Борис Баклажанов – Похищенный (страница 4)
Второй рванул обратно к космолёту, третий потерял равновесие, а первый…
– Хватай!!! Тащи в корабль!!!
Он почувствовал изумление. Кричит… плохо ли это? Судя по эмоциям – вероятно. Первый гуманоид сделал шаг, однако, скорее всего, не учёл местной гравитации. Он потерял равновесие, и начал медленно падать.
Дуна стоял неподвижно. Наблюдал.
А к тому моменту второй взял себя в руки, вернулся, и крикнул в ответ:
– Майор! Без резких движений! Медленнее и твёрже!
– Хватай, идиот!!!
Все трое шли в его сторону. Дуне оставалось лишь…
Наблюдать?
О том, чтобы уйти – не думал. Уж слишком интересно. Что будет дальше?
Трое незнакомцев приближались к нему всё ближе и ближе. Делали они это медленно – даже для дун медленно. Тем более, судя по тембру и эмоциям, они торопились. Но он их не осуждал – понимал, как может удивить чужая гравитация. Желая помочь, он сделал шаг ближе.
На лице первого гуманоида отразилось нечто странное – нижняя часть сжалась, нечто над глазами почти на них легло. Он крикнул:
– Он наступает! Взять в руки оружие!
Второй же замер на месте. Он ощущался странно – словно прохладная жидкость холодным днём. Третий… Третий продолжал удивлять дуну. Как же сильно он отличался…
Если эмоции и внешность первых двух можно сравнить с квадратом, то третий поход на овал – границы мягкие, бархатные. Первые двое – Пора Ветров, третий – Пора Тепла. Он(а) тоже подал голос:
– Нет! Он не нападает! Он интересуется!
Голос сильно отличался от сородичей. Наконец, он догадался – это другой вид! Сравнив незнакомцев с собой, он предположил, что первые двое – хищники, а третий – травоядный. Тогда неудивительно, что последний понравился ему сильнее. Что-то знакомое всегда ближе разуму. Когда дуна остановился напротив, и в очередной раз вытянул руки в знаке приветствия, они…
Они набросились на него. Первый с диким воплем набросил на дуну какую-то светящуюся ткань. Второй обхватил руками, третий же оказался сзади, и толкнул его в спину.
Дуна… откровенно говоря, удивился.
Однако сопротивляться не стал – напротив, даже помог незнакомцам своей покорностью. Странная ткань оказалась вовсе не тканью – была жёсткой на ощупь и представляла собой нечто электрическое. Он почувствовал физическую боль, но ради их блага отключил ощущения – все умели так делать.
Дуна не определил ткань как что-то опасное для организма, потому и поддался. Они принялись толкать его в сторону корабля. Шли медленно… Даже ему надоело. Поняв, что незнакомцы не справляются, он сам стал толкать их ближе к космолёту.
Страх… кристальный страх отныне разил от каждого из гуманоидов. Он начал чувствовать себя дурно. Перестал считывать их, выключил боль, и позволил себя уволочь.
Майор Полов стянул с себя ненавистный костюм. В нём было жуть, как неудобно, всё тело чесалось от биологической подложки. Майор ненавидел такие вещи! Когда он привёл себя в порядок и вышел на мостик, агент Иванов приказал остальным членам экипажа:
– Оставьте нас.
Пилот и его помощник переглянулись, но спорить не стали – быстро покинули узкое помещение мостика. Бортинженер же, напротив, позволил себе спросить:
– Надолго? Мне ещё следует кое-что…
– Выйти всем. Кроме майора, – скомандовал агент.
Проводив бортинженера взглядом, майор поморщил нос.
– Вам не следует так общаться с моими людьми.
– У вас здесь нет «своих» людей, – прошипел он. – Вы понимаете, что творите, майор? Осознаёте, насколько отвратительно справились с заданием?
От надменного тона агента у майора закружилась голова. Он почувствовал, как покраснело лицо. Поджал губы, и постарался придать голосу хотя бы подобие спокойствия:
– Но справился. Разве не это главное?
Агент Иванов сузил глаза, – Вы вообще понимаете, насколько для нас важна эта миссия? Вы хотя бы осознаёте, чем чреваты подобные ошибки?! Вы, майор, в принципе, в курсе, где находитесь?! Это вам не земная войнушка!
