Блазар – Призрак с окраины. Книга третья (страница 2)

Валхор не повернул головы.

— Что случилось, Дойн?

Секретарь уже стоял у двери.

— Ваша светлость, срочный доклад с хребтовой линии.

В кабинет вошёл дорожный инспектор. Плащ на нём был ещё мокрым, сапоги оставили на ковре две тёмные отметины. Он понял это слишком поздно и побледнел.

— Ваша светлость.

— Говорите.

Инспектор сглотнул. В руке он держал узкую металлическую коробку с печатью трактовой службы. На крышке виднелась свежая трещина воска.

— Сухая Балка. Вторая хребтовая линия. Нижний подъём. Ночная проводка рудного состава с восемнадцатого уступа. Была угроза срыва.

Дойн резко посмотрел на карту. Одна из нитей в северо-восточной части под стеклом пульсировала чаще остальных. Тускло-красная точка дрожала у изгиба тракта, где равнинный ход переходил в хребтовую жилу.

— Потери? — спросил Валхор.

— Нет, ваша светлость.

— Тогда почему доклад срочный?

Инспектор открыл коробку. Внутри лежала узорная карта: тонкая пластина с пробитым рисунком, залитая по краям мутным защитным составом. Такие карты приходили с трактовых станций через узорную почту. Обычно они содержали вес состава, номер подъёмника, показания слухача жилы, давление в тяговом доме и короткую запись происшествия.

Узор на ней сбивался, будто пробойщик дважды попал в одну строку и оба раза не туда.

— Состав должен был сорваться, — сказал инспектор. — Так считает старший мастер. Канатный захват взял жилу неровно. На одном из натяжных роликов образовался скол. На входе в центральный желоб пошла боковая дрожь. Если бы тяговый дом добавил ход, захват разорвало бы или сорвало с жилы.

— Что слухач?

— Утверждает, что жила пела чисто.

Валхор повернулся.

— Жила не может чисто петь при сколотом ролике.

— Да, ваша светлость.

— Кто остановил состав?

Инспектор замялся.

— Какой-то проезжий.

В кабинете стало тихо. Даже перо младшего писца перестало скрипеть.

— Простой проезжий? — удивился Валхор.

— Чужак. Был на станции перед подъёмом. С ним несколько человек. Не из наших округов. Он вмешался в работу сцепной площадки.

Дойн сухо сказал:

— Начальник станции позволил?

— Не сразу. Там была давка, груз уже висел на линии. Паротяг подвёл состав к захватной точке, тяговый дом поднял давление, жила пошла. Чужак указал на натяжной ролик и потребовал сбросить пар с главного барабана. Потом велел не брать состав на полный ход, отвести захват, поставить клин под обратный башмак и проверить один из зубьев клешни.

— Говорил как мастер?

Инспектор помедлил.

— Нет, ваша светлость.

— Как кто?

— Как человек, который никогда не работал на хребтовой линии, но видел её насквозь.

Валхор протянул руку.

Инспектор быстро подал узорную карту.

Пластина была холодной. Пробитые строки шли ровно только до середины. Потом начиналась грязь: лишние точки, короткие сбои, места, где узорная станция будто пыталась передать не запись, а чужое ощущение. Карты так не делали. Машина либо пробивала данные, либо портила карточку.

Но тут испорченной была не машина.

Валхор положил карту на чёрную подставку у края стола и коснулся её пальцами. Он направил Волю на считывание узора. Старые школы называли это видением Акаши; такому не учили простых узорников. Карта не показывала событие, как кинолента, но отдавала образы, резонанс, ощущения и понимание.

Кабинет не исчез: стол, руда, газета, Дойн и инспектор остались на своих местах. Но поверх них во внутреннем пространстве Валхора проявился другой мир: мокрая сцепная площадка, белый пар, крики смены, стук тормозных колодок, тяжёлый ход барабана в тяговом доме. Под ногами — дрожь каменного седла. В центральном желобе шла стальная жила. Сначала ровно. Потом с тонкой боковой хрипотцой.

Состав висел на подъёме. Мокрые вагоны, тяжёлая руда. Паротяг держал давление, но главную силу уже давал тяговый дом. Захват неровно вгрызся в жилу. В пятом ролике был скол, и жила начинала уходить на край. Слухач жилы стоял у контрольной пластины. Ладонь прижата к металлу. Лицо уверенное, но он не слышал.

Рядом стоял чужак.

Он не тянулся к жиле своей Волей, как тянутся путевые видящие Притхиви. Не слушал камень. Не просил Искру открыть ему скрытое.

Он просто смотрел обычным взглядом.

И видел.

Видел связь: угол захвата, дрожь жилы, скол ролика, запаздывание барабана, тяжесть состава, лишний пар. Он не использовал Дар. Скорее смотрел на линию как на чертёж.

Валхор убрал руку.

— Слухач жив?

— Да, ваша светлость. Его оставили до вашего распоряжения.

Инспектор склонил голову.

— Что начальник станции?

— Уже пишет объяснение.

— Пусть пишет второе. Первое — почему состав едва не сорвался. Второе — почему посторонний человек увидел жилу раньше слухача и мастера.

Дойн сделал пометку.

— Чужак назвался?

— В первичной карте имени нет. Трактовая стража передала, что он ушёл до прибытия старшего караула.

— Ушёл, — сказал Валхор. — После вмешательства в герцогскую линию.

Инспектор побледнел сильнее.

— Люди на станции были ему благодарны. Возникла неразбериха.

— Благодарность рабочих редко улучшает порядок.

Валхор снова просмотрел карту своей Волей. Точка у Сухой Балки перестала дрожать. Линия вернулась к ровному тусклому свету, будто ничего не произошло.

— Доклад оставить, — сказал герцог. — Карту тоже. Вы свободны.

Инспектор поклонился и вышел, стараясь не смотреть на следы от своих сапог.

Дойн дождался, пока дверь закрылась.