Борис Батыршин – Крымская война. Попутчики (страница 22)
Французы выстроили свои линкоры двумя эскадрами. Первая: «Вилль де Пари», сто двенадцать орудий; «Шарлемань» и «Юпитер», по восемьдесят. Далее – «Сюффрен», «Иена», «Маренго», «Фридланд». Винтовой только один – «Шарлемань». Вторая эскадра: «Монтебелло», «Жан Барт», «Анри IV» и так далее, всего семь вымпелов. Винтовой – «Жан Барт». Флагман конвоя – винтовой «Наполеон».
Вы, как морские офицеры, должны понимать, что управлять таким плавучим цирком почти невозможно. Он способен только ползти вперед; любые маневры приведут к тому, что колонны смешаются в гигантский, неуправляемый клубок.
Офицеры закивали, задвигались, стараясь рассмотреть картинку на экране.
– Далее. Охранение целиком на англичанах. Они идут в походном ордере, но могут быстро перестроиться в боевой. Винтовые линкоры тянут на буксире парусных собратьев, но, если припрет, выйдут из колонн и образуют отдельный отряд.
Пароходофрегаты, вроде нашего знакомого «Фьюриеса», и винтовые корветы идут во внешнем охранении. Его усиливает немалое число вооруженных пароходов. В общем, чтобы дорваться до кораблей с войсками, придется сначала пройти британцев.
– Скорость дает нам свободу маневра, – заметил Зарин. – Можно обозначить свое присутствие на фланге построения, дождаться, когда английская колонна выдвинется навстречу, а потом отойти и нанести удар с другого фланга. Покуда опомнятся, успеем наломать дров; да и перестроения добавят сумятицы.
– В общем, я так и предполагал, господин капитан первого ранга. Кроме того, мы заранее рассмотрим караван с воздуха и наведем на него «Алмаз» и «Заветного».
– Вот бы и Черноморский флот помог! – снова встрял Завирухин. – Пусть парусные, зато много! Милое дело: мы разгоним охранение, а им уж транспорта добивать. Разлюбезное дело!
– А почему бы, собственно, и нет? – поинтересовался из дальнего угла Лобанов-Ростовский. – Простите, господа, я авиатор и в корабельных делах мало смыслю; но ежели договориться с Нахимовым и вместе задать англичашкам с лягушатниками отменную взбучку?
– Договариваться надо не с Нахимовым, князь. – ответил Марченко. – Он командует эскадрой Черноморского флота и подчинен Корнилову и Меншикову. Да и не успеем: пока добежим до Севастополя, пока убедим, что мы не бесовское наваждение и не аглицкие подсылы, союзнички не то что до Евпатории – до Балаклавы дойдут!
– Так можно на аппарате! Вон, мичман на мое место сядет, и вперед, с ветерком!
– Вы это серьезно, князинька? – усмехнулся Эссен. – Сами знаете нрав наших «Гномов», над морем дальше двадцати миль и не думай лететь, непременно свалишься…
– Опять же, станут ли слушать? – добавил Марченко. – Одно дело – прийти туда всем отрядом: встанет «Алмаз» на рейде, так уж не отвертятся. А в то, что мичман сумеет хоть в чем-то убедить адмирала Корнилова и его светлость князя Меншикова я, простите, не верю. Представьте – спускается с неба аппарат, плюхается на воду и подруливает к Графской пристани. Из него вылезает насквозь подозрительный тип: с ног до головы затянут в кожу, на лбу консервы, на боку «маузер», рожа в копоти, и на весь Севастополь разит жженой касторкой. Вылезает и говорит: «А подать сюды адмиралов и генералов, сейчас я им растолкую, как Крым от супостата оборонить!»
Офицеры заулыбались. Я едва сдержал смех, представив себе картину, столь живо написанную лейтенантом. На князя было жалко смотреть: он сидел, багровый от злости, и потел. Завирухин, которому снова припомнили злосчастный «маузер», молча страдал в углу.
– А что, Константин Алексаныч, а может, сами? – не унимался пилот. – А я вас, так и быть, подброшу, по старой дружбе. Возьмете светлейшего за манишку и объясните, что к чему. Как князь князю – неужто не выслушает?
Я дождался, когда иссякнут ехидные комментарии и продолжил:
– Так или иначе, а на помощь Корнилова я бы пока не рассчитывал. Кое-кто из наших историков полагает, что у него был шанс атаковать этот неповоротливый караван в море и привести его в расстройство. Корнилов и настаивал, но командиры кораблей не поддержали. Формально силы практически равны: у Корнилова четырнадцать линкоров против десяти и двух больших фрегатов у англичан, но ведь в их числе два паровых линейных корабля и большой винтовой фрегат. Вот, смотрите…
На мониторе замелькали фотографии кораблей Королевского флота. Вот они в походном ордере, в гавани, вот в доке, на ремонте. Неуклюжие громадины с несколькими ярусами пушечных портов, лес мачт, несущих полное парусное вооружение. Посреди палубы – огрызок трубы, жалкое подобие тех, что высились над крейсерами и броненосцами.
