в лицо. Случись что – не церемонились бы.
– Это вряд ли, я же был в курсе вашего задания. Например, знал, что вытаскивать Наполеона вы не станете, а значит, не пересечетесь с моим человеком в ратуше. Разве что зайдете от скуки поглазеть. Кстати, пока не поздно, и в самом деле загляните.
– Это еще зачем?
– А затем, что на утреннем заседании комитета решено перевести императора в ратушу и содержать там до суда. Если я верно разобрал, его держат на третьем этаже, в комнате под шпилем. Вот, держите флешку, тут фотки и аудиофайл. Есть на чем открыть?
Белых кивнул.
– Наверх вас не пустят, там охрана. Зайдите в холл, осмотритесь, прикиньте варианты. Сработать надо ночью; в девять утра императора отведут в зал суда, там его не достать.
– Вы позволите, мон женераль?
– Уи, мадам… – Фомченко был сама любезность.
– Видите ли, Ваше Превосходительство, – боевая подруга лукаво улыбнулась, – один из наших парижских знакомых, пожалуй, может нам помочь. Если, конечно, захочет.
И чуть заметным движением подбородка указала на массивный камин в углу комнаты.
IV
Управились быстро – четверть часа на все про все, с учетом того, чтобы залезть на крышу и спуститься вниз, волоча на себе спеленутого, как мумия, «клиента». Ни единого выстрела. Ни единого трупа. В Варне с беглым Фибихом и то было больше возни, а тут целый император Франции!
Конечно, любая революция имеет своим следствием бардак, и такая организация караульной службы – неизбежное его проявление. Но чтобы плененного тирана, за которого стоит изрядная часть провинций, половина армии, поддерживают могучие соседи, охраняли два унылых типа с незаряженными ружьями и тупыми тесаками?