Бистра Спасова – Нестинарка (страница 2)

Она облокотилась на перила в толпе встречающих – между голубоглазым пакистанцем и кудрявым парнем с табличкой «Языковая школа British East». Выглядела уставшей и недоспавшей. Интересно, как ей удалось объяснить своему жениху, что им придётся прервать поездку по Нормандии. Джерри – наполовину француз, наполовину янки. На мой вкус, генетика не слишком удачно совместила достоинства двух наций. Но одного у него не отнять – он действительно любил Линду, прямо боготворил её.

– Добро пожаловать. Как долетел?

– Почти не заметил после двойной дозы «снотворного» по рецепту старика Джека Дэниэлса. А ты как, Линда? Была большая качка в Ла-Манше?

– Без понятия. Билл прислал за мной «Чесну».

Я присвистнул от удивления. Я летел бизнес-классом, а Линда – на бизнес-джете. Агентство не балует своих сотрудников. Значит, то, на что наткнулся Бейли, действительно серьёзно, если оправдывает такие траты.

– Что у нас есть? Билл только сказал, что Саламандра проснулся.

– Новое убийство с тем же почерком. На этот раз в парке Плашет. Жертва – женщина, тридцать шесть лет. Когда я прибыла, температура углей превышала двести градусов. Чтобы добраться до тела, пришлось ждать, пока пожарные потушат огонь и расчистят проход. В бардачке перед тобой – фото с места преступления.

Я открыл папку. На фото женское тело лежало в центре небольшого круга голой земли. Оно было свернуто в эмбриональной позе, с руками, скрещёнными на груди. Голова была обращена на север, а ступни согнутых ног – на юго-запад. Кружевная отделка длинной сорочки опалилась. Несмотря на слой сажи, белая ткань резко контрастировала с чёрной землёй – всё выглядело как сюрреалистическая инсталляция. Вокруг малого круга был обозначен больший, покрытый тлеющими углями. Я почувствовал, как Линда вздрогнула, пока я разглядывал панорамное фото места преступления.

– Проверила камеры в районе? – спросил я, не отрывая глаз от снимков.

– Да. Две у библиотеки Ист-Хэм, ещё четыре – на перекрёстке Плашет-Гроув с Вудхаус-Гроув, и по одной – на Линкольн-роуд и Шрусбери-роуд. Мы изъяли записи. Сейчас их просматривают Дебби и Грэм.

– Анализ углей?

– Древесина – дуб. Пит, я не могу поверить, что это происходит снова. Да это же Лондон, чёрт возьми! У меня голова идёт кругом от мысли, что нам придётся обойти соседние дома и расспросить сотни людей.

– Кто дежурный патологоанатом?

– Шелби Мартинес. Час назад она ещё работала над отчётом.

– Похоже, нас ждёт длинная ночь. Надо заехать за кофе.

– Кофемашина в офисе издаёт пугающие звуки, Дебби вызвала техника.

– Поворачивай к Виктория-стейшн, возьмём в итальянском.

Линда бросила на меня подозрительный взгляд и рассмеялась:

– Со сколькими мистерами «Дэниэлс» ты познакомился в самолёте? Уверен, что от крепкого эспрессо у тебя не будет тахикардии?

Намёк, замаскированный под заботу – типично для Линды. В последнее время я действительно злоупотреблял кофеином, а моё любимое эспрессо сильно отличалось от того, что мои соотечественники называют «кофе».

– Не переживай,  я уже привык к микроинфарктам – ответил я,– твоё вождение отлично тренирует сердце.

Как всегда, Линда лавировала между машинами, сохраняя высокую среднюю скорость и упорно стремясь первой вырваться на светофоре – будто участвовала в ралли и не могла допустить, чтобы кто-то другой отнял титул у неё из-под носа. Это обычно стоило мне немало разборок с начальником Дорожной полиции.

Дождь ослаб, и тени облаков поползли по фасадам зданий. Я задумался: убийца всегда находит способ совершить преступление в сухую погоду. Наверное, сверяется с почасовым прогнозом BBC. Это было уже третье убийство Саламандры – и автоматически переводило его в категорию серийных убийц. Хотя я и не был уверен в его поле, всё же предпочитал говорить о нём как о «нём», а не о «ней». Следов сексуального контакта не было, но статистика свидетельствует, что серийные убийства – чаще всего дело рук мужчин.

Кафе располагалось в четырёх кварталах от здания Нью-Скотланд-Ярда, где находился и наш отдел. Одним из преимуществ нашей службы был спецпропуск на служебные автомобили – парковка разрешалась в любой зоне города.

Когда я вышел из машины, уже начинало смеркаться. Вымытые дождём улицы сверкали под фонарями, по краям тротуаров стекали тонкие струйки воды. Я вдохнул подувший ветер – в нём чувствовался знакомый запах реки, смешанный с ароматом травы и земли. Хотя Нью-Брайтон остался за тысячи миль по ту сторону океана, я вдруг ощутил себя как дома.

