Борис Батыршин – Крымская война. Соотечественники (страница 54)

Днем самолеты разбросали над городом листовки. В них доходчиво объяснялось: если хоть одна пушка выстрелит по идущим через Босфор и Дарданеллы кораблям, удар повторится удесятеренными силами. И тогда спасти стамбульцев не сможет ничто, кроме прямого вмешательства пророка.

Результат не заставил себя ждать. Скоро к флагманскому «Наполеону», мрачно дымящему двумя своими трубами на траверзе Румели, подвалила богато украшенная гребная лодка. Великий визирь Мехмед Эмин Рауф-паша с униженными поклонами вручил принцу султанский фирман, дозволяющий беспрепятственно проследовать Проливами. «И да будет свидетелем тому Аллах, всемилостивый и милосердный!»

Сейчас великий визирь трясся от страха на палубе линкора – его отпустят, как только концевой корабль минует западное устье пролива Дарданеллы. Андрей подумал, что не завидует высокопоставленному турку: великий визирь – должность, конечно, солидная, но мало ли что придет в голову униженному и перепуганному султану? Обидно погибать от ядер своих соотечественников.

– Сейчас бы высадить прямо в городе пару дивизий! – мечтательно произнес Зарин. – Через два часа взденем православный крест над Святой Софией!

– А почему бы и нет? – оживился Николай Николаевич. – Казачки у нас есть, два полка егерей. Французы, если надо, помогут, и матросики с линкоров. Что мешает, а?

Андрей переглянулся с Корниловым. Вице-адмирал (новое звание вместе с орденом Святого Андрея Первозванного он получил после Варны) слегка развел руками. Им с Митиным который день едва удавалось удерживать царского отпрыска от необдуманных действий. Зарин, обычно рассудительный и сдержанный, на этот раз явно сочувствовал великому князю.

– Не годится, господа. Если влезем сейчас в это болото, о планах, связанных с Францией и принцем Наполеоном, можно будет забыть. Положим, выкинуть из Константинополя султана с его шакалами у нас сил хватит – а дальше что? Надо зачищать берега проливов; надо налаживать порядок в городе, выстраивать сухопутную оборону, высаживать десант на азиатский берег. И все это – нашими силами?

Корнилов кивнул:

– Нет уж, давайте действовать по плану. Силистрия две недели как открыла ворота; Болгария охвачена восстанем, Милан Обренович ждет не дождется, чтобы двинуть войска на Софию и Филиппополь, сербам уже мерещится Объединенное королевство южных славян. Самое большее через полгода, если не вмешается Австрия, султану придется драпать за проливы.

– Не вмешается. Они не могут прийти в себя после наших успехов в Валахии, да и действия Особой бригады вправили им мозги. К тому же на Дунае, кроме «Прута», «Ординарца» и «Инкермана», действуют канонерки с мортирами и четырехдюймовками. До Белграда им рукой подать, а следом пароходы потянут баржи с десантом и воинским снаряжением для сербской армии. От Белграда до Будапешта всего ничего; ходят слухи, что венгры собираются устроить Габсбургам новый 48-й год, только на этот раз Россия их спасать не будет.

– К тому же австрияки здорово напуганы прусским ультиматумом, – добавил великий князь. – В Санкт-Петербурге посланником Берлина сидит Бисмарк; ему всего сорок, и он полон самых амбициозных планов. Сергей Борисович, спасибо ему, порассказал об этом господине… С согласия государя с ним я встретился и в приватной беседе объяснил положение дел.

– А заодно передали краткий конспектик его будущей биографии, – усмехнулся Андрей. – Знаю, Велесов успел просветить. И вдобавок краткое изложение истории Германии, включая итоги Первой мировой и отречение кайзера. А на следующий день пригласили с экскурсией на «Морской бык» и показали кинохронику. А уж когда намекнули на грядущие проблемы Британии с американцами и рассказали о сокровищах Родезии и Намибии, которые сейчас, считай, бесхозные, вы бы видели, что с ним сделалось! В общем, Пруссию можно записывать в союзники России.

Зарин наклонился к монитору.

– «Наполеон» миновал западный Босфор и вышел в Мраморное море. Хвост каравана отстает миль на десять. Сами понимаете – узости невозможные, приходится идти одной кильватерной колонной. Турки не препятствуют: батареи молчат, пролив словно метлой вымели, ни рыбачьих фелюг, ни паруса, ничего! И вдоль берегов, по всей протяженности – толпы турок, феллахов и горожан. Стоят, смотрят, и все молча. Жуть!

Подошедший Эссен коротко кивнул, приветствуя сидящих.

– Считаю, пора, Алексей Сергеич. Волна вот-вот разойдется, еще немного, и побьем днища при взлете.

