Блазар – Призрак с окраины. Книга третья (страница 4)
— Вы пришли сказать мне, что ничего не знаете?
— Я пришёл сказать, что у этого человека слишком много странностей.
Валхор едва заметно улыбнулся.
Вот поэтому Вейр всё ещё был жив, свободен и полезен.
— Продолжай.
— Род Ратгор в книгах Венцового края не значится. В соседних провинциях есть два похожих звучания: Ратгард и Ратор. Оба мелкие, оба не подходят. Долгов за ним нет. Учителей нет. Школьной записи нет. В трактовых палатах не служил. В купеческих гильдиях не отмечен. Военных списков нет. В почтовых книгах тоже пусто.
— Беглый? — спросил герцог.
— Беглые оставляют больше следов.
— Может, из закрытой школы?
— Возможно.
— Бастард?
— У бастардов есть матери, ваша светлость. Или хотя бы слухи о них.
Валхор взял серебряный кружок и покатал его между пальцами.
— Кто с ним?
— Женщина. Описания расходятся. Одни говорят — жена. Другие — знатная северянка. Третьи — морочница, но это сказал грузчик, которому она велела убрать руку с её дорожного сундука. Ещё несколько вооружённых. Держатся как наёмники, но не ищут найма. Двое молчаливых, тяжёлых. Один слишком внимательно смотрит на крыши.
— Оружие?
— Часть местного вида. Часть скрыта. Стражник у Восточных ворот говорит, что один из них нёс очень странно сбалансированный клинок.
Валхор положил серебро на стол.
— На него давили?
Вейр впервые посмотрел не на герцога, а на карту. На северо-восточную нить у Сухой Балки.
— Пытались. Слабо. Не мои люди. Станционный писарь с малой Волей. Хотел вытянуть имя для записи. Ратгор не заметил.
— Не поддался?
— Именно не заметил. Это гораздо интереснее.
В кабинете снова стало тихо.
Валхор медленно поднял глаза на Вейра.
— Люди без Дара тоже не замечают слабую Волю.
— Да, ваша светлость. Но они потом всё равно ведут себя иначе. Становятся раздражёнными, покладистыми, грубыми, сонными. Что-нибудь меняется. Этот — нет. Писарь говорит, будто толкнул каменную стену. Я не люблю такие сравнения, но других у него не нашлось.
— Пустой?
— Может быть. Но пустые обычно тупы к узорам вообще. Этот увидел хребтовую жилу раньше слухача.
— Значит, не пустой.
— Или не такой пустой, каких мы знаем.
Валхор встал.
Подошёл к карте. Узоры под стеклом дрогнули, отзываясь на его приближение. Эта карта знала его руку лучше, чем многие люди знали собственное имя.
Он коснулся Сухой Балки. Потом Восточных ворот. Потом короткой дороги между ними.
Три точки.
Сбой линии.
Серебро без происхождения.
Человек без записи.
Если смотреть отдельно, каждая была мелочью. В большом крае ежедневно случались поломки, странные платежи, чужие люди, ложные имена, слабые слухачи, жадные лавочники и испуганные писари.
Валхор не любил отдельные мелочи.
Он любил связи, когда они складывались в понятный ему узор.
— Он ещё в городе?
— Не подтверждено. След ведёт к нижним постоялым дворам, потом рвётся.
— След не рвётся, Вейр. Его либо плохо держат, либо хорошо режут.
— Я потому и пришёл лично.
На карте линия между Восточными воротами и нижними кварталами оставалась ровной. Ни вспышки, ни тревоги, ни красного пульса. Край принимал чужака как обычную пыль на сапоге.
Карта ошибалась второй раз за утро.
Валхор не позволил раздражению подняться выше груди. Раздражение мешало видеть. Гнев был полезен только тогда, когда его видели другие.
— Какие версии? — спросил он.
Вейр загнул палец.
— Северный видящий, обученный вне школ.
Он загнул второй палец.
— Чей-то специально обученный агент.
Третий.
— Незаконный наследник одной из старых линий, скрытый до поры.
Четвёртый.
— Человек древнего ордена, если верить сказкам, которые любят старухи и младшие архивисты.
Пятый палец он не загнул.
— Или?
— Или мы смотрим не туда.
Дойн тихо вдохнул.
Валхор повернулся к секретарю.
— Запишите приказ.
Писец вздрогнул и наконец опустил перо.
— Первое. Сухая Балка: слухача жилы доставить в Хардум под видом лечения. Не допрашивать на месте. Начальника станции оставить на должности до особого распоряжения. Пусть думает, что имеет шанс.