Блэки Хол – Sindroma unicuma. Finalizi (СИ) (страница 123)

Наше приключение происходило при неизменном участии охранников. Их присутствие означало, что убийца еще не найден, и я начала подозревать, что его никогда не поймают.

Поездка в Моццо-2 осуществлялась через автомобильный терминал. В промежуточном шлюзе мы сменили одежду, соответствующую зиме, точнее, первым мартовским денькам, и машина дэпов* выехала из купола Моццо на свободу.

Горные склоны слепили снежной белизной, и зеркальные очки пришлись как нельзя кстати. Курорт-сателлит кишмя кишел желающими отдохнуть, покувыркавшись в снегу. Народ спешил взять от жизни по максимуму, благо погода позволила. Ведь скоро весна вступит в свои права, и с гор хлынут ручьи.

Мэл проводил меня к пункту проката зимних принадлежностей.

Странно после лета окунуться в зиму. Как если бы выскочил из разогретой бани на мороз. В ботинках и теплом костюме я стала дубликатом Мэла, разве что меньше ростом и в меховых наушниках. Как ни странно, у него имелась наличность — сотенок пять или шесть. Негусто. На такие деньги в Моццо можно скромно пообедать в каком-нибудь кафе.

Мэл взял напрокат снегоход, заставил меня надеть специальные защитные очки, и мы начали развлекаться. Он катал меня по трассам, заставляя визжать, вцепившись в него. Потом Мэл усадил меня впереди и учил водить, но из-за паники я не могла сосредоточиться, забыв об уроках медитации.

А потом оказалось, что по воскресеньям в Моццо-2 проходят соревнования на снегоходах. Пять километров по запутанной трассе в круглом котловане, а наверху вопят зрители и болельщики. И Мэл взял и записался в участники.

— Эва, не волнуйся. Ты же видела, ничего страшного, — уверял он, пока ему привязывали на рукав тряпочку с номером участника. — У меня руки скоро отвалятся от бездействия. Баранку на электромобиле крутить, что ли?

И я согласилась, хотя видела: скажу "нет", и Мэл беспрекословно подчинится.

Ох, и лихая была гонка! Я прокричала все легкие и осипла. "Мэл! Мэл!" — скандировала что есть сил и прыгала. Вот он, азарт болельщика.

А уж Мэл… Я ни разу не видела его таким… живым. Пусть он ехал не на любимой "Турбе" или "Эклипсе", а всё равно сидел за рулем как влитой. Заходил умело в вираж и также умело выходил на прямую, наращивая скорость.

В соревновании участвовали человек двадцать, не меньше, и в снежном шлейфе, оставляемом снегоходами, гонщики были неразличимы, но я точно знала, что Мэл лидировал.

— Ураа! — кричала, размахивая флажком, купленным в сувенирной лавочке. — Мэл первый!

Мэл пришел вторым. Зло пнул по лыже снегохода и сплюнул. Еще бы. Конкуренция оказалась неслабой. Это не пузатенькие чиновники из лечебницы, полощущие свиные тельца в озере. Соперники по гонкам обладали азартом не меньшим, чем у Мэла, и горели любовью к спорту и соревнованиям.

Весь вечер потом я уговаривала Мэла, что главное не победа, а участие. Потакала его прихотям, мирилась со вспышками недовольства и испортившимся настроением.

Я недооценила его. Мэл нашел карту трассы, наверное, взял у администратора лечебницы и изучал вечерами, отмечая сложные участки и рисковые повороты. На следующий день он предупредил, что отлучается в Моццо-2, и, поцеловав меня в щеку, исчез. И потом Мэл уезжал за купол, раза два на неделе, а я сходила с ума от беспокойства. Может, он тайно подпиливал цепи на снегоходах конкурентов?

Доктор разрешил Мэлу увеличить нагрузку на мышцы, и тот пропадал в тренажерном зале лечебницы. На озере он заплывал все дальше, и я начала обижаться, скучая в одиночестве и плескаясь возле берега, потому что боялась глубины.

Совсем не удивилась, когда в следующее воскресенье мы поехали в Моццо-2, и Мэл снова записался в участники, а сотенных бумажек осталось совсем мало. Уже тогда я поняла: если он одержим какой-то идеей, то не отступится. Мэлу было необходимо первое место. Он преодолевал эту высоту, утверждался за счет победы. Что-то вроде установки: "Если одолею сейчас, то смогу всё".

Я волновалась за него ужасно. Не знаю, как пережили бы мы поражение, потому что упадническое настроение Мэла пришлось бы сносить мне. Охранники, как и предыдущий раз, смотрели на зрелище с невозмутимым видом. Непрошибаемые. Ничего их не берет.

А я надрывалась и снова посадила голос, болея за Мэла.

— Да-вай! Впе-рёд! Ура-а-а!

И Мэл пришел первым!

Я сорвалась в котлован вниз по дорожке и повисла на нем, зацеловывая, а Мэл обнимал меня, успевая принимать рукопожатия от противников по трассе.

Мой чемпион! — поцеловала его, словно Мэл выиграл кубок мира, не иначе. Он выиграл больше. Призовой фонд в размере двенадцати тысяч висоров.

