Борис Баклажанов – Похищенный (страница 5)

Всё-таки… странно, что не удалось прочувствовать местность. Дома дуна привык к тому, что ощущения – лучший путеводитель, справочник и гид. Когда он бывал в новых местах, не нужно было гадать или спрашивать кого-то о том или ином помещении – на все эти вопросы отвечали стены. Не в привычном – для землянина – понимании «отвечали», а в понимании дун. Прикрывая глаза в новом месте можно почувствовать такое…

Если в месте когда-то сделали великое открытие – стены передадут это ощущением. Если недавно здесь случилась связь двух (или больше…) дун – стены скромно об этом сообщат. Если родилась новая жизнь – новая дуна – обязательно похвастаются.

Стены, потолки или – обобщая – помещения, разумеется, не были живыми. Но они умели слушать, а в понимании дун – впитывать эмоции. Так что дуна сильно удивился, когда понял, что не может прочитать это место.

Почему?

Вообще-то, ответ он понимал – вероятно, материал этих стен и космолёта в целом сильно отличается от материалов его мира. А инопланетяне – сильно отличаются от дун. Да, он ощущал их эмоции, мог понять, что творится в их головах. Однако их эмоции были так примитивны, а мысли в головах, вероятно, так просты… вряд ли их хватает на то, чтобы пропитать собой ту или иную местность.

Вспоминая всё то, что знал о предках, дуна попробовал воспользоваться анализом прошлых поколений – такое простое и примитивное…

Осмотреть.

Отключив боль, он принялся осматривать помещение, в которое его поместили. За прозрачной стеной виднелись какие-то странные приборы. Всё белое, яркое, грубое и с очень острыми углами. Эти странные пришельцы действительно любят углы. В том, другом помещении вид на который открывался, виднелось несколько кресел. Дуны креслами не любили пользоваться, но в некоторых домах имели. Им удобнее стоять, чем сидеть.

Он решил позже осмотреть то странное помещение, и сосредоточился на том, где был заперт.

Да… он действительно был заперт.

Однако так же прекрасно понимал, что это самое «заперт» ему совершенно не помеха. Если захочет уйти – уйдёт. Но он не хотел.

Сзади него расположилось до умиления скромное ложе. Насколько скромное, что он даже не сразу заметил. Каркас на четырёх низких ножках и нечто тонкое мягкое сверху. Как и многие гуманоиды, дуны нуждались в отдыхе и сне. Однако вот так примитивно и просто они не отдыхали – зачастую спали стоя, погружаясь в мысли. А чтобы… лечь… Такое, разумеется, тоже бывало, но случалось не чаще, чем использование кресел. Дуна опять почувствовал что-то вроде умиления. Ах, как они заботливы! Вероятно, сами любят расслабить тело в таком положении, и решили, что дуна окажется таким же.

Однако кроме тусклых оттенков умиления он почувствовал и иную реакцию. Они… прилетели. Прилетели, приземлились, и пригасили (да, дуна думал, что его пригласили) на борт своего космолёта. Прежде чем делать такое предложение аборигену, неужели они не догадались, что ему не особенно нужно ложе? Они… не следили? Или следили, но из ряда вон плохо?

Это – нерациональный подход.

Вместо ложа лучше бы разместили его в помещении с прозрачным выходом не внутрь космолёта, а наружу. Или бы дали дрэньяж – церемониальную стойку дун. Так и время скоротать можно, и отдохнуть, и узнать нечто новое.

Он продолжил осматривать своё (его ли?) помещение. В углу расположилось что-то… странное. Однако дуна сумел догадаться – это для отходов жизнедеятельности. Туалет! Немного напоминал тот, что находился у него дома. Интересно, они специально поместили что-то, что напоминает дом или это лишь совпадение, и они пользуются такими же устройствами? Рядом с ним он обнаружил подвесную чашу с какой-то трубкой. Подошёл, попробовал включить (открыть?), но ничего не произошло.

Резкий хлопок заставил отвлечься.

– Как достал этот чел! – гуманоид порывисто зашёл в помещение.

Невысокий человек с пушистыми мелкими волокнами на голове в странных одеждах резко развернулся. Вслед за ним зашёл точно такой же пришелец. Буквально точно такой же. Конечно, какие-то различия были, но по сравнению с теми, кого он уже видел, различия те были совершенно незначительными. Зашедший позже кивнул головой.

– Ага. Противный. И как майор только допустил его на борт?

– Не знаю… но это странно.

Он почувствовал от обоих уже ставшие привычными примитивные эмоции. Раздражение, возмущение и нетерпимость – ощущались они как закипающий в груди огонь.

