Борис Баклажанов – Похищенный (страница 6)
Она слабо улыбнулась, и сказала: – Прости…
Он поймал себя на странной мысли: этот инопланетянин… извинился. Он знал такое понятие как «извинения», разумеется, ими пользовались почти во всех мирах. Это обычная практика, и на деле удивлять не должна, но он-таки удивился.
За что извиняться? Можно было бы решить, что конкретно этот гуманоид не хотел дуну приглашать, но…
В нём чувствовалось очевидное благоговение.
Дуна повторил:
– Прости!
СИЖ подошла ближе, – Ты же не понимаешь… – прошептала она себе под нос. – Чёрт!
Инопланетянин вдруг повернулся к дуне спиной, нажал на какие-то кнопки в стене, и спустя относительно недолгое время протянул что-то дуне.
Он умилился.
Как же взять это нечто, если он отрезан стеной? Быть может, он хочет, чтобы дуна… вышел сам?
Однако он не успел ничего предпринять. Пришелец резко опустился куда-то вниз, опять принялся стучать тонкими пальцами по кнопкам, и у пола отворилась небольшая дверка.
Просунув дуне кипу бумаг, он быстро запер дверку. Поднялся, осмотрел его, и…
Глаза его округлились.
– Чёрт! Чёрт! Идиоты!
Он в очередной раз бросился к каким-то приборам. Забарабанил пальцами, и, о, чудо! Яркий свет мигом погас, погрузив дуну в привычный сумрак розовато-серого цвета.
Он почувствовал неимоверное облегчение. Хотел погрузиться в себя, но не посмел – пока пришелец здесь надо попробовать наладить связь.
– Извини! Они… забыли. Не знаю! – СИЖ прикусила нижнюю губу. – Может, не подумали, что ты не привык к такому свету. А может… – обе руки она раздражённо погрузила в волосы, – Сплошные проблемы! Эта миссия и без того не имела шанса на успех. А с такой подготовкой…
Полина Максимовна встряхнула головой.
– Ты же… не поймёшь. Зачем объяснять? Лучше…
Прикрыв глаза, она расставила ноги шире и вытянула руки вперёд. Коснулась ладонями стекла.
Дуна заворожённо смотрел на пришельца.
Нет… Рано делать выводы.
Когда инопланетянин принял эту странную стойку, дуна отчётливо почувствовал её послание.
Человек догадался! Послал эмоцию!
Вернее… попробовал. Дуна ощутил на себе что-то вязкое. Не очень приятное, с нотками стыда и смущения. Однако в этом наборе присутствовало то, что отличало этого гуманоида от других – уважение. Смесь эмоций напоминала момент в Пору Ветров: когда ветер доходит до пика, глаза жжёт от пыли, а ноги почти перестают касаться земли. В такие моменты хочется как можно скорее оказаться дома, однако в то же время нет презрения к такой поре – лишь восхищение.
Сумев распознать послание пришельца, Дуна ответил лишь:
– Прости!
Она открыла глаза. Указала рукой на кипу бумаг, показала какой-то странный жест, и вновь принялась отправлять дуне послание.
Второе получилось хуже первого. Он сумел лишь распознать, что чувство посвящено еде и питанию, и решил ответить лаконично:
– Луч!
Губы пришельца странно растянулись. Кончики приподнялись, можно было заметить что-то розовое внутри рта.
– Луч здесь не работает… – в полголоса сказала Полина. – И зачем я продолжаю говорить? Как же глупо…
Указав в последний раз на кипу бумаг, пришелец покинул помещение. Дуна отошёл немного в сторону.
Еда…
Если верить эмоциям, во время которых она напрягала голосовые связки, можно подумать, что они голодны. Но подойдёт ли им местная пища? Дуна уверен не был. Немного поразмыслив, он-таки сделал то, чего от него, очевидно, ждали.
Взял в руки до смешного допотопные бумаги, и вместо прочтения попробовал анализ.
Тишина.
Придётся обратиться к глазам.
Он пробежался по исписанным механизмом страницам.
Какие-то странные символы… Их было много, и каждый сильно отличался от предыдущего. Были целые наборы этих символов – и каждый из них уникален. Вскоре он перешёл на новый уровень – символы собирались вместе, и представляли собой некую смесь. Рядом с ними были изображены картинки. И хотя дуна не мог их проанализировать, был рад, что они позаботились об изображениях – так куда легче.
Он легко распознал картинку с изображением сна, общения гуманоидов, и пищепринятия.
Только вот… как произносятся эти самые символы не знал… Придётся дождаться следующего подарка от пришельца.
Определённо, дуна был заворожён.
Майор Полов убрал лизун в карман. Толстым пальцем ткнул в панель, и когда связь наладилась, недовольно пробубнил:
– Все отдохнули? Жду на мостике в течение минуты.
– Местной, майор? – голос инженера был ехидным.
– Земной. Отключаюсь.
Убрав палец, он тяжело вздохнул.
Меньше чем через минуту дверь с лёгким шипением поползла в сторону. Майору не нужно было оборачиваться, чтобы угадать вошедшего.
– Котёночкин, доложить обстановку.
– Как вы узнали, что это я?
Майор Полов обернулся. Светлые глаза сверкнули, рыжие брови почти упали на глаза.
– По походке.
Котёночкин почесал затылок, – М… ясно. Так, что касается «обстановки»…
– Быстрее.
– Наша дуна на борту. Помещена в свой отсек, занята изучением округи.
– С ним кто-нибудь уже контактировал?
– Только СИЖ. Она должна была передать алфавиты и примитивные словестные конструкции. Хотя мы ещё не взлетели, – время начать обучение.
– Это так. Только СИЖ? И… как прошёл контакт?
– Не знаю. Я с ней не общался после этого. Наверное, она занята рапортом.
– Вы наблюдали за ним? Камеры работают?
– Нет и да. Не наблюдали, но камеры в норме.
– Откуда знаешь, если не наблюдали?
– Я проверял, – ответил только что вошедший инженер.