Блейк Пирс – Невменяемая (страница 5)

– Ага. – Он кивнул.

– Ты думаешь, это я убила эту девчонку?

Он пожал плечами.

– Ну, ты же угрожала убить меня.

– Я угрожала тебя пытать. Это другое. И вообще – я этого не делала.

Он виновато почесал затылок.

– Ты же никому не говорил, что подозреваешь меня? – спросила она напряжённо.

Он быстро мотнул головой, затем пробормотал:

– Пока нет.

– Я никого не убивала, Гейб. – Она помолчала, обдумала и добавила: – По крайней мере, в этом городе. В последнее время.

От этих уточнений он заметно побледнел.

– То есть ты всё-таки убивала людей?

В памяти снова вспыхнула перестрелка в русском ночном клубе. Она коротко пожала плечами.

– Тебе лучше уйти отсюда.

– Ты пришла прятать улики?

– Нет. Я тут ни при чём.

Теперь уже он посмотрел на неё с подозрением.

– Тогда зачем ты здесь?

Они снова уставились друг на друга. Пожалуй, их лицам это было привычнее всего.

Кора сказала:

– Знаешь, беру назад. Не уходи. Ты ещё можешь пригодиться.

– В каком смысле?

Она взглянула на копа, потом на Гейба – и ухмыльнулась.

– Вообще-то это просто идеально.

Она прокрутила план в голове и начала кивать, а по лицу снова расползлась злорадная улыбка. Потом сказала: «Слушай внимательно. Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал. И прежде чем откажешься, вспомни: ты утаил улику в деле об убийстве. За такое срок давности не предусмотрен».

«Не верю».

«Слова – не веришь, а по тону слышно: веришь».

И тогда, уверенная, что он сможет сыграть роль, которую она уже отвела ему в своей голове, она сказала: «Мне не нужно, чтобы ты делал что-то незаконное. Это уже моя забота. Тебе надо лишь помочь – и теперь я говорю серьёзно, слушай внимательно».

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Кора наблюдала из-за угла переулка. Плечом она прижималась к белой штукатурке здания и выглядывала туда, где полицейский караулил заднюю дверь.

Гэбриел Финч возражал куда сильнее, чем она ожидала. Но в конце концов сработала мысль о том, что она сдаст его за сокрытие улик – тех самых, что сейчас были у неё.

Всю дорогу от его пикапа до копа он не раз бросал на неё злые взгляды. Но она приехала сюда не дружбу заводить. Тем более – с бывшим парнем младшей сестры, который утаил улику от следователей. Каждый раз, когда он смотрел на неё с презрением, она думала лишь о том, что это взаимно. И всё же ей было немного забавно. Добравшись до копа, Гейб метнул в её сторону ещё один яростный взгляд, а потом застонал. «Боже мой, – говорил он. – Больно. Так больно».

Игра была настолько отвратительной, что она закатила глаза, но осталась на месте, прижатая к стене.

«Моя бедная селезёнка. Кажется, у меня сейчас желудок взорвётся!» – заявил Гейб. Он тянул слова, как будто читал с суфлёра; она даже не говорила ему, что именно говорить. Но, похоже, у деревенского парня с импровизацией было совсем плохо.

Коп нахмурился и уставился на него. «Финч, ты что задумал?»

Кора поморщилась. Коп знал Гейба. В таком маленьком городке это было неудивительно.

Наконец, решив, что слова не производят нужного эффекта, Гэбриел перестал говорить и вместо этого начал стонать ещё громче. Вот это ей понравилось. Чем громче становились стоны, вскрики и отчаянные вопли, тем нервнее выглядел полицейский у задней двери. Гэбриел согнулся пополам, обхватив живот предплечьем и прижимая его изо всех сил. У него даже тянулась к земле нитка слюны. Вид был не слишком привлекательный, зато явно действенный.

Теперь коп подался вперёд и дёрнул Гэбриела Финча за плечо. И тут Кора двинулась. Гейб потянул копа за предплечье – на пару шагов к себе. Теперь между спиной полицейского и задней дверью оставалось добрых пять футов.

Полицейский к тому же стоял к ней спиной – ровно как они и договаривались. Надо отдать Гейбу должное. Он ей был ни к чему, и уважения он не заслуживал, но хотя бы с этим справлялся.

Она начала скользить вдоль каменной стены, и неровные выступы царапали спину через ткань рубашки. Она едва решалась дышать. Потом, через несколько мгновений, она нащупала металлическую ручку задней двери. Ладонь упёрлась в холодное стекло, и она уже не прислушивалась к выходкам Гэбриела. Коп говорил по рации, но спустя пару секунд Гэбриел Финч выпрямился и сплюнул в сторону. Затем сказал: «Дон, похоже, ты это сделал. Кажется, я исцелился». И, резко развернувшись, зашагал обратно к своему пикапу. Через плечо он крикнул: «Я больше никогда не хочу о тебе слышать!»

