Борис Баклажанов – Костенька, зачем? (страница 4)
Константин шёл. Он знал, куда идёт, а о том, какой в этой прогулке смысл думать и не собирался. Время от времени ноги проваливались в сугробы, и приходилось очень постараться, чтобы вылезти из снежной ямы. Солнце, кажется, давно встало из-за горизонта, однако света сегодня было мало – тусклые мрачные облака заслоняли собой начало нового дня. Спустя мгновенья Константин остановился у начала грузного леса, чтобы отдышаться. Он облокотился на дерево, снял ботинок с левой ноги, и вытряхнул оттуда снег. Надел обратно, и вдруг замер. А что, собственно говоря, с ним происходит? Он подскочил с утра, забыл про дела, про службу, нагрубил Ангелине, и… убежал? А как же служба? Как же прихожане? Как же несчастная Тамара, что обязательно захочет забрать крест? Константину вдруг стало до безумия страшно, но лишь на миг… Подобно серым облакам, нечто тёмное, что медленно зарождалось в его душе, заслонило собой яркий свет веры. Он набрал снега в ладони, и растёр по лицу. Глаза его горели чем-то неведомым, лицо раскраснелось, а редкие волосы встали на голове, но Костя этого не ощущал. Немного помявшись, но он сделал шаг в сторону. Константин зашёл в лес.
– Что-то здесь не то!
Народ переглянулся между собой. Зоя – главный скотовод деревни – первая махнула в сторону церкви рукой.
– Кто ж Константина нашего знает?! – спросила она сразу всех, – Дела какие его задержали. Ничего! Не помрём, если домой сейчас разбредёмся.
– И я так думаю. Мало ли что?! Вдруг у него… понос? – заметил Демид – кузнец, что помогал Косте в производстве крестов для народа.
Тамара раздражённо фыркнула, – Не неси ереси! – потребовала она, – Мучайся он с животом, не покинул бы храм! Да, и предупредил бы, что дурно ему. Что-то здесь нечисто!
– Так, может, в туалете он мучается, м-м? – мужичок улыбнулся, обнажая бледную десну.
– Его там нет… – раздался тонкий голос соседского мальчишки – он был чуть ли не единственным дитём, что посещал все службы, – Я проверял туалет…
Демид размашисто махнул рукой, – Я пошёл! На закате придём, и узнаем, что приключилось. Время, вообще-то, нерезиновое!
Демид поправил ватник, и двинулся в сторону деревни.
– А мы от тебя другого и не ожидали! – буркнула Тамара, с явным желанием говорить сразу за всех, – Иди-иди! Вера твоя – туфта на постном масле!
Демид гоготнул, но отвечать не спешил, – ушёл.
Тамара бросила в сторону кузнеца презрительный взгляд, и придирчиво оглядела соседей, – А вы? Вы что? Тоже, поди, думаете, что ничего страшного не происходит?! – с вызовом спросила она.
Зоя пожала плечами, – Не знаю. Но ждать не намерена. – как и Демид, она развернулась, и побрела прочь.
Тамара наблюдала за тем, как прихожане медленно разбредались в разные стороны. Кто-то уходил домой, некоторые отправлялись в гости и по другим – но определённо очень важным! – делам. По итогу, у дверей церкви осталось лишь три человека. Осмотрев соседей, Тамара спросила:
– Как бы то ни было, но есть в нём толк. Раскрыл он все карты! Всех расставил по своим местам! Истинные лица прихожан показал. Эх! «Прихожане»… Какие из них? «Ухожане» они!
Марья – лекарь – нахмурила густые рыжие брови, – Тамар, ну не надо… не при ребёнке…
– Вот ещё! – буркнула она в ответ, – Что ж ты мне делать прикажешь? Молчать?!
Мальчишка, что не отходил от массивной двери, с испугом посмотрел сначала на Марью, а потом и на Тамару. Тихо спросил:
– Кто это… «он»?
Тамара набрала воздуха в лёгкие, но ответить не успела, – Марья её перебила. Лекарь мотнула головой, и строго сказала:
– Не пугайте вы его. Не пугайте!
– Бояться – это полезно. – с умным видом заметила Тома, – Кем же бы будем, если бояться не станем? Вымрем, как мухи по зиме!
– Мухи не мрут. Они в спячку впадают…
– Какая разница? Страх нам нужен. Не выживем мы без него! Тем более, когда в нашем лесу поселилось такое!
– К-какое? – заикаясь, спросил мальчишка.
– ТАКОЕ! – объявила Тамара, – В нашем лесу, Юрец, демон поселился!