– Он не может нами командовать! Не имеет права! Предлагаю в следующий раз сказать, что…

Он резко замолк.

Встретившись взглядом с дуной человек, не отрывая глаз, потянул руку к брату.

– Эй… – шепнул он, – Ты знал, что… это здесь?

– Откуда?! – второй сглотнул подступивший ком. – Мы же пилоты! Нам такого знать…

Дуна решил времени не терять – приблизился к прозрачной стене, и протянул к ним обе ладони. Отправлять эмоциональные сигналы не стал – одного раза хватило, чтобы осознать бессмысленность затеи. Вместо этого вновь прочистил голосовые связки.

– Пилоты! – объявил он.

Голос его напоминал бурю. Мгла, накрывающая океан перед ураганом. Раскатистый гром. Пилоты отшатнулись, но не ушли. Интерес и им ведом…

– Кажется… нам здесь быть нельзя… – прошептал второй.

– Да, но…

Первый недоговорил, и, словно повторяя за дуной, прочистил горло.

– Ты… нас понимаешь? – спросил он.

– Понимаешь! – повторил дуна не просто ради того, чтобы повторить, а потому что анализ эмоций инопланетянина помог распознать значение слова.

Он действительно понимал.

– И… как тебе… мы?

Дуна понял вопрос. Понял, но верного ответа не нашёл – языка не знал.

– Понимаешь!

– Ты знаешь о том, кто мы? Тебе знаком… наш вид?

Он почувствовал, что его собеседник начинает закипать.

Из-за чего? Что дуна сделал не так? Совершенно неясно… Однако ясно одно: этот гуманоид не рад встрече.

– Считаешь себя лучше, да? – его губы растянулись в презрительной усмешке, – А тебе не кажется, что времена изменились? Жертва стала хищником!

– Эй! – второй пилот дёрнул брата за рукав, – Мне кажется, он нас не понимает… не надо с ним ругаться…

Дуна заинтересовался говорящим. Они были так похожи. Наверное, даже имели идентичную ДНК… Правда не смотря на одинаковые лица, было в них сильное различие – эмоции. Если первый чувствовал презрение и даже некоторое превосходство, то второй был скромнее, и, вероятно, мнение брата не разделял…

– Я и не собирался с ним ругаться, – он вдруг воровато огляделся, и понизил голос. – Ладно… может, ты и прав. Давай попробуем выяснить, на кой-чёрт нам он нужен?

– «Нам»? Нам-то не нужен… нужен… им.

– «Им»?

– Ну… им… – близнец скосил вверх глаза.

– Какая разница? Неважно кому, – важно зачем! Тебе неинтересно?

– Наверное, опыты какие будут делать… Кто их знает? Такие… люди… сильно от нас отличаются…

– Опыты они могли бы провести и здесь – на корабле. Зачем брать его с собой на Землю?

– Не знаю… И, если честно, думаю, что знать не хочу. И тебе не надо. Как говорится, меньше знаешь…

– Крепче спишь.

Ледяной голос заставил вздрогнуть даже дуну. Дверь хлопнула, и в помещении оказался гуманоид. Он сразу узнал в нём того, кто провожал его до космолёта. Третий… он сразу ему понравился – на данном этапе дуна думал, что между ними есть что-то общее. Он с интересом посмотрел на вошедшего.

– Полина Максимовна, мы…

– Вас здесь быть не должно! – отрезала она. – Не должно!

Её голос сочился недовольством. Похожие между собой пилоты прижались друг к другу от очевидного страха.

– Вон отсюда!

Не став спорить, пилоты бегло вышли, всё так же друг к другу прижимаясь. СИЖ жадно втянула носом воздух и помассировала виски, прикрыв глаза.

Дуна наблюдал.

Какой интересный инопланетянин! Теперь, когда странного костюма на нём не было, он сумел рассмотреть детальнее. Рост как у самой маленькой из дун, тело стройное и мышечное, кожа светлая – почти белая. Странные волокна на голове были и у неё – иссиня-чёрные, длинные, слегка подкрученные на концах. Над губой было странное тёмное пятно – дуне пришлось по нраву. Теперь на инопланетянине был другой костюм – светло-голубой, обтягивающий неясные для дуны выпуклости. Он подался вперёд, привлекая внимание гуманоида.

Когда Полина заметила, что за ней наблюдают, резко выпрямила спину, и невольно поджала губы. Дуна почувствовал страх. Но…

Небанальный.

Он был не чистым – с очевидными примесями. Любопытство, восхищение, волнение. И… стыд?