Бистра Спасова – Нестинарка (страница 3)

Тем не менее, что бы там ни думала Линда, с Фионой мы хотя бы были на одной волне в одном важном вопросе: каков характер наших отношений.

Охранник поднял руку в знак приветствия, пока магнитные карты фиксировали наше прибытие в агентство. Лифт бесшумно тронулся и мягко остановился на двенадцатом этаже. В тот же миг у меня в кармане и в дамской сумке Линды зазвонили телефоны.

Дебора прижимала трубку к уху плечом, и она с Грэмом уже собирались войти в кабину. Увидев нас, она сразу отключилась.

– Только что вам звонила. Ну, добро пожаловать – и обратно вниз.

Они вдвоём втиснулись в лифт, и Линда нажала кнопку на подземный паркинг.

– Хммм… «Сицилийское небо» с корицей. Умно – ужин у тебя с собой, – Грэм расправил ноздри и потянулся к стаканам.

– Руки прочь! – отрезал я.

– Это антидот против самолётного снотворного Питера, – пояснила Линда, а когда заметила удивлённо поднятые брови Грэма, добавила: – по рецепту старика Джека Ди.

Грэм понимающе кивнул. Я потёр глаза и спросил:

– Куда это мы так спешим?

– На доках в Гринвиче украли двадцать пять кубометров древесины, – ответила Дебора. – Только что звонил Дик Макнил из шестого участка. Смекалистый коп.

Я знал Дика по вечерам, которые мы проводили вместе ещё до пожара на «Катти Сарк». Мы оба были без ума от парусного спорта. После пожара продолжили встречаться за пинтой пива в пабе у Темзы, где собирались портовые рабочие. Раз в неделю мы болтали о яхтах и железных моряках прошлого. Мы с нетерпением ждали, когда великий клипер воскреснет из пепла.

Удивительно, сколько всего произошло за последние семь лет. Иногда мне казалось, что я жил в этом городе в прошлой жизни. Эта нелепая мысль показалась мне настолько чуждой, что я мысленно выругался – я не верил в реинкарнацию. Видимо, преждевременный отъезд из родного дома сделал меня слишком сентиментальным. Вечерний воздух немного отрезвил.

– Древесина? Грэм, сколько кубометров нужно, чтобы сделать угольный ковер на площади тринадцать квадратных метров?

– Сейчас посмотрим…

Одна из уникальных способностей Грэма заключалась в том, что его мозг в мгновение ока превращался в калькулятор-конвертер. Он что-то забормотал себе под нос:

– Тринадцать квадратных метров – это почти шестнадцать ярдов. По моим расчётам, чтобы покрыть такую площадь углями, понадобится от трёх до четырёх кубометров древесины.

Это означало, что убийца запасся топливом минимум ещё на пять костров. Повисло молчание: каждый из нас прикидывал, может ли быть, что кража не связана с делом, и что древесину могли использовать, скажем, на стройке.

– По лабораторному отчёту, Саламандра использовал дуб, – задумчиво произнесла Линда, поднимая крышку багажника, чтобы Дебби могла загрузить чемодан с криминалистическим комплектом, который мы называли «К-пакет».

– Тут места нет! Это твой багаж, Пит? – Дебора стояла с чемоданом в одной руке и с фотоаппаратом в другой.

– Сейчас уберу. – Я уже пошёл к ней, но Грэм опередил меня.

Он взял «К-пакет», втиснулся на заднее сиденье и положил его себе на колени. Дебора села рядом. Спустя две минуты мы мчались на восток с включёнными фарами, а Линда снова петляла по полосам. Хотя англичане и утверждают, что ездят по «правильной» стороне дороги, для меня вождение слева всё ещё оставалось испытанием.

Кофе остыл. Я сделал глоток и открыл пакет с булочками. Они примялись, но всё ещё аппетитно пахли. Я протянул руку:

– Ладно уж, так и быть. Кто хочет «Сицилийское небо»?

Глава 3

Лондон

28 мая, воскресенье, 19:25

Капитан Уильям Бейли остановил машину перед высокими чугунными воротами. Он посмотрел на свои руки – они почти перестали дрожать.

Когда Дебора назвала имя жертвы, у него подкосились ноги. Впервые в жизни эмоции взяли верх над его привычным, глубоко укоренившимся самоконтролем. Сколько женщин могли носить имя Мариан Стоун? Он всмотрелся в распечатку. С фотографии паспортного формата смотрели улыбающиеся голубые глаза. Немногие умеют улыбаться глазами. Это была она – маленькая Буба. Так называл её отец – сэр Фредерик Стоун, когда дочка начала ползать быстрее, чем няня могла за ней угнаться. Прозвище прилипло к подвижной девчушке и осталось с ней.

Уильям Бейли так и не женился. Его семьёй была семья его друга Фреда. Буба сидела у него на коленях. Он строил с ней замки из песка, учил её плавать и ловить рыбу, укладывал кукол спать и даже плакал, когда хоронили пса по кличке Ту – её любимого ретривера. Мариан была частью его семьи…

Бейли взглянул на камеру, установленную на столбе у ворот, и отстегнул ремень – тот со свистом втянулся в гнездо. Он снял кобуру с плеча и засунул её в бардачок. Щёлкнул замок тайного отсека, сунул ключ в карман и глубоко вздохнул. Ему хотелось оказаться за тысячи миль отсюда, но он не мог допустить, чтобы Фред и Элен узнали о случившемся от кого-то другого.

