Борис Батыршин – День ботаника (страница 56)
– Потащишь, как миленький. Пошарь, тут где-нибудь наверняка есть пожарный щит.
– Это ещё зачем?
– Топор возьмём. Вдруг двери ломать придётся?
– Что-то тут не так… – Егор стоял посреди кабинета доктора физических наук Новогородцева, как сообщала никелированная табличка на двери. – В коридорах слой пыли в палец толщиной, а здесь – ни пылинки. Если бы не окна, можно подумать, что люди вышли минут пять назад!
На территории Курчатовского центра не было ни сплошных завес проволочного вьюна, ни стены деревьев, ни непролазного кустарника. Больше всего это напоминало Мёртвый Лес – высохшие растения, трава, давным-давно превратившаяся в бурый прах. И нигде ни живого листика, ни зелёной былинки. Не лучше было и в здании: окна, заросшие грязью настолько, что почти перестали пропускать солнечный свет, пыль, стены и потолки в неопрятных потёках плесени.
И вот – кабинет, прибранный, чистый, словно в нём только что произвели полноценную влажную приборку. И не какой-нибудь растяпа-лаборант, а пожилая, старой закалки, уборщица, из тех, что не пропустит ни пылинки, ни бумажки, ни пятнышка.
– Глянь, Студент!
Егерь стоял в углу, возле журнального столика с пододвинутыми к нему креслами. Наверное, подумал Егор, хозяин кабинета любил устраиваться в одном из них, чтобы побеседовать с такими же, как он, светилами науки. Отправлял секретаршу варить кофе – и не в пошлой кофемашине, а в медной джезве, на жаровне с песком и электроподогревом, а сам пододвигал гостю тяжёлую, толстого хрусталя, пепельницу.
«…кофе? Табак? Откуда эти запахи?…»
На столешнице – две крошечные чашечки с тёмной, почти чёрной жидкостью. Рядом пепельница, правда, не хрустальная, а малахитовая, с бронзовыми вставками. На краю – докуренная до половины сигарета. Над кончиком вьётся лёгкий голубоватый дымок.
Бич осторожно взял чашку.
– Не поверишь, тёплая… и курили только что, клык на холодец! Студент, что тут происходит, а?
– Может, здесь до сих пор люди? – предположил Егор и тут же понял, что сморозил глупость.
– Дверь разбухла, приросла к косяку, сам же топором поддевал! Разве что, где-нибудь здесь запасной выход или, скажем, техническая лестница…
Егор понюхал чашку – пахло свежесваренным кофе. Насколько он мог определить, настоящим мокко.
– Знаешь, мне почему-то кажется, что если зайти сюда через пару лет – сигарета будет точно так же дымиться и кофе не остынет.
– Может, пошли отсюда, а? – неуверенно предложил егерь. – Что-то мне не по себе.
– Нельзя. Вот теперь я точно уверен – то, что нам нужно, находится именно здесь. Что до людей, то давай хорошенько поищем. Может, и правда, потайная дверь?
Они потратили больше часа, простукивая стены, отдирая плинтусы и расковыривая ножами штукатурку там, где слышался гулкий звук. Единственной находкой стал небольшой сейф, вмонтированный в стену за профессорским столом. Сейф маскировало декоративное панно в стиле шестидесятых: атлетически сложенный молодой человек и девушка, поддерживающие символ мирного атома в виде грозди шаров, окружённых эллиптическими орбитами.
Егор осмотрел дверку сейфа, сверяясь со своими записями.
– Он самый! Вот, видишь?
В правом верхнем углу дверцы были выгравированы латинские буквы Bi.
– Химический символ висмута. Начинка сейфа состоит из него.
– Как у твоего контейнера?
– Точно. Вот, кстати…
Егор порылся в рюкзаке и достал коробку. Снял с шеи плоский, сложной формы ключ на цепочке и щёлкнул замком. Внутри было пусто, только стенки и дно выложены каким-то ворсистым материалом.
– Сейчас я попробую открыть сейф. Держи контейнер наготове, когда положу – сразу захлопываешь и два оборота. Ясно?
– Погоди, Студент, не так быстро. – Бич взял у напарника контейнер и сделал шаг назад, опираясь на костыль. – Не хочешь сказать сначала, что ты собрался сюда класть? Только не крути бейцы насчёт ветхих бумаг: я не слепой и вижу, что в эту коробку и пара тетрадей не влезет!
– Может, потом? Вот выберемся, и тогда, в спокойной обстановке…
– Нет уж! Пока не объяснишь, что к чему, я и пальцем не шевельну!
– Ну, хорошо… – молодой человек махнул рукой в знак того, что сдаётся. – Если совсем вкратце, то в сейфе флешки и жёсткие диски с данными по теме профессора Новогородцева. Детали мне неизвестны, но кое-кто считает, что это его эксперименты вызвали Зелёный Прилив. Или поспособствовали… до некоторой степени. Это гипотеза, ты же понимаешь.
– Шапиро намекал на что-то в этом роде… постой! – егерь смотрел на напарника с изумлением. – Ты сказал – флешки, диски? Так они же давным-давно протухли! В Лесу полупроводники и часа не живут, а тут – тридцать лет!
