Борис Баклажанов – Похищенный (страница 7)
– Хорошо… Сейчас нам главное понять… – он понизил голос. – Есть ли смысл в миссии? Получится ли что-то? Он нас… понимает?
– Майор! – Котёночкин округлил глаза. – Не… не надо так говорить. Сами знаете, кто может услышать…
– Знаю! – прорычал майор, и резко отвернулся. – Всё я знаю. Так что насчёт дуны?
– Дуна разумен, – кивнул биохимик. – Контакт должен произойти. Тем более что способ его общения… это… чувства. Боюсь, что он сумеет узнать о нас такое… чего мы сами о себе не знаем. Определённо: миссия имеет смысл.
Как только майор собрался обсудить дальнейшие планы, в его мысли стрелой вонзилась идея, от которой закружилась голова.
Дуна может понять нас лучше, чем мы… Он способен анализировать, считывать эмоции… Вполне возможно, что он обладает большим потенциалом, чем показалось во время наблюдения.
А значит…
Дуна может прочитать любого. Даже самого скрытного из людей.
Майор Полов вдруг растянулся в хитрой улыбке. Веснушки из круглых превратились в овальные, верхняя губа обнажила десну.
– Мы обязаны наладить контакт. И не просто «контакт», а такой, чтобы этот чёртов дуна доверял нам! В ближайшее время я к нему наведаюсь. И… подскажите: агент Иванов уже посещал нашего гостя?
– Не знаю, – ответил Котёночкин. – можно посмотреть по камерам. Или… спросить?
Майор кивнул, – Понял.
Прикрыв глаза ладонями, он погрузился с головой в новую и такую манящую мысль.
– Долматова. Остановитесь.
Полина Максимовна замерла. Позвавший её голос был низким и бархатистым. Он не кричал, не злился и даже не приказывал. Однако в его тоне чувствовалась угроза…
СИЖ не до конца понимала, какую роль в миссии играет этот странный агент Иванов, однако кое-какие догадки у неё были.
Кто-то из верхушки.
А если это правда – ни в коем случае не стоит переходить ему дорогу. Да, что уж дорога? Даже смотреть на него не стоит – вдруг, неверно поймёт? Замерев прямо у входа в научный отсек, Полина, не оборачиваясь, спросила:
– Чем могу помочь?
Агент обошёл её со спины. Посмотрел сверху вниз, и улыбнулся.
– Вы были у нашего подопытного.
Как же он высок… – подумала она, – Так не типично для азиатов…
И для восприятия Полины тоже. С самого детства она была одной из самых высоких девчонок в любом коллективе – ещё в подростковом возрасте доросла до ста восьмидесяти трёх сантиметров. Она любила свой рост, длинные ноги, и никогда по этому поводу не комплектовала. Однако привыкла удивляться, когда встречала человека выше себя. Как правило, окружающие её люди были ниже или же одного с ней роста.
А этот агент…
– Да. Передала ему справки.
– Ну, ладно, майор… – вкрадчиво начал он. – но вы… учёная, умная женщина… Чего ради ему эти бумаги? В туалет если только сходить?
– Вы о чём? – скромно уточнила она.
– Как он может выучить алфавиты, если не знает не только букв, но и их произношения?
– Вы правы, агент. Разумеется, мы это понимаем. Просто для начала… после похищения… не стоит начинать обучение. Ему нужно привыкнуть к окружающей обстановке. Если бы мы сразу начали на него наседать… Неизвестно, как он отреагировал бы. Поэтому… пускай для начала покопается в простых бумажках. А когда вылетим в открытый космос… Плотно займёмся обучением.
– Как интересно… то есть, боитесь, что дуна испытает стресс? А сам факт похищения, думаете, как ему? По нраву?
– Мы долго изучали этот вид, агент. И… как бы странно это не звучало: да. Ему это по нраву. Дуны очень любопытные создания… А ещё совершенно не агрессивны. Он… не воспринимает это как «похищение». Для него это новый интересный опыт. Он воспринимает это… как приглашение.
– В таком случае, почему бы не начать обучение сейчас?
– Он пока не всё изучил в своей… комнате. Ему нужно проанализировать каждую мелочь.
– Тогда зачем ему эти бумажки?!
– Они, скорее, для удобства в будущем… Вы… м-м… дело в том, что начинать сходу обучение нельзя, но и оставлять его совсем без информации тоже. Бумаги – идеальный, для нашего нынешнего положения, вариант.
– Зачем ждать вылета? Чего вы боитесь, СИЖ? Что он проявит агрессию?
– Нет… вернее, не совсем. Я боюсь, что когда начнётся обучение… ему станет скучно. Он решит, что мы слишком примитивны, и… захочет вернуться домой. А если захочет – вернётся. И хотя дуны совершенно лишены агрессии, – очень сильны физически. Мы не сможем его удержать… А когда окажемся в космосе – ему попросту некуда будет идти.
Агент поморщился, но, вероятно, ответ принял, – Вы были у него… – повторил он. – И с ним общались.
Она не ответила – сил хватило лишь на то, чтобы заставить голос не дрогнуть тогда, когда ответить придётся.
– Вы же знаете о камерах там, верно?
– Конечно…
– И о том, что они прекрасно пишут звук?
– Да, агент.
Он улыбнулся – едко, словно собирался отвесить сальный комплимент, – Как пообщались с дуной, СИЖ? Хорошо поговорили?
Она опустила голову. – Я… да, я понимаю, что это… глупо.
– Я слышал. Я слышал как вы это сказали. А ещё услышал ваше истинное мнение о миссии.
У неё закружилась голова, – Агент…
Он резко махнул рукой давая понять, что оправданий выслушивать не собирается.
– Полина Максимовна, вы же знаете, что пилотам не разрешено находиться там, где мы держим инопланетянина?
– Я знаю это, агент. Разумеется, знаю. Доступ в тот отсек есть лишь у нескольких человек.
– Отлично, – он ухмыльнулся. – Не удивляйтесь, когда по прилете наши очаровательные близнецы-пилоты куда-то пропадут.
Всё же, голос её дрогнул: – Ч-что?
– И так будет с каждым, кто нарушит правила.
– Агент, я…
– Если не желаете лишиться большей части экипажа, будьте любезны, следите за помещением с дуной. Какого чёрта туда так легко зайти?
– Простите, но я не отвечаю за…
Не позволяя ей договорить, он резко развернулся.
– Вернитесь к работе, СИЖ Полина Максимовна.
– Л-ладно.
– Удачи.
Он ушёл так же тихо, как и появился за её спиной.
Оказавшись в научном отсеке, Полина сумела выдохнуть. Несколько раз огляделась, и только тогда позволила себе стиснуть от раздражения зубы – как же надоело это терпеть!
Несколько учёных (тех, кому пока недозволенно видеть дуну) бросили на неё слегка пренебрежительные взгляды.
Даже здесь расслабиться не удастся! Кто знает, сколько «ушей» есть у агента на этом корабле? Полина стряхнула с бёдер несуществующую грязь, и попробовала улыбнуться.