Блазар – Призрак с окраины. Книга третья (страница 3)

— Мелкий случай, ваша светлость. Возможно, мастер прикрывает ошибку.

— Возможно.

Валхор положил руду на стол.

Второй доклад принесли через семь минут.

На этот раз вошёл не дорожный инспектор, а банковский поверенный в тёмном сюртуке с узкой серебряной цепочкой на груди. Цепочка обозначала право работать с пробирной книгой. Поверенные любили эти знаки больше, чем старые школы любили свои строи.

Поклонился он правильно. Сапоги вытер заранее. Коробку держал обеими руками.

— Ваша светлость, Хардумский горный банк просит внимания к необычному платёжному металлу.

— Банк просит внимания герцога к монете?

— Не к монете, ваша светлость.

Поверенный открыл коробку.

Внутри на тёмном бархате лежали три маленьких серебряных кружка. Для монет слишком ровные: без чеканки, без герба и потёртостей от чужих пальцев. Один кружок был надрезан пробирщиком. Срез блестел бело и чисто.

Валхор не взял металл сразу.

— Откуда?

— Из обменной лавки у Восточных ворот. Лавочник принял их утром за расчёт. Отнёс в малую палату, потому что не знал, по какому весу считать. Малая палата передала в банк.

— Почему?

Поверенный облизнул губы.

— Невозможный уровень пробы.

Дойн чуть скривился.

— Как это невозможный?

— Да, господин герцог. Проба необычно высокая. Почти без меди и свинца. Следы примесей не совпадают с рудами Венцового края, Северной складки, равнинных копей и южных промывок. Мы проверили по пробирной книге и по узорной карте поставок. Нет рудничных меток, купеческих насечек и следов обычной чеканки.

— Старый клад?

— Тоже нет, ваша светлость. Нет признаков долгого хранения. Поверхность свежая, обработка очень ровная.

Валхор взял один кружок.

Серебро было холодным и по ощущениям очень чистым. Деньги обычно несли на себе следы людей. Даже если их отмывали, переплавляли, клеймили заново, в них оставалась цепочка: рудник, плавильный двор, банк, купец, рука, карман, страх потерять и желание получить больше.

Этот кружок молчал, как будто появился из пустоты.

— Кто расплатился?

— Лавочник описал мужчину. Высокий, русые волосы, северный покрой плаща, речь странная. Был не один. С ним женщина и несколько вооружённых людей. По виду — не городские.

Дойн поднял глаза от записи и посмотрел на герцога.

— Сухая Балка?

— Расстояние позволяет, — сказал Валхор.

Поверенный замер, поняв, что сказал слишком мало и уже услышал слишком много.

— Лавочник задержан? — спросил герцог.

— Нет, ваша светлость. Мы сочли

Валхор его перебил.

— Правильно сочли. Не задерживать. Лавку не трогать. Пусть работает. Каждый, кто спросит об этом серебре, должен быть записан. Каждый, кто принесёт похожее, должен выйти довольным и под наблюдением.

Поверенный поклонился.

— Да, ваша светлость.

— Кружки оставить.

— Банк просил вернуть хотя бы один для

Валхор посмотрел на него.

Поверенный быстро закрыл рот.

— Кружки оставить, — повторил герцог уже мягче. — Банку передать благодарность за внимательность. Пробирщику — премию. Малой палате — выговор за задержку в передаче.

— Но они передали в тот же час, ваша светлость.

— Значит, в следующий раз передадут сразу.

Поверенный поклонился ещё ниже и вышел.

Дойн молчал. Он был умным человеком и знал цену молчанию.

Валхор положил серебряный кружок рядом с рудой. Чужой металл и местный камень коснулись друг друга на чёрной поверхности стола.

Герцог провёл пальцем над ним, не касаясь. Воля легла тонко, как стекло на воду. Обычный металл отвечал едва заметно: хранил тепло рук, страх вора, жадность лавочника, усталость пробирщика.

Серебро ответило пустой гладкостью.

Валхор убрал руку.

Сильных людей он не боялся, их было удобно учитывать. Сильный род хотел брака. Сильный заводчик хотел лицензии. Сильный видящий хотел попасть в школу. Сильного бунтаря можно было купить, повесить, опозорить или превратить в депутата городского совета. В зависимости от цены.

Опасны были те, от кого не тянулась нить истории.

Третий доклад принёс Северин Вейр.

Он вошёл без папки. В этом была его привилегия и его дурная привычка. Высокий, худой, гладко выбритый, с лицом профессора, который случайно возглавил пыточную. На нём не было ни знаков тайной службы, ни герцогских цветов. Только серый сюртук, перчатки из тонкой кожи и трость с набалдашником из чёрного дерева.

Вейр поклонился меньше, чем требовал этикет, и ровно настолько, насколько Валхор позволял лично ему.

— Ваша светлость.

— Ты быстро.

— Вы платите мне за скорость.

Дойн сделал вид, что не услышал.

Валхор сел глубже в кресло.

— Говори.

Вейр достал из внутреннего кармана сложенный лист. Сначала прочёл сам, будто проверял, не изменился ли текст по дороге. Потом протянул герцогу.

— Человек с хребтовой линии, вероятно, тот же, что расплатился серебром у Восточных ворот. В трактовой записи назвался Ратгором. Имя или родовое прозвище — неясно. В некоторых показаниях звучит ещё одно имя, но люди путаются. Говорят, он поправлял их произношение.

— Откуда он?

— С Севера, если верить одежде. Из горных, если смотреть на его охрану. Из аристократов, если верить манере держаться. Из купцов, если смотреть на серебро и слушать, как он торгуется.