Борис Батыршин – День ботаника (страница 55)

– Вот чёрт, подсуропил Нгуен… – выругался егерь, когда они отошли на два десятка шагов и обернулись, ища взглядом клочки красной ткани. – Всё сплошь красное и бурое, ни шиша не видать! Слышь, Студент, может, пожертвуешь майку на ленточки? Она у тебя какая, белая?

Идти оказалось довольно легко. В гротескных зарослях не было ни подлеска, ни корней, так и норовящих подставить путникам подножки. По дну лощины змеилась тропа, и егерь то и дело наклонялся, ища следы. Напрасно: грунт был утоптан так, что рубчатые подошвы берцев не оставляли на нём отпечатков.

– Не знаю уж, где мы находимся, – рассуждал он на ходу, – но точно не в Лесу. Нет у нас такого безобразия, и вообще нигде на всей Земле нет. Говорили же мне умные люди, что Разрывы ведут то ли в другое измерение, то ли вообще хрен знает куда, в далёкую-далёкую галактику…

– Любопытно взглянуть, что за звёзды будут на небе ночью. – поддакнул Егор. – Очень уж эти полосы похожи на те, что видны на снимках Венеры или, скажем, Юпитера.

– Типун тебе на язык! – сплюнул егерь. – Да я тут, не то что до ночи, лишней минуты не останусь! Любопытно ему… вот выберемся, и гадай, сколько влезет!

– Стоп! – егерь вскинул к плечу кулак. – Клык на холодец, не нравится мне это место. Пока не осмотримся, дальше ни ногой.

Лощину, превратившуюся в глубокий овраг с крутыми стенками, перегораживало большое угольно-чёрное дерево. Оно нависало над тропой, пустив корни в склон. Длинные, изломанные ветви, с которых свешивались клочья бурого мха, упирались в грунт возле самой тропы, словно костыли уродливого великана. Егор пригляделся – под деревом, между корнями желтели кости. Странной формы грудная клетка, четырёхпалые руки и череп. Чуть больше человеческого, с гребнями-выступами на макушке и висках, расколотый страшным ударом сверху.

– Опять чуйка?

Егерь помотал головой.

– С тех пор, как мы вступили в Чересполосицу, она вырубилась – совсем, будто отрезало… Скорее предчувствие. Скверное.

– И что будем делать, полезем в обход?

– Пока будем выбираться из оврага – потеряем направление, даже вешки не помогут. Да и неизвестно, можно ли там вообще пройти.

– Так что, стоять и ждать? Вроде, давно идём, пора уже и дойти…

– Вроде у бабки в огороде, а нам надо в самый аккурат! – огрызнулся егерь. – Сказано – стоять, значит, стой, пока не будет команды.

За спиной зашуршало. Егор обернулся, нашаривая рукоять «Тауруса».

По тропе текло удивительное существо. Именно текло – ног, псевдоподий или иных заменителей конечностей не было, длинное, составленное из сегментов плоское тело извивалось, огибая неровности грунта. Панцырь существа переливался всеми цветами радуги, и от этого мелькания рябило в глазах и кружилась голова.

Он вскинул револьвер, ловя на мушку передний сегмент, украшенный парой стебельков с шариками на концах.

– Полегче, Студент! Кажись, ему до нас нет дела.

И шагнул в сторону, освобождая тропу.

Метров за десять от подозрительного дерева существо замерло, приподняв над грунтом передние сегменты. Стебельки замельтешили, будто ощупывая издали препятствие. Егор наблюдал во все глаза, не снимая пальца со спускового крючка.

– Вот сейчас и выясним, что тут делает эта хренотень… – прошептал Бич. – Приготовься, как скомандую – бегом вперёд и держись подальше от веток!

Существо, наконец, решилось. Радужной молнией оно метнулось вперёд, проскользнуло мимо горки костей, перетекло через толстый корень – и тут чёрное дерево отреагировало. Ветки-опоры взметнулись, словно клешни ракопаука и обрушились на жертву. Острые концы с хрустом проломили сегменты длинного тела. Существо конвульсивно изогнулось, раздался треск, стебельки оделись короной лиловых разрядов. Запахло озоном и палёной плотью, дерево дёрнулось всем стволом, и развело ветви в стороны, силясь разодрать добычу надвое.

– Пошёл! – заорал Бич. Егор кинулся вперёд, поднырнул под повисшее на остриях электрическое создание и в три прыжка оказался вне досягаемости страшного дерева.

Его напарнику не хватило какого-нибудь мгновения. Он перепрыгнул через корень, увернулся от разящего острия, но второе широким взмахом подсекла ему ноги. Егерь покатился по земле, а бивни уже взлетали вверх – неотвратимо, неумолимо…

От первого он увернулся, перекатившись на спину. Второй глубоко вонзился в землю возле его головы, и, пока дерево силилось высвободить своё оружие из каменно-твёрдого грунта, Бич извернулся, вытащил из-под себя штуцер, упёр приклад в землю и надавил на спуск.

Пуля ударила в основание ветки, расколов её вдребезги, словно та была отлита из чёрного непрозрачного стекла. Во все стороны полетели мелкие осколки, ошмётки, клочья. Егор подскочил к напарнику, вцепился в раму «Ермака» и поволок прочь.

