Блейк Пирс – Невменяемая (страница 4)

– Да так, ничего особенного, – сказал отец.

– Это ужасно, – сказала мать.

На этот раз Кора не вмешалась – просто терпеливо ждала, когда мать продолжит. Та помедлила: пальцы крутили тесёмки фартука, ноги переступали по кафельному полу. Но наконец Марта выпалила:

– Одна из новых женщин в нашей библейской группе… её… её… недавно призвали к Господу.

– Убили, – мрачно сказал муж.

– Она теперь с Иисусом, Нильс! – вдруг огрызнулась Марта.

Это было единственное, в чём Марта поправляла мужа. Во многом мать Коры порой была робкой, но именно она была духовной опорой их брака. И когда речь заходила о таких вещах, как смерть или боль, Марта всегда добивалась своего.

Кора же, напротив, предпочитала избегать этих тем вовсе. Всё заканчивалось обидами.

Поэтому вместо философских споров с матерью она обошла реплику и сказала:

– Значит, в вашей библейской группе убили женщину.

Марта и её муж переглянулись снова, будто советуясь со своей второй половиной. А потом выдохнули и сказали одновременно:

– Да.

– Ну, по крайней мере, хоть в чём-то мы сошлись, – сказала Кора, изо всех сил стараясь, чтобы в голосе не прозвучало слишком много сарказма. – Вы с полицией говорили? – добавила она.

– Да, – теперь заговорил отец, сминая пальцами газету. – Они не будут этим заниматься.

– Милый, – сказала миссис Шилдс.

Муж протянул ей газету. – Что, нет, я хотела сказать… – Марта осеклась, затем деликатно кашлянула. – Я про тебя, дорогой. Не говори так. Полиция отлично справляется.

– Нет, – жёстко сказал Нилс. Он посмотрел на Кору. – Я говорил с шерифом Кластером. Они даже не собираются разбираться. Потому что Минди была проституткой.

– Нилс – следи за словами! Минди, к сожалению, работала в… таком месте, – торопливо сказала Марта, морщась и косясь на Кору, словно боялась, что дочери покажется оскорбительным слово «проститутка» . Кора думала только о том, как русский бандит сжал её задницу за мгновение до того, как она перестреляла целый клуб на своей последней маленькой вылазке. Она и впрямь жила в другом мире, не в том, что её родители.

– Полиция при Кластере теперь не такая, как ты помнишь, – быстро сказал отец. – Они медлительные, опьянённые властью и продажные.

– Я так их и помню, – сказала Кора.

– Ох… ну, тогда они такие же, как ты помнишь.

– Дорогая, пожалуйста. Не говори плохо о Кластере. Его жена – моя подруга.

Но Нилс упрямо продолжал. Он посмотрел на дочь и пожал плечами. – Мы просто… не знаем, к кому ещё обратиться… – он не договорил.

– За чем? – невинно спросила она. Ей хотелось услышать, как он это скажет.

Он кашлянул в ладонь и пробормотал: – За помощью. Мы не знаем, к кому ещё обратиться за помощью.

Марта закивала. Теперь она стояла рядом с Корой, прижимая ладонь к её запястью и оставляя на коже белую пудру муки. – Минди была непростая, но очень добрая женщина. Она не заслужила смерти. Это ужасно. Мы же собирались позвать её завтра на вечер скрэббла!

Кора медленно выдохнула. Ей хотелось отказаться.

Но в глазах родителей было столько боли, что она понимала: не сможет. И у неё было подозрение, почему они вдруг снова оживились. Загорелись чем-то, выходящим за пределы привычной рутины.

– Сколько ей было лет? – тихо спросила Кора.

Мать беспечно махнула рукой: – Ой, ну… хм… лет двадцать с небольшим, примерно так.

Отец сделал вид, будто вопроса не слышал. Оба вели себя так, словно не понимали, на что она намекает.

Двадцать с небольшим. Столько было бы Роуз, будь она жива. Кора не хотела становиться циничной, но ей пришло в голову: не нужно ли напомнить родителям, что эта девушка – не Роуз. Родителям так и не дали покоя насчёт младшей дочери. Они так и не узнали, что произошло. Несколько лет они даже цеплялись за надежду – молились без конца, чтобы дочь вернули. Этого так и не случилось.

