Борис Баклажанов – Костенька, зачем? (страница 9)
– Но ты ведь… сова? То есть… женский род…
– У-у…
– Пока я тебя выхаживаю, я буду звать тебя…
Придумать имя он не успел. Услышал знакомые голоса откуда-то со стороны деревни. Сердце его сжалось от страха, виски от волнения запылали адским – или божьим? – пламенем. Он прижал сову к себе, и, не вдумываясь, расстегнул куртку, чтобы попробовать её спрятать.
– У-у-у! У!
– Прости, милая… Наверное, я задел крыло. Потерпи. Это ненадолго! Надеюсь, мы их минуем…
Он двинулся вперёд, но прошёл немного. Замер, чтобы прислушаться.
– Я… дети… не… кто ещё… де… он это! это он! Я… в лесу!
Голос бывшей учительницы он узнал бы из тысячи. Выбросив мысли о миссии, он рванул в сторону храма со скоростью дикого оленя. Какие бы планы не были у Бога на Константина, в данный момент миссия его была мелкой: добежать до дома до того, как там объявятся
Первая ложь
Из лжи, в которую мы верим, произрастают истины, которыми мы живём
Сова под курткой сидела спокойно. Тело её было мягче любой подушки, тепло согревало. Константин не был уверен, что – если не успеет – Тамара не заметит странную выпуклость в районе груди, потому шёл так быстро, как только мог. Может, стоило перейти на бег, но… было ощущение, что бег куда заметнее торопливой ходьбы. Наконец, он увидел родной храм.
– Здесь мы будем жить! – он запнулся, – То есть… тут я живу, а тебя буду выхаживать. А потом ты полетишь домой. Или… – он махнул рукой, и ускорил шаг.
Константин поднялся на холм и зашёл на территорию церкви. Дом был так близко! Однако в тот момент, когда он почти коснулся двери, услышал:
– Костенька! Дорогой наш! Где же ты был?!
– Константин, постойте! Мы вас искали всё утро!
– У…
Кажется, до его проблем сове не было совершенно никакого дела. Он не сможет обмануть этих дур, если секретная
– Батюшка! – от удивления Тамара споткнулась, и чуть не упала, – Что… Что вы. Эй!
Марья успела поймать спутницу, хотя и сама была не в меньшем шоке. Может, она бы даже подумала, что это ей чудится. Всегда спокойный собранный и, главное, дружелюбный священник дёрнулся, и вихрем побежал в сторону храма, словно какой-то воришка! Бежал он так быстро, как люди его возраста не бегают. Снег из-под ботинок рассыпался пылью, одна рука неестественно крутилась, а вторая была прижата к груди. Марья и Тамара побежали за ним. Зачем? И сами не понимали – это было схоже с инстинктом. Если от вас убегают, значит… нужно догнать. Запыхавшись, Марья прокричала:
– Постойте! Мы хотим просто спросить!
К удивлению лекаря бойкая старуха вырвалась вперёд. Она без умолка кричала Константину в след, и очевидно собиралась его не только поймать, но и наказать за непослушание. Дверь храма хлопнула раньше, чем Тамара успела его схватить. Хлопок тот стал отрезвляющим – Марья выдохнула, на секунду ускорилась, и схватила Тамару за плечо.
– Стойте!
– А? – Тома остановилась, тяжело дыша, – Он… это он…
– Подождите. Отдышитесь…
Слушаясь, Тамара опёрлась руками о колени, глядя себе под ноги. Марья поправила шапку, и сказала:
– Это… было странно. Что с ним?
– Его… зама… заманили… – она никак не могла отдышаться, – Но… душа его не так черна… не смог убить… мы… можем… его можно спасти! Он же… свя…
– Не продолжайте… я поняла. Значит, демон его заманил, но душу забрать не смог, и-и? Отпустил?
– Д-да… но… ненадолго.
– И что вы предлагаете делать?
