Борис Батыршин – Крымская война. Соотечественники (страница 55)
На подходах к архипелагу пришлось разделиться: французы ползли на вест, кляня безветрие и жару, а русский отряд, состоящий сплошь из паровых скороходов, оторвался и ушел к норду, в Киклады. Там и состоялась встреча с флотилией дяди Спиро: семь парусных шхун и винтовой бриг, уже полгода свирепствующие на турецких торговых маршрутах. Двое суток русские корабли простояли возле крошечного островка, пиратской базы старика Капитанаки. Сколько было выпито сладкого критского вина, крепкой водки узо, сколько съедено жаренного на углях мяса и пресного овечьего сыра, сколько перецеловано чернооких, податливых гречанок…
Флагман каперской флотилии пришвартовался к борту «Владимира», и матросы споро перекидали на него два десятка легких медных карронад, обитые свинцовыми листами бочонки с порохом, ядра, гранаты, штуцера, связки абордажных тесаков – трофеи альминской победы. Суденышко осело в воду почти по привальный брус. Дядя Спиро улыбался, гладил заскорузлыми пальцами сталь и бронзу, и повторял: «
К исходу третьего дня подошли французы. Буксирные пароходы, волокущие набитые войсками транспорты и парусные линкоры, выбивались из сил, едва-едва выжимая пять узлов. Часть судов пришлось превратить в угольщики – топливо надо было взять до самого Марселя. Команды, измученные угольными погрузками, с завистью смотрели на проплывающие мимо игрушечные островки с оливковыми рощицами и овечьими стадами на крутых приморских склонах. Но принц Наполеон, чей флаг развевался над «Шарлеманем», был неумолим: «Вперед, вперед! Отдыхать будем во Франции!»
В Адриатике к эскадре пристроился австрийский парусный корвет, и все свободные от вахты сбежались посмотреть. Увы, бесплатный цирк (большинство русских впервые увидели
III
«…разговоры о британской эскадре, подстерегающей наш караван, не утихают уже неделю. В кают-компании только об этом и спорят; «Мальта» да «англичане» – несется и со шканцев, и с полубака, от бочки с водой, возле которой разрешено курить. На военном совете, собранном на «Наполеоне», флагмане французской эскадры, большинство командиров кораблей высказались за то, чтобы обогнуть британскую твердыню с зюйда, а потом подняться вдоль берегов Туниса, оставив по правому борту островок Пантеллерия. Но Истомин и соглашавшийся с каждым его словом принц Наполеон и слушать об этом не пожелали.
Британские корветы-разведчики то и дело появляются с вестовой стороны горизонта. Всякий раз, когда мелькает вдали крошечный лоскут паруса, по фалам «Вобана» (флагман вице-адмирала Истомина) взбегают цепочки сигнальных флажков и какой-нибудь из миноносцев боевого охранения, раскручивая до предела машины, кидается наперехват незваных гостей. Уже три разведчика разбиты их метким пушечным огнем; другие, более везучие, едва увидав в отдалении стелющийся за низким силуэтом дым, поспешно отворачивают прочь.
Ни у кого нет больше сомнений, что недоброе око Королевского флота внимательно следит за нами. Выловленные из воды офицеры шлюпа «Стромболи» рассказывают, что к Мальте стянуто все, что англичане сумели собрать на Средиземноморье. Гавань забита военными кораблями: линкорами, фрегатами, корветами. Правда, паровых среди них немного, но вот-вот из метрополии должна прийти эскадра адмирала Нейпира, направленная сюда, на Средиземное море, вместо напичканного минами и русскими канонерками Финского залива.
Пленники затруднились назвать точное число военных кораблей в гавани Ла-Валетты; выходило, что только линкоров здесь не меньше полутора десятков, и из них два винтовых. Похоже, Королевский флот твердо намерен взять реванш за черноморские неудачи и только того и ждет, чтобы наш караван, подобно неосторожной мыши, сунулся в мышеловку.
Мне понятны резоны Истомина, отвергшего южный маршрут. Даже не имея достаточного количества паровых судов, британцы все равно превосходят нас в эскадренном ходе. Над морем который день дуют устойчивые норд-осты; поймав их в паруса, неприятель без труда догонит наш неповоротливый, перегруженный войсками караван, какой путь мы бы ни избрали. А раз так, к чему оттягивать неизбежное?
И все же вице-адмирал не стал, очертя голову, лезть в пролив, отделяющий Мальту от южной оконечности Сицилии. Корабли легли в дрейф, и с «Тамани» одну за другой спустили на воду две летающие лодки. Описав широкую дугу над ордером каравана, аппараты, жужжа моторами, ушли на вест, туда, где за горизонтом лежит древняя твердыня рыцарей-госпитальеров, ставшая в наши дни средоточием британской военно-морской мощи на Средиземном море…»
IV
«Финист» разобранный на части, отдыхал на палубе «Владимира». Собирать, спускать на воду ради одного вылета было бы сущей дуростью, а потому командир авиагруппы отправился на авиатендер «Тамань» (он нес звено новеньких «М-9», в отличие от потрепанных «пятерок» «Херсонеса») и самолично выдал полетное задание Энгельмейеру (его, как опытного морского летчика, перед самым походом забрали из сухопутной эскадрильи). «Девятки» лихо развернулись против ветра и пошли на взлет, Эссен проводил их тревожным взглядом.
