Борис Батыршин – Крымская война. Соотечественники (страница 23)
– Тут не о днях речь. Понимаете, Андрей Геннадьевич, сердце стационарного «Пробоя» – огромный сверхпроводящий тор, и каждый Перенос подвергает его колоссальным нагрузкам. Часть оборудования выходит из строя, его приходится заменять. Мы изготовили три запасных комплекта. Два уже использовали, остался один, последний.
– Крайний, – машинально поправил Андрей.
– Да, конечно, прошу прощения… А значит, понадобится новый комплект. Пока его изготовят, смонтируют, пройдет минимум полгода, а пока корабли застрянут здесь. Вот и отправляем их первыми: если что-то не сработает, можно задействовать аппаратуру «Адаманта». Она тоже выйдет из строя, но на один раз хватит, Груздев гарантирует.
– Гарантирует он… – фыркнул Андрей. – Ну хорошо, предположим, все прошло гладко, «Можайск» с «Помором» вернулись домой, мы их подстраховали. Наступает наша очередь отправляться в девятнадцатый век. Но нас-то страховать некому, большой «Пробой» вышел из строя на полгода минимум. Так?
– Ну, так…
– Включаешь ты установку, и бац – она накрывается медным тазом. И мы остаемся здесь с грудой горелых хронофизических железяк. «Можайск» с «Помором» хоть уйти могут или отбиться, а нам что делать с этим плавучим цирком?
Караван разношерстых судов, неспешно вытягивался из бухты. Шли ползком, по-черепашьи, добрая половина – на буксирах. Среди низких миноносцев маячил силуэт «Алмаза», волокущего за собой «Березань». Даже с такого расстояния было видно, что палубы забиты грузами и людьми.
– А у нас что, есть выбор? – хмыкнул Валентин. – Да не переживайте, Андрей, сработают мои «хронофизические железяки». Окажемся в девятнадцатом веке и «мама» сказать не успеем!
Андрей испытующе посмотрел на молодого ученого.
– Валя, только честно: ты заранее знал о планах Груздева? И готовился к роли начальника научной группы?
Рогачев кивнул.
– А о том, что у Зарина с руководством Проекта какая-то особая договоренность?
Валентин усмехнулся.
– «Руководство Проекта»? Мелко плаваете, майор. Его принимали на самом верху, и, о чем они там договорились мне, простите, неведомо. Хотя догадки, конечно, есть.
– Не поделитесь?
– Вы же сами из этой системы, Андрей Геннадьич, должны понимать. Игла в яйце, яйцо в ларце… короче, есть конверт, вскрыть который я имею право только после Переноса. Потерпите, немного осталось.
Опять запечатанный конверт! Вот и Кременецкий сразу по прибытии в Севастополь передал Куроедову пакет самого зловещего вида…
Что ж, это многое объясняет. Прежде всего решительность, даже порой бесцеремонность командира «Алмаза» и уступчивость остальных. А он-то удивлялся: почему руководство экспедиции во всем потакает начинаниям Зарина? Казалось бы: установка в порядке, включай, отправляй корабли домой. Так нет же, тянут время, ждут, пока алмазовцы прибарахлятся, рискуют ввязаться в серьезные боевые действия, понести потери…
– Тогда еще вопрос. Предположим, все пройдет благополучно, мы попадаем туда, куда и собирались. То есть в 1854-й или в начало 55-го. А дальше? Груздев упоминал о постоянной базе…
– Все верно. На «Адаманте» имеется запасной комплект к «Пробою-М». Месяца за три, максимум за полгода, я его соберу и отлажу. А профессор пока приведет в порядок установку на «Макееве»-ЦЕРНе. И когда два «Пробоя», большой и маленький, будут работать синхронно, мы сможем сколь угодно часто повторять Перенос без особых…
Договорить он не успел. Репродуктор на переборке выдал непрерывную звенящую трель: колокола громкого боя, сигнал тревоги.
На радаре отображались и береговая линия, и недалекий грозовой фронт, и отметки судов. Тесная группа справа-внизу экрана – это эвакуационный караван; чуть выше и левее две черточки, «Можайск» и «Помор». А в стороне, у самого обреза, светилась еще одна отметка, рядом с ней мигал столбик цифр.
Андрей присмотрелся. Дистанция… курс… скорость… водоизмещение – от четырех до восьми тысяч? Ничего себе, разброс!
– Судя по всему, крейсер, – негромко произнес Кременецкий. – На радаре «Помора» появился семь… нет, уже девять минут назад. Прятался за грозовым фронтом, вот его и прохлопали. На «Поморе» поначалу решили, что это транспорт из Керчи, один из тех, что отстали от конвоя. Но когда он развил девятнадцать узлов, ситуация прояснилась. Андрей Геннадьевич, не сможете определить тип?
– Если до восьми тысяч, то это может быть «Кагул». То есть «Генерал Корнилов», белые. Хотя он должен быть в Константинополе…
– Мы тут достаточно наследили, – проворчал Рогачев. – На прежние знания полагаться нельзя. Мало ли какие слухи могли дойти до Врангеля? Вот и послал крейсер проверить, что тут и как.
– А кроме «Кагула» есть варианты?
Андрей задумался.
– У французов – броненосный «Вальдек-Руссо», четырнадцать тысяч тонн. Великоват. Эсминец? Нет, они поменьше. Остаются англичане, тип С. Их тут несколько: «Каллипсо» и… нет, не помню. Надо в компьютере посмотреть.