– Ни хрена это не дерево! – Бич рассматривал длинную чёрную щепку, застрявшую в рюкзаке. – Хитин, или что-то в этом роде. Эта дрянь – нечто типа укоренённого насекомого.

Дерево-убийца вяло шевелило сучьями, роясь в потрохах радужного создания. Из большой дыры на месте отстреленной ветки на землю падали белые тягучие, как смола, капли.

– Совсем как раздавленный жук. – Егора передёрнуло от отвращения. – Однако, тебя этот «жучок» неплохо так приложил. Хорошо хоть, артерию не задел, а то истёк бы кровью…

Удар, сбивший егеря с ног, глубоко распорол ему бедро. Пришлось разрезать штаны, присыпать рану бурым порошком из очередного пузырька и стягивать края разреза хирургической нитью.

– Обратил внимание, как оно засело? Прямо на тропе, не пройти мимо него, не проехать….

Егерь засунул щепку в кармашек «Ермака».

– Отдам Яше, пускай порадуется. Между прочим, мы не первые пытались мимо него пройти. Я, когда катался по земле, успел заметить: рядом с тем черепом валяется ржавая железяка – то ли тесак, то ли насадка от рогатины.

Егор поперхнулся и закашлялся.

– Что-о? Здесь есть разумная жизнь? Я имею в виду – по эту сторону Разрыва?

Бич покачал головой.

– Нет, Студент, мне другое на ум приходит. Представь, что это был егерь, такой же, как мы. И тоже хотел пройти Разрыв насквозь.

– Хочешь сказать, тот, с гребенчатой башкой, собирался залезть в Курчатник? Бред!

– При чём тут Курчатник? Помнишь, я говорил, что Разрывы появляются и исчезают?

– Ну, было…

– А ты уверен, что появляются они только в нашем Лесу? А если таких Лесов великое множество, и в других тоже есть больные на голову, вроде нас с тобой? Такие, кого хлебом не корми, а дай забраться в самую глубокую задницу?

– Ну, знаешь… – Егор развёл руками. – Я-то думал, что это Шапиро спятил со своей теорией о фантастических книжках. Но ты его конкретно переплюнул!

– Остри-остри… – егерь попытался подняться на ноги, поморщился и сел. – Болит, спасу нет… поищи какой-нибудь сучок, костыль соорудить, и пошли уже. Клык на холодец, выход где-то рядом.

V

После Разрыва Лес казался Егору уютным, домашним, словно засаженный помидорами и укропом дачный участок. Вынырнув из кровяного пурпурно-фиолетового марева, он испытал несказанное облегчение: бледное сентябрьское небо над головой, растрескавшийся асфальт парковки, стена буйной зелени в тридцати шагах, и на её фоне – маленькая фигурка в плоской вьетнамской шляпе.

– Гляди-ка, дождался! – Бич посмотрел на часы. – Пятьдесят три минуты. А я-то думал, сразу свалит…

Проводник тоже их заметил. Он помахал на прощание карабином, повернулся и растворился в зарослях.

– Любопытно, а сколько он ждал? – Егор проводил вьетнамца задумчивым взглядом.

– В смысле? Я же сказал – пятьдесят три минуты.

– Уверен? В разрыве мы прошли километра полтора, причём по прямой. А здесь пятьдесят метров – и, что характерно, по той же самой прямой.

– И что с того? Он же предупреждал, что нельзя сворачивать.

– А что, если и время там, внутри, искажается в той же пропорции?

– Пятьдесят и две тысячи… хочешь сказать, Нгуен ждал нас только минуту?

– Ну да. Перед тем, как войти в Разрыв, я заметил – солнце стояло над той многоэтажкой.

– Так оно и сейчас там!

– А я о чём?

Бич изумлённо уставился на напарника.

– И этот человек попрекал меня безумными теориями?

– Не такая уж она и безумная, во всяком случае, после того, что мы видели в Разрыве.

– Ну, как скажешь, Студент. Вернёшься в Универ – сочинишь диссертацию, а сейчас давай поищем, где тут вход. С такой ногой я через ограду хрен перелезу.

Дверь нашлась в глубине арки, в десятке шагов от того места, где они вынырнули из Разрыва. Тяжёлая, дубовая, как и подобает солидному госучреждению, она не была заперта. Внутри повсюду виднелись следы поспешной эвакуации – разбросанные ящики, выпотрошенные коробки, рассыпанные бумаги, покрывающие мраморные плиты пола сплошным, шелестящим ковром. Посредине вестибюля пялился на входящих набалдашником дульного тормоза тяжёлый пулемёт на колёсном станке. На фоне окружающего запустения он выглядел чужеродно: ни пятнышка ржавчины на воронёной стали, ни следа патины на латуни крупнокалиберных патронов.

– Серьёзные тут служили ребята. – Бич наклонился, рассматривая свисающую из приёмника ленту. – В Курчатнике охрану несло ФСБ – секретный объект государственного значения, как-никак.

– Да оставь ты эту железяку… – недовольно отозвался Егор. Он стоял у большого информационного стенда. – Глянь, что я нашёл! План территории Центра. Вот и второй лабораторный корпус: налево, наискось, через сквер. Только бы не слишком сильно заросло, а то тащи тебя на закорках…