Борис Батыршин – Крымская война. Соотечественники (страница 61)
– Ты вдумайся в ситуацию! – выдавил сквозь смех Андрей. – Двое попаданцев сидят в измененном прошлом и спорят, к какому жанру отнести их воспоминания! Нет уж, напиши солидную хронику. Его лет через сто еще и в здешних институтах изучать будут!
– Кстати, об институтах: Глебовский говорит, что здешний народ насмотрелся на наши чудеса техники и сам кинулся изобретать. У него таких предложений скопилось на год вперед. Пришлось поставить их разбирать паренька, из юнкеров – выздоравливает после госпиталя и в технике здорово сечет. Штакельберг его фамилия.
– Как же, помню! – кивнул Андрей. – Я на «Алмазе», во время Переноса, был с юнкерами в одной каюте. Там и познакомились.
– Глебовский говорит, ему бы подучиться, будет отличный инженер. А пока возится с прожектами местных кулибиных. В основном бред, но случаются и дельные. Вот, скажем, лейтенант из крепостной артиллерии принес чертеж торпеды с паровым приводом!
– Это как? – опешил Андрей. – Что-то вроде взрывающегося катера? Но его даже слабые волны с курса собьют! Нет, к такой шняге нужен либо камикадзе, либо дистанционное управление…
– Никаких катеров! Паровик стоит на берегу и тянет тросик, намотанный на катушку внутри торпеды. Катушка вращается, крутит вал с гребным винтом, и торпеда плывет от берега.
Андрей удивленно поднял брови.
– Где-то я такое встречал… точно! Система Бренана. Их даже серийно выпускали для береговой обороны. Только там катушек было две, чтобы управлять торпедой. Понимаешь, разностный механизм следит за…
– Стоп! Для меня это темный лес. Лучше набросай схемку, отдадим самородку, пусть работает. Если выйдет что-нибудь толковое, обратимся к Корнилову или великому князю. Надо же поддерживать отечественные разработки! А пока создадим комиссию по изобретениям…
– Бюро патентов, – подсказал Андрей. – Осталась сущая малость: нанять на работу Эйнштейна.
– А что, и наймем! Чем-чем, а талантами Россия не обделена. И со временем из этого бюро возникнет Зурбаганский технологический институт!
Андрей едва сдержал усмешку. Серегу опять несет. Впрочем, идея толковая, почему бы и нет?
– Дело хорошее. Только не забудьте о самом главном, иначе ничего у вас не выйдет.
– Это о чем?
– Да о табличке в приемной: «Заявки на патенты вечного двигателя не рассматриваются!»
IV
Коля опрокинул в себя стакан с остатками ракии, скривился, закашлялся. Кашлял он долго, вытирая выступившие слезы, а другой рукой шаря вслепую по столу. Адашев пододвинул к нему миску с жареной курятиной.
– Спа… кхе! – спасибо!
– Ты помидорчиком закушай, – посоветовал Адашев. – Очень способствует. Болгары их так ловко маринуют… Давай еще плесну, и помидорчик, а?
Коля поспешно замотал головой.
– Зря, между прочим. Когда баба бросает, выпить – первейшее дело!
– Сашенька – не баба! – вскинулся Михеев. – А вы, поручик, пошляк!
– От пошляка слышу. Это надо – высосать в одиночку бутылку казенки, наблевать в броневике, а потом там же и уснуть?
Они пили уже второй день – с тех самых пор, как в бронедивизион доставили из Севастополя почту.
– Саашенька – не баба! – упрямо повторил Коля. – А Штакельберг – сволочь, скотина! Это форменная подлость! А еще бла-а-родным прикидывается… – Он неловкими пальцами вытащил из нагрудного кармана френча помятую бумагу: – Вот, слушай! «В память о нашей дружбе и считаю делом чести лично уведомить о том, что Александра Фаддеевна Геллер оказала мне честь, дав согласие стать моей женой…» Бла-ародного из себя корчит. Мы тут головы под пули подставляем, а он в тылу… мою невесту…
И громко, по-детски, зарыдал, уронив голову на скрещенные руки. При этом он попал локтем в большую глиняную миску с пресловутыми помидорами.
Адашев посмотрел, как растекается по столу лужа маринада, и тяжко вздохнул. Позвать денщика? Нет, не стоит нижним чинам видеть начальство в таком свинском состоянии. Он встал и принялся разыскивать подходящую тряпку. Коля приподнял голову. На щеку ему налипли кусочки жира и мелкие куриные косточки.
– Нет, ты скажи, почему Штакельберг такая скотина?