Зарин побарабанил пальцами по столу.
– Что ж, господа, нет никаких сомнений, что в артиллерийском бою мы размолотим любой из этих плавучих сараев. Единственная сложность – их количество. Умело маневрируя, мы сможем бить винтовые линкоры по одному. Сколько, вы говорите, у них?
– Два, – немедленно ответил я. – «Агамемнон», девяносто пушек, машина в шесть сотен индикаторных сил и «Санс Парейль», семьдесят пушек, три с половиной сотни сил. У него, правда, хронические проблемы с машиной. Сейчас с эскадрой только он, «Агамемнон» под флагом адмирала Лайонса отправился в разведку. Есть еще три французских парусно-паровых «линкора», но они перегружены войсками до полной небоеспособности.
Фон Эссен поднял руку.
– Говорите, Реймонд Федорович, – разрешил Зарин.
– Я, господа, вот чего не понял, – начал командир авиаотряда. – вы что же, собираетесь и с «Алмаза» стрелять? А как быть с аппаратами? Если кто забыл, они стоят открыто, шесть вместо четырех, повернуться негде! Несколько осколков – и до свидания, никто никуда больше не полетит. Да что там осколки! Вон, по субмарине недавно постреляли, так мотористы потом целый список повреждений выдали, от тряски и пороховых газов. А тут – натуральный морской бой!
Про запасы газолина я молчу: одна шальная бомба, и мы превратимся в великолепнейший костер. Как хотите, а я категорически против. Наше дело – принимать и обслуживать гидропланы, а не из пушек палить!
Возразить было нечего. Моряки и пилоты переглядывались, вполголоса обменивались репликами. Зарин озадаченно нахмурился, он явно не ожидал такого поворота.
– А в чем, собственно, сложность, господа? – снова заговорил Лобанов-Ростовский. – Реймонд Федорович прав, не стоит устраивать канонаду, пока аппараты на палубе. А если их оттуда убрать?
– Куда убрать-то, князинька? – устало осведомился Марченко. Ему надоели озарения непоседливого наблюдателя. – Предлагаете в море вокруг шлюпки болтаться? Так волны аппарат за час на щепки разберут получше любых осколков.
– Зачем шлюпки? На угольщик! На трофей турецкий, будь он неладен! Палуба просторная, грузовые стрелы – чего вам еще? И газолин перекидаем, он же в бочках. И будет у нас этот, как его… авиатендер!
В кают-компании стало тихо. Офицеры удивленно уставились на Лобанова-Ростовского.
– Да сами посудите, господа! – продолжал он, довольный всеобщим вниманием. – Сколотим пандус, материал есть – запасной рангоут с «англичанина». Работы на сутки, даже ангар можно оборудовать. Из досок и парусины, как на «Николае Первом».
– А знаете, прапорщик, – произнес после недолгой паузы пилот. – Мне, пожалуй, следует принести вам извинения. Вы, оказывается, не только из пулемета стрелять умеете. Вы еще и слова употребляете… всякие. «Авиатендер» – это надо же было вспомнить!
Марченко вспоминал о чине своего наблюдателя, лишь когда был особенно им доволен. А это, при неуемной натуре князя, случалось нечасто.
– А то как же! – ухмыльнулся летнаб. – Нас, чай, не на конюшне строгали, кое-что можем. Я тут прикинул…
Ай да князь, подумал я, ай да сукин сын! Никто не додумался, а он… Простейшее решение: переоборудовать пароход в авиатендер, а «Алмаз» сделать тем, чем он был при Цусиме – крейсером второго ранга. Не «Олег», конечно, даже не «Аврора», но артиллерия у него неплохая. Перед набегом на Зонгулдак старенькие «гочкисы» калибра семьдесят пять и сорок семь мэмэ заменили стодвадцатимиллиметровками Канэ. Вместе с тремя противоаэропланными пушками Лендера получается солидная огневая мощь. Но чтобы правильно ее употребить, эту мощь, нужно что? Правильно, разведданные. А разведка – это связь…
– Прошу прощения, Алексей Сергеевич, – обратился я к Зарину. – Прапорщик дело говорит. Использовать угольщик как авиатендер – отличная идея. И вот что можно сделать сверх того…
И выложил на стол рацию в пластиковом чехле.
Глава вторая
I
– Вот это я понимаю – силища! – проорал Эссен, перекрывая трескотню «Гнома». – В жизни не видел ничего подобного! Ксерксова армада!
Накануне лейтенант вспоминал, как в тринадцатом году участвовал в маневрах Черноморского флота. Тогда в его составе еще не было кораблей, способных нести аппараты. Эссен на своем F.B.A. летал с береговой станции и надолго запомнил величественную картину бригады линкоров под флагом вице-адмирала Эбергарда. «Иоанн Златоуст», «Ефстафий», «Пантелеймон», «Три Святителя», «Ростислав» – стена угольного дыма, затягивала полгоризонта, укрывая державшиеся за броненосной шеренгой крейсера «Кагул» и «Память Меркурия».
Но здесь…