Билли Фицпатрик – Твоя хорошая тревога. Как научиться правильно волноваться (страница 12)
Осознав, какое влияние тревога оказывает на наше будущее, я сразу пожалела, что в мире не существует специальных часов для отслеживания эмоций. Разве не здорово было бы иметь устройство, которое, вместо того чтобы считать шаги, ставило бы оценку за умение справляться со стрессом? Мне кажется, что результат на экране превратился бы в удивительный мотивирующий инструмент: он бы поддерживал нас и предостерегал от склонения к приобретённой беспомощности. Но пока у нас нет таких часов, попробуйте другой подход: ведите подсчёт успешно предпринятым шагам в борьбе с тревогой; станьте своим собственным тренером и похвалите себя, когда показатели,
Согласно многочисленным исследованиям, каждый из нас способен на активное формирование стрессоустойчивости – а иногда и обращение вспять пагубного воздействия травмы. Учёные продолжают изучение негативных последствий длительного стресса и пытаются выяснить, что именно происходит с человеком, когда ему удаётся избежать стресса или противостоять его опасным эффектам. По сути, они пытаются понять, что необходимо для развития выносливости, защищающей мозг и здоровье в целом.
В процессе обзора нейронаучных исследований, посвящённых стрессоустойчивости, Ган Ву(20) и его коллеги определили многочисленные характеристики, ассоциирующиеся с наиболее выносливыми людьми. Интересно, что большинство из них перекликаются с возможностями тревоги:
1) Доказано, что оптимистичный взгляд на жизнь (часто называемый позитивным аффектом) повышает настроение, снижает тревожность и ускоряет восстановление после пережитых травм. Учитывая, что позитивный настрой не возникает сам по себе, а формируется с течением времени, у каждого из нас есть возможность достичь этой цели. Более того, исследования показали, что оптимизм идёт рука об руку с общим благополучием, крепким физическим здоровьем и наличием прочной социальной среды. Стоит заметить, что позитивный, гибкий образ мышления также лежит в основе проактивного мышления (см. главу 6).
2) Когнитивная гибкость и переоценка – два фундаментальных аспекта регуляции эмоций, которые можно изучать, практиковать и в конечном итоге использовать. Как мы увидим далее – при обсуждении взаимосвязи внимания и тревоги (см. главу 7), – когнитивная гибкость способствует концентрации, перефокусировке и отказу от идеи, что неудача является прямым показателем нашей сущности. Когнитивная гибкость не только помогает трансформировать тревогу из плохой в хорошую, но и становится формой психологической устойчивости.
3) Социальная опора, подразумевающая поиск любящих, бережных отношений, призвана смягчать воздействие стресса. Понимание значимости отношений, способность сопереживать и проявлять сострадание служат буфером против тревоги. Этот буфер, собственно, и является элементом стрессоустойчивости.
4) Доказано, что юмор способствует снижению тревоги и напряжения, в результате чего повышается физическая и психологическая устойчивость.
5) Физические упражнения не только улучшают здоровье и работу системы «мозг-тело», но и служат источником выносливости, помогая противостоять стрессу как физически, так и психологически.
6) Альтруизм, или то, что учёные называют «просоциальным поведением», способствует восстановлению после перенесённой травмы. Мне кажется, этот фактор выступает дополнением к состраданию, которое помогает устанавливать более прочную связь с окружающими и в значительной степени компенсирует тревогу и делает нас более эмоционально устойчивыми.
7) Практика осознанности, включая медитацию, йогу и другие оздоровительные техники, противостоит пассивному или избегающему поведению (например, зависимости от алкоголя в ответ на стресс). Таким образом, практика осознанности – это профилактика тревоги и депрессии, которая, в свою очередь, повышает психологическую устойчивость.
Стресс – это не только неизбежный фактор жизни человека. По сути, стресс – это причина нашей адаптации, обучения и эволюции, как отдельных людей, так и всего вида. Верно клише: все самые важные жизненные уроки приходят из проблем и нашего умения с ними справляться. Жизнестойкость возникает не только из уверенности и веры в себя, которые мы получаем благодаря успехам. Возможно, гораздо более важный этап – это выживание, адаптация и движение вперёд после неизбежных
Независимо от степени нашей выносливости неизбежно возникают ситуации, испытывающие нас на прочность. И меня этот опыт тоже не обошёл стороной.
Тот день я помню досконально. В прохладный и облачный майский понедельник я наслаждалась утром в нью-йоркской квартире после недельной поездки в Миннесоту, где выступила с тремя докладами и с удовольствием посетила один из крупнейших фестивалей керамики. Я находилась в процессе чайной медитации, с помощью которой я регулярно привожу мысли в порядок. В тот момент у меня был чёткий план: начать работу над черновиком первой главы этой книги.