Впрочем, Кора решила, что стоит отдать им должное: они и вправду переживают за эту новую женщину. Настолько, что просят о помощи Кору – семейную паршивую овцу.

К тому же это давало ей повод задержаться в городе ещё немного. Она почувствовала письма в кармане и подумала, не заговорить ли о них. Но по тому, как всё шло, по напряжению, было ясно: им, пожалуй, лучше подождать.

Да и Кора как раз ломала голову, откуда возьмётся следующая работа. Она ведь не какой-нибудь профессиональный подрядчик. Обычно работа находила её, а не наоборот.

Она выпрямилась и обогнула стол, чтобы схватить булочку. Откусила и с удовольствием выдохнула. – Как всегда, восхитительно, – сказала она. Мать улыбнулась.

– Не сядешь с нами?

– Мне, пожалуй, лучше пораньше взяться за это, – ответила Кора. – В таких делах чем дольше тянешь, тем проще спрятать улики. И если вы правы насчёт полиции, если им на всё наплевать, то чем раньше я начну, тем лучше.

Родителей это объяснение, похоже, устроило. Оба понимающе кивнули. Мать подалась вперёд, и на миг показалось, что она сейчас быстро чмокнет Кору в щёку. Но она не решилась и вместо этого похлопала дочь по руке.

Кора улыбнулась матери. Отец помахал газетой, и Кора в ответ быстро, подчеркнуто официально кивнула; на миг ей показалось, будто она на службе в армии.

А потом она развернулась, оставила кухню позади, прошла по коридору и вышла через парадную дверь.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Коре не нужно было спрашивать, в каком мотеле остановилась Минди, потому что в этом маленьком захолустном городке он был один-единственный.

К тому же две полицейские машины, припаркованные у здания, и записка на стеклянной двери с намёком, что третий этаж временно закрыт, были более чем красноречивы.

Вопрос был в другом: сумеет ли она пробраться внутрь так, чтобы её не арестовали.

Кора сидела тихо и смотрела через лобовое стекло, наблюдая за двумя полицейскими, стоявшими у входа.

Мотель был в три этажа. Второй и третий опоясывали металлические перила под грязными, заляпанными окнами. Кора и сама провела здесь немало времени – особенно в подростковые годы, – пока наконец не сбежала из этого города.

Не все воспоминания, связанные с этим мотелем, были приятными. Другие до сих пор заставляли её улыбнуться.

Она решила, что лучше всего зайти сзади. Там тоже стоял полицейский, а до пожарной лестницы ещё надо было как-то добраться, но если идти через парадный вход, её, скорее всего, узнают.

Объехав здание и свернув на заднюю стоянку, она застыла.

У одного из контейнеров для мусора стоял грузовик. Грузовик, который она узнала. И массивный мужчина, похожий на линейного в американском футболе, сидевший на водительском месте, тоже был ей знаком.

Что Габриэль Финч делает на месте убийства проститутки?

Она припарковалась в двух рядах позади его грузовика. Вышла из машины, медленно и бесшумно подошла к большому автомобилю сзади.

Потом её рука скользнула в открытое окно, выхватила ключи и швырнула их себе за плечо.

Гейб вскрикнул и дёрнулся, оборачиваясь к ней. – Что за чёрт?

– Ты за мной следишь, – огрызнулась она.

– Нет, не слежу. – Он уставился на неё; прежняя настороженность сменилась раздражением. – Это ты за мной следишь!

Кора нахмурилась, и он нахмурился в ответ.

Полицейский, охранявший чёрный вход, покосился в их сторону, и Кора заставила себя быстро улыбнуться. Одновременно её взгляд метнулся к третьему этажу. Одно из окон было заколочено картоном. Она подумала, не в той ли комнате убили Минди.

Сохраняя улыбку и стараясь выглядеть доброжелательно, она прошептала:

– Зачем ты здесь?

Габриэль Финч замялся, прикусил губу и сказал:

– Я не был уверен… вдруг ты к этому причастна.

Она уставилась на него. Он уставился на неё. Она перевела взгляд на место преступления и снова на рослого плотника.

– К убийству?