Борис Батыршин – Крымская война. Попутчики (страница 24)
Врач с миноносца поносил князя последними словами; не рискнув вступать в препирательства с огромным, косая сажень в плечах, эскулапом, пилот попросту спер касторку из лазарета, воспользовавшись отсутствием законного владельца.
Девяностапятиградусный спирт – собственность Королевского флота! – в сочетании с неправедно нажитой касторкой и боцманским керосином существенно пополнил запасы ГСМ. Фон Эссен пообещал лично побить по морде в кровь всякого, кого поймает за употреблением драгоценного продукта внутрь. В качестве меры профилактики он оделял страждущих черным ямайским ромом, позаимствованным из офицерского буфета. «Пусть уж лучше эту дрянь пьют, чем спиртягу переводят, храпоидолы!»
Разграбление обреченного «Фьюриеса» заняло более полутора суток и отнюдь не ограничилось запасами провианта и спиртного. На «Алмаз» свезли все, что смогли открутить, отодрать, отпилить: паруса, канаты, и прочее судовое имущество. Нарядная капитанская гичка из дерева махагони заняла на рострах место потерянного при Переносе вельбота. Выгребли на всякий случай порох и свинец из крюйт-камеры; не забыли ящики с капсюлями для ударных ружей. Господа офицеры хвастаются друг перед другом винтажными пистолетами и револьверами, абордажными палашами. Элегантная модель «Фьюриеса» сменила капитанский салон пароходофрегата на алмазовский, а огромное штурвальное колесо с гравировкой по бронзовому обручу «H.M.S. Furious» красуется теперь на переборке кают-компании «Заветного». Еще бы, первый за хрен знает сколько лет боевой корабль европейской страны, принужденный к сдаче в бою!
Я тоже обзавелся сувениром: капсюльным «дакфутом», он же «утиные лапки» – экзотическим пистолем с тремя стволами веером. Стреляло это чудо оружейного искусства залпом, по принципу «хоть какая, а прилетит». Я немедленно опробовал приобретение на шканцах «Алмаза», до судорог перепугав жирную крачку, выбранную в качестве мишени.
Но вернемся на «Дениз бога». Греки-левантийцы, из которых в основном и состояла команда, отнеслись к смене флага с философским спокойствием. Тем не менее мичман Солодовников, назначенный командовать трофеем, тут же занялся кадровыми перестановками: нет, он не ждал от греков какой-нибудь пакости, но вот темп их работы, по-восточному неспешный, не устраивал мичмана категорически. Здраво все взвесив, Солодовников разбавил коллектив машинного отделения и кочегарок британскими спецами. Этим, как и их левантийским коллегам, мичман посулил русский матросский рацион. Попробовав макароны, желтую от масла кашу вдобавок к американской консервированной говядине и компоту из чернослива (авиаматка снабжалась лучше других кораблей Черноморского флота, кроме, может быть, Подплава), англичане взялись работать не за страх, а за совесть. От твердокаменного сыра и «дохлого француза» (так в Роял Нэви издавна называли казенную солонину, приобретавшую после месяца плавания натуральный трупный запах) они теперь отворачивались с презрением. Это не раз становилось причиной конфликтов с остальными моряками «Фьюриеса», так что Солодовников принужден был разместить машинистов и кочегаров отдельно от недавних сослуживцев.
Солонина и стала причиной сегодняшней склоки. Устроил ее не кто иной, как доктор Семен Яковлевич Фибих. Он явился на «Дениз бога» в обществе англичан-некомбатантов: судового капеллана, врача и некоего хлыща с манерами кокни.
Прибыли они не просто так, а с инспекцией: проверить условия содержания пленных. Чем-то знакомым повеяло от этого, чем-то затхлым, донельзя опротивевшим еще дома, в девяностые. И когда Фибих заявил, что военнопленных заставляют работать и кормят порчеными, низкокачественными продуктами, а кокни – разумеется, корреспондент самой демократической в мире прессы! – установил на палубе музейного вида фотокамеру, чтобы запечатлеть замученных русскими варварами англичан, меня натурально затрясло. Ничего не могу с собой поделать: ну, похож этот эскулап-мемуарист на наших правозащитников, есть в нем некий породный признак, душок…
Знать бы, что за добрая душа просветила британцев насчет Гаагских конвенций? Хотя чего тут гадать – доктор Фибих и постарался…
Или у меня снова разыгралась паранойя? Все же морской офицер, хоть и врач, служит на корабле, не вылезающем из боевых походов. Может, я несправедлив к Фибиху?
А вот матросы-плотники, узнав, что высокая инспекция требует прекратить «насильственные работы», порывались начистить доктору Фибиху и капеллану физиономии. Оно и понятно – на халяву Перебийвитер не наливает…
Меня так и подмывало придержать боцмана, отпихивавшего разъяренных «лайми» от незваных правозащитников. Но, увы, конфликт был исчерпан довольно быстро, да и сами «инспектора» не стали лезть в бутылку. Стоило им понять, что русский врач выражает недовольство провиантом, которым Королевский флот снабжает своих матросов (Фибиху сделалось дурно от запаха коричневато-зеленой солонины), они быстренько перевели разговор на другую тему.