Бейли протянул руку в окно и нажал на кнопку звонка. Ворота распахнулись, и Билл въехал по гравийной аллее, тянущейся сквозь деревья.

Доктор Шелби Мартинес потерла переносицу и снова надела очки. Взглянула на лист перед собой и тяжело вздохнула. С тех пор как она приняла назначение патологоанатома в агентстве, домой почти не возвращалась вовремя. Сегодня она пропустила матч своего пятилетнего сына, а теперь снова опаздывала к ужину. Надеялась, что муж проявит понимание.

Она не могла закончить отчёт, не проведя ещё один тест. Незапланированный, внеочередной, но абсолютно необходимый тест. Его результаты могли, наконец, раскрыть личность убийцы – если удастся их с чем-то сопоставить.

Во всяком случае, то, что она уже обнаружила, отличалось от предыдущих случаев и могло стать ключом к прорыву в расследовании.

Шелби надела перчатки и загрузила образец в центрифугу.

Глава 4

«Виндзор»

28 мая, воскресенье, 20:02

Бейли бессознательно мял в руках фуражку. Внезапно комната показалась ему слишком большой и пустой. Горло сжалось, будто в тисках. Из соседней гостиной доносились приглушённые рыдания Элен. Фред поднял на него взгляд:

– Почему она?

– Не знаю, Фред. Пока нам не удалось найти ничего, что связывало бы жертв.

– Что за угли? Откуда они вообще?

– Предполагаем, что это чокнутый ублюдок использует какую-то установку, сжигает дрова, а потом доставляет угли на место преступления.

– Ты хочешь сказать, что это уже третье убийство, а вы до сих пор не выяснили, как он действует? Есть у вас хоть одна рабочая версия?

– Я не имею права разглашать детали расследования, даже тебе, Фред. То, что я уже сказал, – больше, чем могу себе позволить. Я сам позвоню Дэвиду?

– Я сам, Билл. Мне просто нужно немного времени.

– Фред, скажи, почему Дэвид не забил тревогу, когда Мариан не вернулась домой вчера вечером? У них были какие-то семейные проблемы?

– Ты что, считаешь, что Дэвид и есть тот ублюдок? Серьёзно, Билл? Ты можешь себе представить, чтобы он сделал такое?

– Ты не ответил на вопрос, Фред.

Телефон Бейли завибрировал. Он достал его из кармана и поднял руку, давая понять Стоуну, чтобы тот помолчал.

– Слушаю, Шелби… Через сколько?… Отлично. Ты уже позвонила Линде и Питеру?… Позвони немедленно и держи меня в курсе.

Бейли убрал телефон и повернулся к другу:

– Я не знаю, как тебе это сказать, Фред.

– Просто скажи.

– Мариан была беременна. Шелби… доктор Мартинес сейчас изолирует ДНК плода. Мы отправим его на сравнение с профилями из базы.

Сэр Стоун встал и уставился Бейли прямо в глаза:

– Я лично сдеру с этого ублюдка шкуру, когда вы его поймаете! Ты мне должен дать немного времени наедине с ним, Билл. Живьём сдеру, слышишь?!

Его голос вдруг надломился.

Глава 5

Болгария, 1986 год – Двадцать шесть лет назад.

Когда родилась маленькая Эленка, она весила всего килограмм девятьсот. Врачи не давали больших надежд на её выживание. Единственный инкубатор в городке уже занимала другая девочка – тоже недоношенная. Врачи собрались на консилиум. Почесали головы, обменялись мнениями и пришли к выводу: Эленка всё-таки родилась в начале девятого месяца, и, несмотря на низкий вес, у неё есть большие шансы выжить без инкубатора.

В восемьдесят шестом году все больницы в Болгарии были государственными и крайне скудно оснащёнными. Оборудование было старым, местами неисправным. В областной больнице из пяти инкубаторов два имели трещины в стекле, заклеенные лейкопластырем. Аппаратура была ценна, и государство не планировало выделять средства на новую. Многие дети в регионе рождались преждевременно. По слухам, причина крылась в удушливом газе, который по ночам тайком выбрасывали трубы близлежащего металлургического завода.

К счастью, врачи были людьми совестливыми и умелыми – проявляли находчивость и преданность делу. Решение оставить Эленку вне инкубатора было рискованным, но если бы девочка выжила, она хотя бы не ослепла. Многие дети, прошедшие через старые инкубаторы, получали повреждения зрения. Парадокс: аппарат, спасший им жизнь, оставлял отпечаток на всю жизнь. Новые модели контролировали подачу кислорода и почти не давали побочных эффектов. Единственный такой инкубатор находился в Институте акушерства и гинекологии в столице – за сотни километров.

Эленка выжила. Врачи, медсёстры и даже санитары привязались к крохотному созданию, сражающемуся за жизнь. Её мать, Яна, была давно выписана – жива и здорова. Сама Яна была ещё ребёнком – шестнадцати лет. Она даже не сразу поняла, что беременна. В четырнадцать уехала учиться в гимназию за тридцать километров от родного села Българи в горах Странджа. Яна была единственной дочерью Марина и Димы, и родители делали всё возможное, чтобы дать ей образование.