Приближались последние дни весеннего семестра – я была очень загружена. Я завершала лабораторные занятия по нейронауке, готовилась возглавить последнее в этом году собрание, писала статьи, руководила исследованиями и, самое главное, делала последние штрихи в своём обращении к факультету, которое наш декан пригласил меня произнести на церемонии вручения дипломов бакалаврам Колледжа искусств и наук Нью-Йоркского университета в концертном зале «Радио Сити Мьюзик Холл». Соблюдение нескольких сроков одновременно – это привычная для меня задача, с которой я хорошо справляюсь. Настойчивость, усердная работа, применение тревоги с целью продвижения к цели – всё это помогало мне добиваться успеха. До конца написания речи мне оставалось всего несколько страниц. Я понимала, что сразу после выступления учебный год официально закончится, и календарь, точно красочная нью-йоркская книга, внезапно распахнётся для новых свершений.
Но потом из ниоткуда случилось невообразимое.
В шесть тридцать утра раздался телефонный звонок. Звонил деловой партнёр моего брата из Шанхая, который сообщил мне, что мой младший и единственный брат, Дэвид перенёс обширный сердечный приступ и умер. Не дожив до своего пятьдесят первого дня рождения, мой брат внезапно и безвозвратно ушёл из жизни.
Дэвид был бизнесменом, инвестором и предпринимателем. Последние несколько лет он жил и строил свою компанию в Шанхае, но при этом ездил в Калифорнию, чтобы провести время с семьёй. Я видела брата совсем недавно, когда мы оба прилетали на Западное побережье, чтобы побыть с мамой после смерти отца. В последние годы жизни отец страдал от деменции, и его смерть (также от внезапного сердечного приступа), какой бы болезненной она ни была, не стала для нас неожиданностью. Я представляла и готовилась к тому, что будет, если/когда мы его потеряем. Но Дэвид? Его смерть оказалась чем-то непостижимым.
В первые несколько часов после известия всё происходящее напоминало какой-то сюрреализм. Я чувствовала себя оторванной от реальности. Мой мир внезапно раскололся, и хотя всё выглядело точно так же, как и всегда, я прекрасно понимала, что отныне жизнь больше не будет прежней. Как можно потерять человека, который должен был оставаться рядом до самого конца твоих дней? В последние несколько лет мы с братом стали отличной командой, организованной и сплочённой в заботе о родителях. Он занимался финансами, я – медициной, и мы оба получали огромное удовлетворение от совместной работы над самым важным делом – заботой о людях, которых мы любили больше всего.
На каком-то подсознательном уровне я понимала, что переживала шок. Даже сейчас, при написании статьи, я помню, как в груди в тот момент колотилось сердце, как вспотели ладони, как помутнело в глазах. Единственное, что заставляло меня двигаться, – это мысли о маме, невестке и племяннице. Мама ещё ничего не знала. Да и как я вообще могла сказать ей, что её единственный сын умер?
Я инстинктивно понимала, что такую новость нельзя сообщать по телефону: мы обе всё ещё оправлялись после потери отца. Поэтому, чтобы поговорить с ней лично, я купила билет до Калифорнии. Это был самый ужасный перелёт в моей жизни.
Впоследствии я искренне гордилась своим решением. В тот день в мире не было никого, в ком бы я нуждалась больше, чем в моей матери, и я знала, что она чувствовала то же самое по отношению ко мне. После нашей беседы я села за стол в гостиной и поговорила со своей невесткой с Западного побережья. Мы спросили, в чём она нуждалась, и предложили приехать. Она поблагодарила, но от помощи отказалась. Дальше мы просто поддерживали контакт, утешая друг друга и уверяя, что всё обязательно образуется.
Всю первую неделю после смерти брата я помогала маме принимать соболезнования от друзей и родственников: они звонили, приходили и приносили столько еды, что мы не знали, куда её девать. Некоторые люди рыдали в трубку, не в силах справиться с горем. Другие присылали искренние сообщения по электронной почте. Кто-то приходил лично, чтобы вспомнить, как в детстве Дэвид бегал по улицам и постоянно попадал в неприятности. А были и те, кто пытался нас хоть как-то отвлечь. Наверное, больше всего мне пришёлся по душе визит двоюродного брата: он зашёл в дом, сел и сразу же начал показывать огромную подборку фотографий двух последних отпусков. И знаете что? За всю неделю это было самое приятное времяпрепровождение. Он ни разу не упомянул моего брата – да и не нужно было, потому что мы и так знали, что чувствовали. Его поступок стал для нас глотком свежего воздуха. Как же было приятно для разнообразия сосредоточиться на фотографиях огромных кружек пива в немецких пивных и вкусных тарелок с едой в токийских ресторанах!