– Плюньте, мон шер, – устало посоветовал Адашев – Ни одна из
– Я его вызову! – Коля изо всех сил стукнул кулаком по столешнице. Крепкое сооружение, рассчитанное на буйные балканские застолья, жалобно скрипнуло, но устояло. – Как встретимся, сейчас же стреляться!
И зашарил по поясу в поисках кобуры.
Адашев наблюдал за этим без особого интереса. Он еще вчера спрятал Колин наган – просто так, на всякий случай.
– Стреляться! – с пьяным упрямством повторил Михеев. – Через платок!
– Во-первых, – терпеливо объяснил Адашев, – мы сейчас в военной кампании, а значит, о дуэли и речи быть не может. Во-вторых, нынешний государь, как вы, надеюсь, слыхали, слывет ярым ненавистником дуэлей. А в-третьих, вы, Никол, такими темпами скоро получите штабс-капитана. А Штакельберг всего-то прапорщик и вызов ваш принять не сможет. Вы же не собираетесь подавать в отставку?
Погоны поручика Коля Михеев получил вместе с анненской «клюквой» за дело месячной давности. Он и еще двое константиновцев сопровождали на грузовичке «Кросби» роту драгун и в узком ущелье глупейшим образом угодили в засаду. Идти на прорыв сквозь тысячные толпы башибузуков было немыслимо; пришлось сжечь автомобиль и, пристрелив лошадей, уходить горными кручами за болгарином-проводником.
Коля с юнкерами, десятком драгун и пулеметом «Кольт» остался прикрывать отход. Он расстрелял восемь лент; драгуны трижды схватывались врукопашную и сумели вырваться из западни – вшестером, волоча на себе пулемет, треногу и ленту, в которой осталось едва ли полсотни патронов.
Адашев потянулся было с бутылью, чтобы плеснуть еще ракии, но замер, не донеся горлышка до кружки. Лицо его сделалось сосредоточенным.
– Послушайте, Никол… Я давеча был в штабе бригады. На фронте сейчас затишье, так, может, нам сгонять в Севастополь? Ей-богу, завтра выпрошу командировку для нас обоих. В дивизионе Рыбайло справится, а мы и запчастями разживемся, и с Глебовским посоветуемся насчет ремонта. «Ланчестеру» распредвал надо менять, а я в этом не силен. Может, выделит слесаря потолковее? Нет, правда, поехали! А то, сами знаете, скоро наступление. Нехорошо идти в бой с таким камнем на сердце… и без распредвала!
Коля поднял голову и долго, не мигая, смотрел на собутыльника. Потом тяжело вздохнул и согласно мотнул головой.
– Решено! – обрадовался Адашев. – Но уговор: никаких дуэлей!
Глава восьмая
I
Berliner Bцrsen-Courier, Берлин:
Император Наполеон III похищен из тюрьмы Мазас, где его содержали бунтовщики. Возможно, это лишь неуклюжая попытка скрыть то, о чем давно говорят во всех европейских столицах: несчастный император казнен по тайному приговору «Июньского комитета»!
Wiener Zeitung, Вена:
II
– Но каков стервец! – возмущался Белых. – Меняем третью лежку, и всякий раз этот сопливый ниндзя возникает на крыше, самое позднее, через сутки! Может, зря я не позволил Гринго его завалить?
– Не будьте таким букой! – улыбнулась Фро. Ее искренне забавляло, когда
После боя в Сент-Антуанском предместье минуло шесть дней. Группа Белых успела сменить три конспиративные квартиры. Это было скорее перестраховкой, чем насущной необходимостью: тайной полиции в Париже то ли не было вовсе, то ли ее агентам сейчас не до подозрительных чужаков, свои бы шкуры спасти! Единственным, кто проявлял интерес к группе, оставался маленький савояр. Он выходил на их след с завидной регулярностью и едва не поплатился за это жизнью. В отсутствие Белых и Фро (они отправились на бульвары понаблюдать за ликующими толпами, празднующими
Впрочем, каплей лишь делал вид, что сердился. Ему нравился маленький савояр; к тому же мальчишка приносил группе вполне ощутимую пользу. В ночь восстания, после того как волна мятежа, вырвавшись из парижских предместий, захлестнула центр города, кто, как не малыш Мишо, показал им, как забраться, в обход всех караулов, на крыши Елисейского дворца? Только благодаря ему они стали свидетелями того, как восставшие вытряхнули Наполеона III из кареты и торжественно препроводили в тюрьму Мазас. Белых, Змей и Карел и малыш Мишо последовали за процессией в лучшем стиле фанатов паркура – поверху, над мостовыми, заполненными вооруженными толпами, прячась за трубы и мансарды. И успели увидеть, как за плененным императором захлопнулась кованая калитка.