На сердце у него было неспокойно. Он клял себя, что не стал обижать Семенова, переучившегося, как Кобылин, из наблюдателей, и не полетел сам. Не захотел лишать парня уверенности в себе! Вот и жди теперь, считай минуты, которые утекают вместе с газойлем через трубку топливной магистрали…
Как оказалось, беспокоился он не зря. Звено благополучно вышло на Валетту, покружило над цитаделью, сфотографировало набившиеся в гавань суда и легло на обратный курс. На пятьдесят шестой минуте полета ведущий бодрым голосом сообщил, что его движок дает перебои, но это ничего, дотянет. Эссен встревожился всерьез: он хорошо знал этот нарочито-беззаботный тон, сам не раз докладывал точно так же, чувствуя, что вот-вот стрясется какая-нибудь неприятность. И как в воду глядел – через семь минут Энгельмейер доложил, что мотор заглох окончательно и придется садиться на воду. Встревоженный Эссен скомандовал на «Херсонес» спускать на воду «пятерки» – он намеревался самолично лететь на поиски. Краснопольский отговорил: до приводнившихся аппаратов (Семенов не решился бросить товарища) оставалось не более пятнадцати миль, проще послать миноносец. И верно, не прошло и часа, как «Заветный» приволок на буксире аварийную «эмку».
Истомин на «Вобане» возглавил колонну пароходофрегатов на правом фланге ордера. Миноносцы во главе с «Заветным» оттянулись дальше к зюйду, образовав боевое охранение. Трубы, бинокли, панорамы прицелов – вся оптика, все «невооруженные» глаза были прикованы к горизонту. Оттуда, из туманного марева, в любой момент могли появиться мачты британских линкоров.
V
Сэр Уильям Паркер, адмирал флота Ее Величества, первый баронет Шенстон, нервно расхаживал по шканцам флагманского линкора «Абукир». Происходящее его не радовало.
С одной стороны, ситуация складывалась удачно. Русско-французская эскадра не стала играть в кошки-мышки с Королевским флотом; вместо того чтобы обогнуть Мальту с юга, они стоят сейчас в нескольких десятках миль к востоку от острова и, судя по всему, намерены идти проливом, прижимаясь к южному побережью Сицилии. Донесения разведчиков не оставляли в этом никаких сомнений. А значит, остался сущий пустяк – вывести эскадру в море, навстречу неприятелю.
Вот тут-то и возникало «с другой стороны». Новое оружие русских. Необыкновенно мощные и дальнобойные орудия, железные корабли, способные развивать невиданную скорость – их жертвами уже стали несколько разведывательных судов. А вот сами русские видели все, что происходит в гавани Ла-Валетты как на ладони – их летучие лодки уже нанесли сюда визит.
Сэру Уильяму Паркеру не впервой было поднимать свой флаг в гавани мальтийской твердыни. Он принял этот пост в 1843 году, потом оставил его ради кратковременного пребывания в должности Первого морского лорда, вернулся в 1848-м и через четыре года, выслужив эполеты полного адмирала, вернулся в Англию. Там лорда Паркера, как и многих его предшественников, ждал просторный, отделанный резным дубом кабинет в Адмиралтействе. Консультировать судостроительные программы, участвовать в разработке стратегических планов, высказываться по поводу новых назначений – чем еще может заниматься семидесятишестилетний адмирал, не желающий оставлять службу?
Все расчеты поломала Восточная война. В декабре прошлого, 1854 года сэра Уильяма Паркера попросили снова, уже в третий раз, занять пост командующего силами Ройял Нэви на средиземноморском театре. Увы, эти «силы» были лишь бледной тенью могучей армады, которую он каких-то три года назад сдал адмиралу Дудансу. За два года войны Королевский флот перенес множество унизительных поражений, не одержав ни одной победы – не считать же за таковые несколько бомбардировок русских прибрежных городов и крепостей? Великолепные корабли, гордость и мощь Британии, раз за разом уходили на дно, превращались в обгорелые обломки, а то и вовсе – несмываемый позор! – спускали кормовые флаги перед врагом. Нет, древние греки, явно не подумав, назвали когда-то это море Понтом Эвксинским, или Гостеприимным. Для адмиралов Дуданса и Лайонса оно стало чертовски негостеприимным, и теперь ему, лорду Паркеру, приходилось ломать голову: как имеющимися, весьма скромными силами остановить рвущуюся мимо Мальты русско-французскую армаду?