Болот Бегалиев – Эфенди. Поиски Синди (страница 6)

– На тебе. Не пропадай, – короткие смс.

Она тратила их с друзьями – чипсы, дешёвые коктейли, громкий смех.

Но внутри было глухо.

Никто не знал, что по ночам она слушала старые записи маминых песен.

Когда дом потемнел

Мама заболела. Тихо, как всё в её жизни.

Врачи, таблетки, больничные коридоры.

А потом – пустота.

Дженни осталась одна.

В квартире, где пахло лекарствами и пылью.

"Я не могу здесь дышать", – сказала она однажды.

И ушла.

Дорога, где нет звонков, но есть ветер

Она начала путешествовать автостопом.

Рюкзак, пачка сигарет, старая кожаная куртка.

Иногда – дальнобойщик с добрыми глазами. Иногда – вечер в палатке с чужими студентами.

Она ехала не куда-то, а откуда.

Не в поисках смысла – в поисках воздуха.

"Когда я еду – я не думаю. Я просто существую. И это легче, чем помнить."

Но дорога научила её смотреть по сторонам.

В каждом пейзаже – напоминание о матери.

В каждом городе – шанс начать чуть-чуть сначала.

И где-то, в одном из поворотов, она снова вспомнит, как это – верить.

Глава 3. Новый поворот жизни

Новый день обещал новые встречи и новые истории. Попутными грузовыми машинами перешли перевалы, уже близко граница Казахстана. Они ехали вдоль обочины асфальтной дороги, и пейзаж незаметно изменился. Горные перевалы остались позади, уступив место ровным, выжженным солнцем степям. Земля стала пыльной, поросшей редкой, жесткой травой и полынью, от которой в воздухе витал терпкий, горьковатый аромат. Кое-где торчали кривые деревца – словно обгоревшие спички, сопротивлявшиеся ветру и зною.

Солнце поднималось всё выше, становилось ярче, беспощаднее. Ослы шли с поникшими ушами, а Поюзбек и Эфенди закрывали головы полотенцами и шапками. Вдали показались будки, шлагбаум, флаг и солдаты – граница. Казахстан встречал их серьёзно.

Подойдя к пункту пропуска, они остановились. Пограничники в форме внимательно осматривали проезжающих. Один из них, женщина с острым взглядом, словно умеющим видеть душу насквозь, подошла к Эфенди.

– Документы, – сухо сказала она, не отводя взгляда.

Эфенди послушно протянул свой потрепанный паспорт.

Она пролистала страницы, окинула взглядом его лицо.

– Цель поездки?

Эфенди, глядя искренне и почти торжественно, произнёс:

– Жениться на Синди.

Женщина прищурилась. Наступила пауза. Она закрыла паспорт, постучала им по ладони и холодно произнесла:

– Дурак, куда едешь?

Эфенди не смутился, а даже, наоборот, с благоговением ответил:

– В Шнапсленд. К Синди.

Поюзбек, стоявший рядом, опустил голову и тихо захихикал в кулак.

Женщина из КПП пограничной службы посмотрела на него, потом снова на Эфенди. Несколько секунд она, кажется, боролась с собой. Потом на губах её появилась еле заметная улыбка. Она вернула паспорт.

– Проезжайте, жених.

– Спасибо, – серьёзно кивнул Эфенди, забирая документ.

Поюзбек, едва сдерживая смех, шепнул ему:

– Ты даёшь… Теперь по всей смене расскажут, как один странный парнишка едет в Шнапсленд за Синди. Паспорт есть, а мозг – в пути.

– Ну а что? – пожал плечами Эфенди. – Главное – верить.

Степь снова растянулась перед ним – бескрайняя, как надежда Эфенди, и жаркая, как сердце влюблённого. Когда Эфенди уже миновал шлагбаум, обернувшись, он заметил, что Поюзбек сзади задержался. Пограничники окружили его, один приказал смотреть "в камеру", и буквально через минуту двое крепких мужчин в форме схватили его под руки и куда-то увели.

Эфенди застыл. Он не сразу понял, что происходит. Его спутник, рассказчик, весёлый ночной друг – исчез. Позже, уже на привале, в придорожной чайхане, он услышал от случайного водителя новость, от которой у него в животе сжалось:

Поюзбека арестовали за убийство своей жены. Он пытался сбежать за границу, скрыться под видом странствующего пастуха, он не знал что бывают камеры идентификации личности.

Эфенди долго сидел молча. У него в голове не укладывалось, как тот, кто с ним делил хлеб, рассказывал смешные истории, мог оказаться убийцей.

Как можно жить с человеком и не любить его? И как можно… убить? Не лучше ли просто уйти, развестись? Бывает же, что люди не сходятся. Но зачем так…"

История убийства

Ночь была чёрной, как мазут. В далёкой кишлаке, на окраине маленького селения среди холмов, дом Поюзбека стоял в тишине, будто давно заброшенный. Но внутри этого старого дома происходила драма, которую никто не забыл бы, узнав правду.

Поюзбек вернулся с базара поздно. Лицо его было хмурым. На улице говорили, что его жена, молодая и красивая, уже давно охладела к нему. Она часто пропадала вечерами, а соседи шептались. Поюзбек молчал. Он варился в своей ревности, как в кипятке. Он был человеком старых понятий – его воспитали в строгости, где честь семьи значила больше жизни.

В ту ночь он услышал шорох в хлеву.

Подняв керосиновую лампу, он тихо пошёл туда. Там стояла его жена – в углу, рядом с каким-то мужчиной. Не успев сказать ни слова, Поюзбек выронил лампу, и всё окрасилось в красный свет разбитого стекла и парафинового пламени.

Мужчина сбежал. Жена бросилась за ним, но Поюзбек схватил её за волосы, повалил на пол и кричал, как раненый зверь:

– "Ты предала мой хлеб, мой кров, мою честь!"

Он не помнил, как взял железный прут, что валялся у двери. Он бил, пока кровь не залила глиняный пол. Потом замер. Всё стихло.

Когда рассвело, он ушёл.

Закрыв дверь, он надел чистую рубаху, собрал немного денег и документы. Он сел на старого осла и поехал, как будто ничего не случилось. Он рассказывал всем, что жена уехала к родственникам. В глаза глядел – не дрогнул.

Но один мальчик, сын соседа, увидел, как Поюзбек ночью тянул мешок к ручью.

И когда Эфенди в будущем спросил пограничника – «Почему вы его задержали?», тот только тяжело выдохнул:

– Убийцу свою совесть не отпускает. Он не бежал – он уходил медленно, будто сам хотел, чтобы его поймали. Почему жена хотела уйти от него? Да, именно так. Жена Поюзбека хотела уйти от него, потому что её жизнь превратилась в мучение.

Поюзбек за пределами дома казался уравновешенным, но за закрытыми дверями он становился другим человеком. Он часто пил – начинал с одного стакана, а потом уходил в запой. В такие дни в доме царили страх и тишина. Он кричал, обвинял её в изменах без доказательств, а потом – поднимал руку. После – каялся, плакал, говорил, что это в последний раз. Но это не было последним.

Жена пыталась терпеть, как делали многие в таких селениях. Из-за детей, из-за страха осуждения, из-за безысходности. Но внутри неё росло отчаяние и гнев. Она перестала смотреть на него с любовью – в её взгляде поселился холод и отвращение.

Возможно, тот мужчина в хлеву не был её любовником. Возможно, он был просто другом или дальним родственником, с кем она обсуждала, как уйти, как сбежать, как спастись. Но Поюзбек, ослеплённый злобой, видел в этом лишь предательство. И вот та роковая ночь стала последней точкой.