Майор Полов не спешил отвечать – лишь задумчиво смотрел на агента. Высокий и стройный, с широкими плечами и идеальными чертами лица. Глаза глубокого чёрного цвета, брови ровные – словно агент их подрисовывал. Но даже если и так – смог бы сделать настолько идеальные брови? Хм… Скорее нет, чем да.
Майор Полов знал – все эти штучки не так просто даются… Жена часто сетовала на неких «мастеров», которые то и дело «делают не то и не так!». Даже дочь, что, казалось, совсем недавно мирно спала в люльке, уже переросла эру беззаботного детства, и вступила в сложный мир девочки-подростка. То с волосами что-то начудит, то захочет немыслимое – «сделать что-то с губами». Кошмар! Увидь дочь брови агента – наверняка бы спросила, как ему удалось добиться такого эффекта. Агате – дочери майора – собственные брови никак не давали покоя. Майор Полов до сих пор помнил тот ужас не только в глазах ребёнка, но и над ними. На вопрос: «Что с твоими бровями?» она, шмыгая носом, ответила: «Краску передержала…». Так что…
Можно сказать, что майор разбирался в хороших бровях. А вернее: знал, что так просто они не даются. Как и идеальное лицо… Агент Иванов словно сошёл с обложки агитационных журналов. Ни морщинки. Ни единой морщинки! На вид ему было не более тридцати лет. Но разве в таком юном возрасте возможно дослужиться до подобной миссии?
Определённо нет.
Разумеется, можно списать это на загадочные азиатские гены, которым часто приписывают медленное старение. Однако…
В любом случае: чтобы иметь такую внешность нужно над ней старательно работать. Вряд ли останется время на секретную правительскую службу…
Так кто же он такой?
– Майор?!
Полов дёрнулся, как от пощёчины. Засунув гордость туда, откуда, возможно, выхода нет, ответил покорным тоном:
– Я всё осознаю. Важность миссии «Алёша» и все возможные риски.
– Тогда как вы допустили, что подъёмный луч вышел из строя?!
– Он не «вышел из строя», агент. Подобную ошибку было сложно просчитать. Это чисто биологический фактор. Что-то… нечто местное заглушило работу луча. Вы же знаете: даже не удалось выявить причину.
– Замечательно! Каким именно органом, майор, вы выбирали учёного на борт?! – голос его гремел от раздражения.
Майор Полов поморщился, – Котёночкин один из лучших учёных, которых я знал. И… – он дотронулся до подбородка. – и… вообще-то… думаю ваше… кхм, начальство не допустило бы того, чтобы на борт поднялся кто-то неподходящий. А взять ещё пару человек возможности не было – миссия секретна. Впрочем, вам это должно быть известно лучше, чем мне.
Обеими руками «Иванов» пригладил прямые зачёсанные назад чёрные волосы – и без того идеальные, стоит отметить. Вздохнув, он сказал:
– Надеюсь, вы так же осознаёте, какое наказание понесёте, если что-то пойдёт не так.
– Дуна на борту. Разве так уж и важно как именно мы его сюда доставили?
– Это важно! – прошипел он, – Это
– Даже не подозрева-аю… – словно пропел майор.
– А вы попробуйте, – стиснув зубы сказал он. – Попробуйте представить эту сумму. А следом, на другую чашу весов, положите цену своей жизни. Что перевешивает?
– Я сделаю всё, чтобы остальная часть миссии прошла гладко.
Агент Иванов без слов покинул мостик. Шаг его был широким, выдавал раздражённость даже лучше, чем шипящий – словно змеиный – голос. Как только майор остался один, – достал из кармана лизун. Сразу мять не стал – перед этим вытер потные руки о штанины.
Что же…
Следует хорошенько выбрать того, с кем можно обсудить агента Иванова. И по прилете домой обязательно выяснить, как его
Прикрыв глаза, он сосредоточено старался почувствовать окружающий мир. От напряжения кровь теплела так быстро, что напоминала раскалённую почву. Глаза болели от яркого света, от него же кожа начинала зудеть. Он мог бы отказаться от собственных ощущений, временно отключить, как делал всегда, когда чувствовал физические неудобства. Но все силы уходили на анализ нового мира.
Мир…
Разве можно назвать это миром? Скромное и очень (
Это странное место. И зачем пришельцы его сюда поместили?
Он закрыл уши обеими руками, чтобы посторонние звуки перестали отвлекать от ощущений. Напрягся всем телом, кровь почти забурлила от потери сил, и…
Ничего.
Признав своё поражение, он открыл глаза.
Яркий (