Полицейский стоял и ошарашенно смотрел вслед коренастому мужчине.

Кора распахнула дверь, проскользнула внутрь, поморщившись от боли, и тихо притворила её за собой. Полицейский начал поворачиваться к ней, и она метнулась назад, юркнув в нишу, образованную разрывом в стене, где стоял питьевой фонтанчик. Она пригнулась, а полицейский бросил взгляд на дверь, которая снова оказалась закрыта. Он почесал подбородок, нахмурился, потом вернулся на свой пост, пожал плечами и пробормотал что-то ещё в рацию.

Кора застыла в нише под питьевым фонтанчиком. Дышала она медленно.

Когда полицейский снова отвернулся, она обернулась и посмотрела вдоль коридора. В самом конце она заметила стойку и молодую женщину за ней – скучающее выражение лежало на её лице, как дешёвая косметика. Двое других полицейских, стоявших снаружи, разговаривали с этой женщиной. Та отвечала односложно и, судя по звукам, жевала жвачку. Напротив Коры в стене была дверь в туалет, а дальше – лестничная клетка.

Третий этаж. Туда она и направлялась.

Кора поспешила вперёд, держась ниже и дыша как можно тише. Она поднялась по лестнице. Тонкий серый ковролин был заляпан грязью и жиром. Мотель, без сомнения, знавал лучшие времена; вдоль стен кто-то нацарапал карандашом или маркером надписи. Наверху лестничной клетки кто-то пробил гипсокартон насквозь.

Судя по всему, это был старый акт вандализма. Вряд ли связанный с убийством.

Она обогнула следующий пролёт, и только чудом не столкнулась с двумя другими офицерами, спускавшимися с третьего этажа. Единственная причина, по которой она в них не врезалась, – у подножия лестницы они повернули налево. Она шла справа. И всё же едва не налетела на одного из полицейских, который говорил:

– Нам и правда нужно пятеро на такую штуку?

Другой пожал плечами.

– Начальник сказал – значит, надо.

Кора нахмурилась. Пятеро. Двое здесь, двое внизу и один у чёрного входа. Значит, на месте преступления вообще никого нет. Они приехали расследовать убийство или мешать другим его расследовать? Она вспомнила предупреждение отца, но её собственные воспоминания о местной полиции были куда менее тёплыми.

Она скользнула следом за двумя полицейскими, когда те пошли по левому коридору, и поспешила наверх, на третий этаж. Не оставалось сомнений, какая из пяти дверей на площадке принадлежала жертве.

На ковролине были пятна крови. На стене были приколоты фотографии с места преступления – заламинированные, глянцевые. Дверь крест-накрест перетягивала лента, ограждающая место преступления. На третьем этаже Кора никого не увидела. Она подумала, что двое полицейских, вероятно, патрулируют и скоро вернутся. Надо было торопиться. Но прежде чем войти в номер, она нахмурилась, глядя на заколоченное окно, которое заметила. Оно выходило на пожарную лестницу. Она подошла ближе, огляделась, задержав взгляд на подоконнике. Щепки. Свежая древесина. Она посмотрела на защёлку. Сломана. Само стекло было разбито – остались только осколки. Остальное кто-то подмёл, но несколько крупных фрагментов всё ещё торчали из рамы.

Вещественные доказательства рассказывали свою историю. Кто-то пытался поддеть защёлку, разозлился, а потом разбил окно.

Она повернулась обратно к двери, ограждённой лентой. Взгляд упал на пятна крови. По рукам пробежала лёгкая дрожь. Теперь Кора уже слышала голоса – похоже, полицейские возвращались с обхода. Она выругалась, пригнулась и быстро пошла вперёд. Она обошла кровавые пятна на полу, нырнула под ленту и задержалась лишь на миг, чтобы оглянуться наружу, держа телефон в руке – сфотографировать снимки с места преступления, приколотые к стене. А потом юркнула обратно в номер как раз в тот момент, когда двое полицейских снова показались наверху лестницы.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Она тяжело дышала, прижавшись спиной к сырой стене – этой комнате явно не помешал бы осушитель. Она вдавилась в стену, коротко, поверхностно втягивая воздух, морщась от боли и прислушиваясь, как двое патрульных проходят мимо двери.

Один из них остановился. Раздался скрип половицы.

Она съёжилась, застыла на месте, чувствуя холодную влажную стену лопатками и отчаянно желая развернуться и юркнуть в ванную, но любое движение, любой звук – и они сразу поймут, что она здесь.

И тогда всё мигом переключится с разведки на тактическое отступление. Она была вне прямой видимости из дверного проёма, скрытая за распахнутой дверной коробкой. Край предупреждающей ленты, видный за косяком, трепетал.

Скрипучая доска в коридоре протяжно застонала, но почти сразу к этому добавилось чьё-то бурчание. – Мы это оставили открытым?

– Да, чувак. Дверь была открыта.

– Точно?

– Точно.