– Вот и посмотрите. – Командир «Адаманта» щелкнул тангентой. – БЧ-4? Связь с Куроедовым и Зариным, срочно!
Он обвел взглядом офицеров.
– Изготовить корабль к бою. И поднимаем вертушку, надо взглянуть, кто к нам пожаловал.
II
GMT[5] 15.34. Сигнальщиками доложено о появлении с вестовой стороны горизонта летательного аппарата.
Курс 87. Ход 12 узлов.
Поворот на 3 румба.
Курс 51. Ход 17 узлов.
GMT 15.40. Летательный аппарат, предположительно тип «гирокоптер», приблизился к кораблю. Бело-синяя окраска, несет опознавательные знаки в виде военно-морского флага Российской империи. Скорость до 120 узлов. Совершил облет крейсера на дистанции 5 кабельтовых. На сигналы, поданные фонарем Ратьера, не реагирует.
Следуем прежним курсом.
GMT 15.57. Гирокоптер удалился по курсу 21.
Прибавили до 19 узлов.
GMT 16.22. Сигнальщиками доложено о появлении в вестовой части горизонта мачт двух кораблей. Дымов нет.
Легли на курс сближения 46.
Пробили боевую тревогу.
GMT 16.39. Дистанция 49 кабельтовых. Два корабля, тип не различается.
С вестовой стороны горизонта снова появился гирокоптер.
GMT 16.53. Дистанция сократилась до 31 кабельтова. Русские суда имеют скорость 25 узлов.
Кормовые флаги на обоих – Русского императорского флота.
Суда не опознаются. Разнотипные, водоизмещение ок. 1000 тонн. Башни стоят по-походному.
Поворот к норд-весту, на 8 румбов. Курс 312.
GMT 16.53. На головном судне виден бортовой торпедный аппарат. Предположительно, такой же на другом борту. Объявлено о возможной угрозе торпедной атаки.
Передана команда фонарем Ратьера и флажками, по международному своду сигналов:
«Следовать параллельным курсом, иметь скорость 19 узлов».
III
«…не так скверно, как у японцев при Мидуэе, но все равно – экспедицию поймали, как говорят американцы, «со спущенными штанами».
Канал с «Пробоем» уже навели: низкие тучи наливались лиловым – первый признак надвигающегося «хроноклазма». В самом его центре дрейфовали две утлые лодчонки – «Можайск» и «Помор». «Адамант» держался в стороне, за пределами будущей вихревой стены; «Алмаз» только-только вытягивался на внешний рейд во главе эвакуационного каравана.
Камера с вертушки передавала на монитор изображение двухтрубного крейсера. Яхтенный нос, низкий полуют, пять полубашен, все в диаметралке, характерная трехногая мачта – британец, тип С. В нынешней ситуации – хуже не придумаешь. Скоростной, маневренный, отлично вооруженный. Некоторые крейсера этой серии даже несут поплавковые «Шорты» в качестве разведчиков и корректировщиков артогня.
Положение донельзя осложнялось тем, что процесс вошел в «горячую фазу». Где-то на другой «мировой линии» ядерная энергетическая установка уже подала на сверхпроводящие обмотки рабочую нагрузку, и теперь неважно, будет или нет сформирована Воронка, – установка все равно выйдет из строя. Поэтому Груздев категорически запретил трогать с места «Можайск» – наводка с «Макеева» шла по нему, и смещение хоть на сотню метров означало гарантированный провал. Корабли надо отправлять, другой попытки не будет. А значит, надо срочно разобраться с некстати объявившимся англичанином.
Решение вырисовывалось простейшее: противокорабельные торпеды, загруженные в аппараты «Помора», могли прикончить «Карадок» задолго до того, как тот выйдет на дистанцию стрельбы. И можно не сомневаться: Куроедов, завись это от него, так бы и поступил.
Но… всегда находится какое-нибудь но.
В прошнурованном, запечатанном красной сургучной печатью конверте содержались, видимо, некие инструкции и приказы. Куроедов, ознакомившись с ними, согласовывал свои действия с Зариным, и только с ним, а тот требовал избегать прямого столкновения с англичанами – вступать в переговоры, тянуть время, и лишь в самом крайнем случае…
Приходилось рисковать. Кап-раз зубами скрипел от досады и материл Зарина, конверт и тех, кто это придумал. Старший лейтенант Батукаев размеренно, как автомат, выдавал данные по типу С: «Дистанция семнадцать миль, курс… скорость…» «Помор» раскрутил дизеля, описал на пятнадцати узлах широкую циркуляцию и лег на встречный курс. «Адамант» пристроился мателотом; корабли добавили оборотов, у форштевней выросли пенные буруны, в отсеках зазвучали колокола громкого боя. Команды разбегались по боевым постам: четко, как на учениях, сыпались доклады: «Боевой пост номер… готов! Отсек… готов!» Лязгали задраиваемые броняги, вспыхивали и гасли лампы аварийного освещения – проверка, проверка! Взвыли электромоторы артавтомата, раскручивая блок стволов, башня слегка повернулась вправо-влево. Над мачтами, со свистом несущих винтов, прошел «Камов». На правом кронштейне висел обтекаемый контейнер системы целеуказания; когда вертушка окажется над крейсером, данные потекут в компьютеры управления огнем обоих кораблей.