Вечером в "Апельсинную" принесли торт с взбитыми сливками, заказанный мной по приезду в Моццо. Я глядела на Мэла восторженными глазами. Мой чемпион. Он может всё.

Мэл рассказал, где пропадал на неделе. Оказывается, он ездил в Моццо-2 и изучал трассу. Не удивлена. Горжусь им, горжусь его настойчивостью.

Взбудораженность победой не давала мне успокоиться. Я нашла в телефоне непритязательную песенку, и, изобразив восточную женщину, исполнила танец живота с последующим освобождением от лишней одежды.

Мэл смеялся, а потом вдруг замолчал и присоединился к стриптизу со всеми вытекающими последствиями.

Победа в соревновании преобразила Мэла. И дело было не только призовом месте, но и в том, что он снова почувствовал уверенность в руках, и его тело возвращалось в прежнюю физическую форму.

Заработанные в гонках деньги Мэл тратил на меня, то есть на наши развлечения. В реальности сумма победы оказалась символической, потому как веселье на элитном курорте — штука затратная. К примеру, при входе на выставку картин с иллюзиями улетучивалось по тысяче висоров с носа. Вот и весь выигрыш, — вздыхала я тяжко, но Мэл не унывал и интересовался:

— Говори, куда пойдем сегодня.

Уж как я отнекивалась и предлагала складываться пополам, — бесполезно. Мэл не воспринимал никакие доводы, а давить на его гордость мне не хотелось.

Однажды я уговорила Мэла пойти на концерт симфонической музыки. В Моццо гастролировал оркестр с бездной лауреатских званий и солистами — мировыми знаменитостями. Хорошо, что Мэл купил билеты в последний ряд, когда все прочие места разобрали. До чего мне понравилось выступление — не передать словами. Скрипка соло рвала душу на части, и музыка вела за собой, выбивая слезу печальным минором. Вытирая глаза, я случайно взглянула на Мэла и выяснила, что он преспокойно спал, подперев голову кулаком. Даже овации его не разбудили. Лишь когда к выходу повалили зрители, Мэл вскочил заспанно. Охранники смотрели на сцену как истуканчики. Не разобрать за темными очками, спали они или слушали. Ни один мускул не дрогнул на их лицах, в то время как зал швыркал и сморкался в платочки.

В другой раз мы посетили выставку современного искусства. Мэл обежал залы за пять минут и заскучал. Я же останавливалась перед каждым экспонатом минут по пять, не меньше, чтобы изучить перетекающие или, наоборот, острые обрывающиеся формы, и любовалась оттенками цветов, хаосом линий и нагромождением фигур. Два охранника прохаживались вместе со мной молчаливыми сфинксами.

Мэл истомился напрочь и в результате сказал, что будет ждать снаружи. Вдоволь нагулявшись по павильонам и залам, я решила, что эстетический вкус удовлетворен, и, распрощавшись с какофонией стилей, побрела к выходу. А Мэл испарился. Исчез. Не успела я удивиться, встревожиться и забеспокоиться, как он появился из-за угла, возбужденный и веселый, засовывая в карман брюк… денежные купюры?!

Вечером затюканный мною Мэл признался, что натолкнулся на стихийную цертаму*. Участниками оказались незнакомые, такие же, как и он, скучающие курортники, чьи спутницы услаждали взоры экспонатами выставки. Чтобы не уснуть, мужчины решили повеселиться, разумеется, с привлечением денег. Спорили по мелочи. Создавали gelide candi*одинакового размера, и выигравшим признавался тот, чей морозный шарик продержится дольше остальных, прежде чем растаять или исчезнуть. Участники ставили по тысяче, победитель забирал всё. Мэл выиграл десять.

— Десять?! — изумилась я. — Вот так запросто десять штукарей?!

— Во-первых, здесь Моццо, а не шарашка, — сказал он надменно. — А во-вторых, почему запросто? Я проиграл на igni candi*. Это тебе не на снегоходах кататься.

— Ох, Гошик, — обняла его. — Ты сильно рискуешь.

Дело в том, что закон и правопорядок запрещали азартные игры в неположенных местах.

— Всё под контролем, — поцеловал меня Мэл. — Не волнуйся.

Я не вникала в движение денег у него, в его приходы и расходы. Мэл управлялся со своими суммами, не вовлекая меня в дебеты и кредиты, и мне оставалось поражаться его смекалке, расчетливому уму и азарту. Передо мной стояла своя цель: чтобы Мэл был моим, и никаких альтернатив.

Мэл заразил азартом и меня. Мы часто спорили о том, как устроен Моццо, и где задействованы волны, а где работает техника.

Взять, к примеру, тот же дождь. Работают водосоздающие заклинания, или под крышей купола проложены прозрачные трубы?

Или маршрут солнца. Светило встает и уходит за горизонт строго на востоке и западе, двигается по неизменному пути, в полдень — строго в зените. На наших широтах подобное астрономическое чудо невозможно.

Как создают необходимую температуру под куполом? Может, пленка пузыря преломляет солнечный свет и концентрирует его, усиливая? Как устраивают ветер? Как создают звезды на искусственном небе? Какова глубина у озера? Какова высота купола? Различают ли растения под куполом смену времен года?