В кафе было приятно тепло и сухо. Пахло свежемолотым кофе, корицей и чаем «Эрл Грей». За стойкой – круглое улыбающееся лицо синьоры Скиавоне, наполовину скрытое за подносами, на которых уже почти не осталось послеобеденных пирожных. Её руки ловко управлялись с заказами, словно жонглировали независимо друг от друга: одно движение – и уже нарезан яблочный пирог, налит чай и кофе.

Когда мы вошли, её дочь Лоретта как раз вручала бумажный пакет высокому прыщавому подростку. Увидев нас, она помахала рукой и воскликнула:

– О, кого это ветром занесло?! Привет! Если память мне не изменяет, мы с вами договаривались увидеться снова в конце июня? Два коротких в картонных стаканчиках – угадала?

– Как всегда, – рассмеялся я.

– И заверни нам четыре тех булочки с корицей и шоколадной начинкой, – добавила Линда.

– Будет сделано!

Я положил на стойку купюру. Лоретта отсчитала сдачу, положив булочки в бумажный пакет, подтолкнула  ко мне поднос с двумя разовыми стаканами кофе.

– Приятного аппетита! Пока!

– Пока!

На улице ветер усилился. По соседству с кафе продавали фастфуд – в основном турецкие дёнеры. Я заметил, что кто-то наконец снял помещение напротив, рядом с аптекой. Над дверью висел огромный жёлтый транспорант, изображающий палящее солнце, зеленые пальмы, серебристый песок и фиолетово-синее море. Прямо против солнечных лучей синими буквами было выведено: «Туристическое агентство Sunny Places».

На тротуаре у входа толпились нарядно одетые люди с бокалами белого вина. Ветер трепал воздушные шарики, привязанные к двери. Синие и жёлтые шарики. Два огромных пальмоподобных растения в керамических горшках подпирали распахнутые двери, защищая их от сквозняка.

Похоже, дизайнер агентства «Sunny Places» страдал от заблуждения, будто жители королевства обречены на вечный мрак, и решил компенсировать это, неумело воссоздав тропическую атмосферу прямо в центре города.

Пару девчонок-подростков раздавали прохожим флаеры. Одна из них улыбнулась нам и живо перебежала улицу, протянув Линде два сложенных буклетика. Они были свернуты как дорожные карты, а на первой странице красовалась та же самая картинка и синие буквы с транспаранта.

Линда поблагодарила и сунула буклеты в карман моей куртки.

– Извини за спам, Пит, но мне не хотелось разочаровывать девочек. Как только завернём за угол, выброшу листовки в первую попавшуюся урну.

– А может, всё же взглянем? Где бы ты предпочла загореть – на Карибах или в Индии?

– Учитывая, что я вообще-то сейчас в отпуске, солярий – единственная моя надежда на загар, – вздохнула Линда. – Ладно, всё же взгляну. Новые агентства обычно предлагают турпакеты по акциям. Покажи листовки Фионе, а я покажу Джерри – может, что-нибудь и придумаем, например две недельки на Борнео.

«Опять началось…» – подумал я с досадой. Так и не понял, зачем Билл навязал мне в напарницы эту куклу, с фигурой, больше подходящей для глянцевой обложки, чем для оперативной работы – и с которой я теперь связан в рабочее время (а в нашем агентстве это понятие весьма растяжимое). Линда принадлежит к интернет-поколению, которое, на мой взгляд, не знает меры в сближении (возможно, потому что почти не практикует общение вживую). Если бы я принял её предложение, это означало бы терпеть её ещё и в отпуске. Перспектива пить утренний кофе на берегу моря в компании двух дам и невротика вроде Джерри никак не совпадала с моей идеей об отдыхе. Я вздохнул.

– Линда, прошу тебя. Ты ведь знаешь, что между мной и Фионой нет ничего серьёзного. Обязательно каждый раз напоминать, когда тебе в голову взбредёт подобное?

– А я каждый раз повторяю тебе, что у неё другое мнение на этот счёт. Это же так очевидно. Один ты этого не видишь? Или притворяешься эмоционально слепым? Как бы то ни было, если тебе ничто не мешает встречаться с ней здесь, то не вижу причин, почему бы не взять её с собой – вместо того чтобы проводить отпуск в одиночестве.

Меня рассмешило это покровительственное, почти материнское отношение со стороны молодой женщины (по сути – едва повзрослевшего ребёнка). Хотя, конечно, есть вещи, которыми не делятся даже с партнёршей. Я мысленно ответил: «Потому что присутствие Фионы порой слишком изматывает и давит. Два эгоиста редко могут выдержать вместе больше суток».

Вряд ли я мог бы объяснить Линде, что для одиночки вроде меня наилучшая форма отношений – это необязывающая, чисто физическая связь. Особенно после сорока. С такой профессией, как у меня, о серьёзных отношениях можно разве что мечтать – даже если найдёшь подходящего человека.

Фиона была красива, игрива и всегда готова прыгнуть в постель. Она любила делать добрые дела и даже записалась волонтёркой в один приют для сирот. Увы, на этом её положительные качества, по сути, заканчивались. Она могла устроить грандиозный скандал любому официанту. Вела себя высокомерно с продавцами. Не считалась с моим мнением – ни в еде, ни в выборе одежды, ни даже фильмов. Уже много лет она пыталась навязать мне свой собственный режим дня – разумеется, здоровый.