Зачитали перечень рациона питания; после каждого пункта английский капеллан с важным видом кивал и делал пометку карандашом. Претензий не было: провизии на «Фьюриесе» было запасено с расчетом на долгую кампанию, так что пленным можно выдавать хоть тройные пайки. Все равно самое позднее через две недели их сдадут с рук на руки севастопольскому начальству – а там уж пусть у него голова болит.
– Вон они! – заорал Кобылин, тыча рукой в горизонт. С северо-запада к «Морскому быку» тяжелой мухой полз гидроплан. «Ну вот и долетели, – с облегчением подумал я. – Можно не беспокоиться… до следующего раза». Надежность антикварных «Гномов», измученных к тому же постоянными полетами, не вызывала у меня никаких иллюзий.
III
– Никита Витальич, как у вас с расшифровкой морзянки? – спросил Кременецкий.
Бабенко поскучнел.
– Пока никак, Николай Иваныч. Наши программы рассчитаны на блочные и потоковые шифры, а тут используются кодовые таблицы. С УКВ дело получше, но сигнал очень слабый, расстояние… Есть уверенность, что это стандартный «Кенвуд». Если подойдем поближе – можно будет слушать.
Генерал Фомченко кивнул кавторангу. Тот сел и принялся вертеть в пальцах гелевую ручку.
– Итак, товарищи офицеры. Имеем две группы радиостанций. Одни похожи на древние радиотелеграфы; другая группа – это уже современная аппаратура. Судя по пеленгам, обе расположены примерно в одном районе, поблизости одна от другой. Возможно, группа кораблей?
– Позвольте, товарищ генерал-лейтенант? – вклинился Андрей.
Фомченко благосклонно склонил чело.
– Кажется, я понимаю, в чем тут дело. Помните, перед самой… м-м-м… аномалией мы отправили на «Можайск» нашего сотрудника?
– Велесова? – поморщился генерал. – Альтернативного историка? Ну, помню, и что с того?
– Я передал с Серегой… простите, с Сергеем Борисовичем два комплекта УКВ-раций для Привалова и Сазонова Плюс его собственный. Цифровые «Кенвуды». Мы со старшим лейтенантом сравнили параметры сигнала – очень похоже. Это «сто третий», товарищ генерал, больше некому.
– Какой еще «сто третий»? – насупился Фомченко. Генерал терпеть не мог пояснений, но ему все время приходилось их выслушивать. Чертова наука, которой нельзя отдать четкий и недвусмысленный приказ. А потом получить такой же четкий и недвусмысленный результат.
– Его позывной, товарищ генерал-лейтенант, – торопливо ответил старлей. – Вот список позывных и радиочастот членов экспедиции. Велесов – «сто третий».
– Он-то откуда здесь взялся?
– Возможно, его тоже накрыло. Помните, ему приказали вернуться на «Адамант»? Может, он попал в аномалию?
Фомченко покачал головой.
– «Возможно», «может быть…» Бабкины гадания, товарищи офицеры! Конкретики не вижу!
Андрей и командир БЧ-4 дисциплинированно молчали.
– А как с теми станциями, что работали морзянкой? – спросил Кременецкий.
– Ну… мы же гадали, откуда взялась недостающая масса при Переносе? Вот вам и ответ.
Фомченко недоуменно приподнял правую бровь. Это получалось у него на редкость… начальственно, что ли? – подумал Андрей. По-советски. Такая поднятая бровь подошла бы матерому члену Политбюро.
– Еще один гость из Первой мировой, товарищ Митин?
– Скорее, несколько. Морзянкой работают два передатчика. Наверняка военные – на черноморских коммерческих пароходах радиостанций тогда не было.
– А в УКВ кто передает? Тоже они? Фантазируете, майор…
– Никак нет. Могли подобрать Сергея Велесова и теперь используют его аппаратуру.
– А что там за корабли? – осведомился командир сторожевика.
– Есть кое-какие предположения, но точно пока не скажу. Рации были почти на всех, вплоть до миноносцев и канонерок. Скорее всего, что-то не слишком большое, максимум три с половиной тысячи тонн. Дредноут или броненосец, вроде «Иоанна Златоуста», здесь появиться никак не может.
– А хорошо бы… – кровожадно заметил Фомченко. – Такой утюг англичан с французами один в щепки разнесет…
– Так точно, товарищ генерал-лейтенант. Но у нас ограничение по массе, помните? Так что крупные корабли отпадают.
– И еще, тащ кавторанг… – Бабенко поперхнулся и испуганно посмотрел на Фомченко. – Тащ генерал-лейтенант, разрешите доложить…
– Докладывай, раз начал, чего уж… – махнул рукой тот.