– Брать храм штурмом. – она разогнула спину, – Идём.
– Но, Тамара! – Марья опять схватила старуху за руку, – Очевидно, что видеть нас он не хочет… давайте вернёмся позже. Или… может, он сам захочет поговорить.
– Ага. Как же! Не захочет. А что, если когда мы вернёмся, уже поздно будет?
– Да ну… куда он опять денется? Думаю, он просто занят был… Может, в деревне нашей умер кто, а он отпевал?
На удивление, но этот вариант Тамара понравился, – Ну… такое возможно…
– Ну вот! Только вернулся, службу пропустил из-за этого, а тут мы… негоже!
– «Негоже» вести себя так! Как бы то не было, но проверить надо. Так что… идём.
Они пошли.
Тамара и Марья не успели дойти до порога – дверь распахнулась. На улицу вышел Константин внимательно осматривая прихожанок.
– Здравствуйте. Тамара, Марья… – он скользнул по обеим взглядом и вздёрнул подбородок, – Вы… что-то хотели?
– Вы смеётесь над нами, верно?! – возмутилась Тома.
– Константин, вы… простите, но вы сегодня ведёте себя странно. – объяснила Марья, – Утром не было службы… где вы были?
– Марья! – он всплеснул руками, – Я ведь всех предупредил!
– Ч-что?
– А?
Женщины переглянулись. Константин показательно покачал головой, и сказал:
– Ох, боже… Неужто Гелечка не передала?
– Что она должна была передать?
– Как же? Она даже не сказала, что была у меня до рассвета?!
– Сказала! – буркнула Тамара.
– Она не совсем… м-м… «сказала»… Мы сами её спросили. После того, как поняли, что службы не будет, мы с Тамарой заметили, что и Ангелины не было. А как же? Ангелина служб не пропускает! В общем… мы предположили, что, возможно, вы у неё пропадаете. Пошли в дом Ангелины, и… она сказала, что была у вас утром, а вы… были грубы.
– Ох, дитя… – Константин покачал головой, – Не стоило её отпускать… но я не смог удержать девочку!
Тамара прищурилась, – О чём это вы говорите?
– В общем, как дело было… – он посмотрел на Марью, и обратился к ней:
– Думаю, вы уже знаете, где мы ночью с Томой пропадали?
– Да-да. Крест искали…
– Верно. Я когда домой вернулся, дела свои закончил, так и почувствовал, что там – в лесу – простыл… думал пересплю, и лучше станет, но… утром совсем плохим был. Решил записку оставить, да, на дверь её присобачить. Мол, «служба переносится», «я заболел». Я планировал утром ранним в лес сходить, да можжевельник собрать. Ты же, Марья, как лекарь знаешь, что можжевельник-то от хвори?
– Антибактериальный. Да… – подтвердила она.
– Ну, вот… Плохо мне утром было… не хотел я народ наш заразить своими соплями. Решил собрать можжевельника, да отвар себе сделать. Хотел перенести службу на пару часов. Как записку писать сел, так и стук в дверь услышал. Вышел, а там Ангелинушка. Глазки бегали, руками косу всё теребила. Я спросил её, мол, что случилось? А она что-то неясное пробормотала… То на крик срывалась, то шептала. Так мы с ней долгие минуты стояли. А потом…
– Что?! – Тамара подалась вперёд.
– Ангелина сорвалась, да убежала! А я… я весь больной, на нервах… в общем, так записку написать вам не успел. Побежал за ней, да, из вида упустил. В итоге, решил времени не терять, и сразу можжевельника набрать. В лес пошёл. Набрал, и вот, только вернулся.
Тамара сузила глаза, – Вот оно что! А я-то… ох! – она порывисто обняла Константина, – Я уже себе надумала. Думала, вас спасать надо! А он на Гелю нашу… но, как же? Чистая девочка! За мамой ухаживает, дитя своё любит! Вот уж точно: чужая душа – потёмки!