– Вот и все, господа! – князь встал, потер руки. – Пора отправлять гидропланы. Реймонд Федорыч, распорядитесь…

Все семь аппаратов – три «Финиста», два «М-9» с «Тамани» и две «пятерки» с «Херсонеса» – качались на невысокой волне возле гидрокрейсера. Авиатендеры шли сейчас с бутаковскими пароходофрегатами; когда они минуют Босфор, «эмки» перелетят туда в сопровождении «Финистов». Нелишне еще раз продемонстрировать туркам, что недреманное око русского царя наблюдает за ними из-под облаков.

Потом два из трех «Финистов» вернутся, и «Алмаз» вместе со старичком «Казарским» присоединятся к эскадре Нахимова, которая ожидает сейчас в полусотне миль от Варны. На линкорах, фрегатах и бесчисленных транспортах (евпаторийские трофеи!) погружены три пехотные и одна драгунская дивизии плюс два казачьих полка – и вряд ли гарнизон крепости, обложенной с суши отрядами болгарских повстанцев, сможет помешать высадке. Город достанется русским, и, когда болгар станут снабжать с огромных складов воинского имущества и огнеприпасов, накопленных для отправки в Крым, восстание полыхнет с новой силой. Да и нашему флоту не помешает передовая база у самого Босфора.

Что ж, подумал Андрей, у всех полно дел – спешных, важных, неотложных. Через час в Севастополь уйдет с депешами пароход «Андия». В Евпатории – будущем Зурбагане – уже начались первые работы, да и сообщения Рогачева заставляют задуматься…

Он встал и заторопился к трапу.

– А вы куда теперь, Андрей Геннадьевич? На «Алмазе», к Варне?

– Нет, Ваше Высочество, мне надо в Крым. Сергей Велесов неделю как вернулся из Одессы. Вчера передал – срочно ждет меня в Севастополе, что-то там у Рогачева вырисовывается…

– Вот как? – Николай Николаевич понимающе взглянул на собеседника. – Пожалуй, я к вам присоединюсь. А по дороге расскажете, что за новости у наших гостей из грядущего…

Глава пятая

I

The Baltimore Sun, США:

«…майор Монтодон, представитель принца Жозефа Наполеона в Санкт-Петербурге заявил на приеме у греческого посланника:

«Соединенная эскадра миновала проливы и вышла в Адриатику. Скоро принц высадится в Марселе и во главе Легиона Свободы двинется на Париж! И первое, что он сделает, заняв место, предназначенное ему Господом и народом Франции, – это разорвет союз с Англией и поддержит справедливые требования Королевства Сардиния и свободолюбивых итальянцев. Австрия должна уйти и из Италии и из области Венето…»

Algemeen Handelsblad, Амстердам:

«Эскадра коммодора Перри у берегов Китая. Америка угрожает бывшей метрополии крейсерской войной?

«Ллойд» подняла страховые ставки для британских судовладельцев.

Паника на европейских биржах. Что будет с курсами британского фунта и французского франка? Голландские банкиры скупают русские ценные бумаги.

Караван принца Наполеона подходит к Мальте. Выйдет ли навстречу британская эскадра?»

Ost-Deutsche Post, Вена:

«Лондонский еженедельный листок People's Paper, близкий к партии чартистов, напечатал статью известного социалиста Карл Маркса:

(В мае 1849 года по решению прусского правительства этот господин был повыслан из страны и в настоящее время обретается за Ла-Маншем. – Прим. ред.)

«Царь Николай виновен в очередном преступлении против народов Европы: он использует революционные выступления, подобно тому, как в 1848-м южные славяне искореняли свободы в империи Габсбургов…

(…)

Можно проклинать Наполеона III за предательство Второй республики, но нельзя не приветствоать его решение повернуть штыки на восток, ибо у Европы была только одна альтернатива – подчиниться варварскому игу славян, или разрушить центр этой враждебной силы – Россию. Севастополь, Кронштадт и Петербург необходимо уничтожить!

И вот – Франция пала! Ее армия и флот пленены; столица охвачена мятежом, который свершается в интересах ставленника царя Николая. И лишь Англия по-прежнему непреклонна…»

II

Эссен стоял на своем любимом месте – на малом мостике, над правым колесом «Владимира». Под ногами глухо ухало и поскрипывало, широкие плицы размеренно колотились о воду, сообщая кораблю движение вперед. Нахальные чайки вились за кормой; волны катили от самого горизонта, яркое, по-курортному легкомысленное небо раскинуло свой шатер над изумрудной гладью моря, испятнанного то тут, то там крошечными мазками белил – паруса итальянских купеческих шхун, алжирских фелюг, лодок сицилийских рыбаков. Справа, в летнем мареве, едва угадывался изломанный контур Сицилии. Акварельный пейзаж слегка портил густой шлейф дыма – французы шли в трех милях к зюйду, немного отставая, и головной «Наполеон» ясно рисовался на фоне далекого берега.

Может, сгонять вестового за полотняным раскладным креслом? Развалиться, закинуть ноги на нижнюю нитку леера, потребовать запотевший графин с лимонадом и со вкусом, не торопясь, вспоминать все перипетии этого похода…