– А вот и нет. Видел значок на дверце сейфа? Эта технология создана за два года до Зелёного Прилива и есть надежда, что она реально защищает от негативного воздействия Леса. В повседневном использовании проку от неё немного – не будешь же носить скафандр с прослойкой из висмута? – но для наших целей годится.
Егерь провёл пальцами по буквам «Bi» на крышке.
– Значит, профессор знал, к чему приведут его эксперименты, раз заранее обзавёлся таким сейфом?
– Ничего это не значит. Сейф Новогородцеву презентовали коллеги из НГУ, это их разработка. Вот он и взял в привычку держать в нём самые важные материалы по своей программе. Когда мы об этом узнали, то изготовили спецконтейнер с такой же экранировкой. И если переложить в него флешки достаточно быстро, их содержимое не успеет пострадать. Конечно, за столько лет что-то могло испортиться естественным, так сказать, путём, но тут уж ничего не поделаешь, приходится полагаться на удачу.
– Крутишь, Студент. – Бич говорил решительно, без капли неуверенности. – Выходит, в Университет ты поступать не собирался, а явился в Лес специально ради этого?
– Скажем так: подавая документы на Биофак, я не до конца раскрыл свои намерения. И давай всё же отложим этот разговор? Правда, не время – вот выберемся, и, даю слово, отвечу на все вопросы.
Бич смотрел на напарника с нескрываемым подозрением.
– Не время, говоришь? Ладно, Студент, но имей в виду – если рассчитываешь выкрутиться, то лучше сразу брось эту мысль. Я с тебя ни с живого, ни с мёртвого не слезу, клык на холодец!
– Договорились, не слезай. А сейчас – подойди поближе и держи контейнер наготове. Когда открою сейф, у нас будет секунды полторы, не больше.
VI
Очередная гайка – крупная, рыжая от ржавчины, с куском грязного бинта, продетым в дыру, канула в Разрыве шагов за десять до куска бетона, обозначавшего край тротуара. Следующая угодила в кустарник и повисла, зацепившись за колючую ветку.
– Ну вот, вроде выбрались… – подвёл итог егерь, когда улица генерала Берзарина, обозначавшая границу Большой Чересполосицы, осталась позади. – Ногу бы перевязать – чувствую, сильно кровит. Пока дотопаем, вся штанина намокнет.
– А куда мы топаем, не секрет? – осведомился Егор, разрывая индивидуальный пакет. Полтора десятка упаковок в хрустящей коричневой бумаге нашлись на первом этаже лабораторного корпуса, в комнатёнке со стеклянной дверью, отмеченной красным крестом.
– Да какие секреты… Хорошее место, уютное, тебе понравится. Отдохнём, пообедаем, рану мою обработаем нормально. Я-то рассчитывал к вечеру быть на Поляне, да, видать, не судьба. Ничего, с утречка высвистим Колю-Эчемина, а там видно будет…
Повязку действительно пора было менять – марля набухла, пропиталась кровью, из-под неё по ноге стекали и застывали неровными дорожками многочисленные струйки.
– Повезло… – Егор протянул напарнику пузырёк с бурым порошком. – Чуть глубже – и задело бы бедренную артерию, истёк бы кровью. А так, похромаешь недельку, и всё. Если, конечно, заражения не будет.
– Заражения в Лесу редкость. – Бич затянул кончики бинта узелком. – Ну вот, пару часов продержится.
– Кстати… – Егор спрятал оставшиеся индивидуальные пакеты в рюкзак. – А на территории Курчатника эЛ-А действует? Может, там как на ВДНХ или в Университете? Все признаки налицо: аномальной растительности нет, даже завалящего проволочного вьюна – и того я не заметил. А как было бы хорошо: железная дорога рядом, река, Серебряный Бор… Отличное место для исследовательской базы!
– Ага, рядом. А заодно – Большая Чересполосица с упырятником.
– Зато какие открываются возможности! Разрывы, кабинет этот, застрявший в прошлом… Да за одну возможность изучить реальные, а не теоретически смоделированные пространственно-временные искажения, любой физик душу позакладывает!
– То-то что душу. – егерь встал, опираясь на костыль. – Вроде ничего, терпимо… Учёные, Студент, они разные бывают. Вон, в упырятнике тоже, говорят, ученые… Это надо ещё сто раз подумать – допускать их до этих твоих «искажений», или наоборот, гнать поганой метлой? А то ведь такого наискажают – Чернолес за счастье станет.
Он потянулся за штуцером – и замер в неудобной позе.
– Тихо, Студент. По ходу, мы не одни.
– Что? Где? – Егор вскочил и заозирался по сторонам.
– Метрах в семидесяти к югу. Четверо… нет, пятеро, все вооружены. Идут медленно, сторо̀жко.
– Может, попробуем оторваться? Видеть они нас не видят, можно как-нибудь по-тихому…
– По-тихому – с этой-то клюкой? – Бич с отвращением тряхнул костылём. – К тому же они, похоже, знают, что мы где-то рядом.
Ждали, и теперь радуются, сволочи – аура аж искрит… Нет, Студент, поздняк метаться – выследят, догонят и прижмут в пять стволов. Мы с ними в другую игру сыграем. Давай-ка, тихонечко, отползай в те кустики и затаись.