Мальчик раскрыл от удивления рот, и медленно, не осознавая, что делает, спрятался за спину Марьи. В то же время лекарь посмотрела на бывшую учительницу с осуждением, и тихо, но твёрдо проговорила:
– Прекратите немедленно. Вы зарождаете панику!
– Да. – согласилась Тамара, – Без «паники» он нас всех уничтожит!
Марья покачала головой, и развернулась к Юре – мальцу. Сказала:
– Беги домой. Вряд ли Константин начнёт службу. Поздно уже…
– Но… – он замялся, – Но где он? Я хотел с ним поговорить…
Она мягко улыбнулась, – Уверена: с ним всё хорошо. Скорее всего, и правда, ему нездоровится.
– А может… может, поднимемся к нему, а? Туда, наверх… я там бывал однажды!
– Но разве Константин нас приглашал? – спросила она и прищурилась.
– Я же сказал: я бывал там! Он меня сам позвал!
– Но когда это было? Не сегодня, верно? Не стоит нам подниматься. Если бы он хотел нас видеть, – пригласил!
– А может, помирает он там, а-а? – Тамара поморщилась, – А мы стоим здесь…
Марья махнула в её сторону рукой. Сказала мальчику:
– Ты иди… Беги домой. И не переживай главное. Возвращайся к вечерней службе. Константин к этому времени вернётся, и всё нам объяснит.
Услышав последние слова Тамары, он побледнел, но спорить не решился. Глубоко кивнул, и убежал с территории храма. Когда остались лишь Марья да Тамара, первая строго сказала:
– Я не знаю, что вы видели в лесу, но что бы то не было – не повод пугать людей, и уж тем более детей!
Тамара фыркнула, – Ты моё мнение слышала. Повод. Ещё какой повод! Неужели и ты, умная девка, будешь отрицать очевидное? В лесу кто-то есть. И он как-то влияет на Константина! Иначе как это объяснить?! Он никогда так не поступал. Никогда!
– Я спорить с вами не стану. Даже, может, в чём-то соглашусь… Происходит что-то с Константином. Но вряд ли дело в том, что вы видели в лесу!
– А в чём же?! В чём?! – она сорвалась на крик.
– Понимаете… чем старше человек, тем вероятнее, что в его поведении могут появиться… скажем так: странности. Что же я вам, как ребёнку, объяснять буду? Вы и сами видели! Такое с матерью моей было, да, и отец Константина под старость лет был сам не свой…
– Верно. Всё верно. Так и кто в этом виноват на твой взгляд? Свет солнечный?
– Человеческий разум. Мозг. – объяснила она, – Но никак не некто, кто в лесу нашем, якобы, живёт…
– Да ну тебя! Невежда! Чего ради ты, в таком случае, сюда таскаешься? Коль не веришь!
– Я верю. Верю. Оттого и «таскаюсь». Только вера наша с вами, видимо, разная совсем. Я верю в высшую силу, в господа Бога, а вы… вы верите в лесное чудище!
– Глупая ты! – Тамара чуть ли не сорвалась с места, но вовремя себя остановила, – Та-ак… – на выдохе произнесла она, – Юрца ты прогнала. Может, вдвоём поднимемся? Вдруг, и правда, батюшка наш богу душу отдал, а мы тут спорим стоим?
– Не хотелось бы нарушать покой его, но… вы правы. Стоит его проведать.
Вдвоём они схватились за ручку, и распахнули дверь.
Обитель
Стены церкви встретили их так, как не встречали ещё никогда: холодом, сыростью, и чем-то, что по ощущениям напоминало медленно нарастающую панику. Тамара схватилась за сердце, а Марья медленно прошла вперёд. Заглянула за лавочку, протёрла рукой столешницу. Поднесла к носу пальцы, и поморщилась.
– Странно… очень странно. Батюшка наш всегда чистоплотным был. А тут такой бардак… Пол весь в крошках, разводы грязи…
– Вот видишь! Теперь веришь ты, голова дурная?
– Ну, прекратите!
Марья двинулась дальше. Обошла лавку, обогнула амвон, задержала взгляд на иконах. Долго смотрела, ощущая что-то странное, и нехотя, но двинулась дальше. За лестницей нашла небольшую печь, и коснулась рукой.
– Холодная… Не топил Константин. Сутки уж точно…
– Быть не может! – Тамара подскочила, и тоже протянула руку, желая потрогать, – Как же он ночевал в таком морозе?
– Не знаю.., но это объясняет, почему здесь так холодно…
– Загробный это холод… демонический…
– Тома, ну, что с вами делать? Раз уж на то пошло, то «демоническим» холод быть не может. Жарко в аду, если вы забыли! Под землёй же…