Бхагван Раджниш – Влюбляясь в темноту (страница 30)

Я говорю о том, что молитва — если вы правильно это понимаете — не деятельность; это настроение, молитвенное настроение. Вопрос не в том, кому молиться, вопрос в молитвенном настроении. Дело не в молитве, но в молитвенном сердце. Это совершенно иной подход.

Например, кто-то идет по дороге. У него без-молитвенное сердце. Он видит, что кто-то упал на краю дороги и умирает. Это без-молитвенное сердце продолжит идти, будто ничего не случилось. Но если он человек с молитвенным сердцем, тогда он что-нибудь сделает. Он попытается спасти раненого человека, он будет обеспокоен, он будет бегать и искать помощи и отвезет его к врачу.

Если на пути встретятся шипы, то без-молитвенное сердце пройдет мимо, избегая этих шипов, но не свернет с пути. Молитвенное сердце попытается поднять шипы и убрать их с дороги. Молитвенное сердце означает любящее сердце. Когда кто-то любит другого человека, это называется любовью. А когда чья-то любовь не привязана к отдельному человеку, она направлена на целое, и я называю это молитвой.

Любовь — это связь между двумя людьми, а молитва — это отношения между человеком и целым. Тот, чья любовь направлена на все, что окружает нас со всех сторон — деревья, птицы и все остальное, — такой человек пребывает в молитве.

Когда кто-то сидит в храме со сложенными руками, это не означает, что он пребывает в молитве. Смысл молитвы не в этом. Молитва — это любящий человек. Куда бы он ни посмотрел, куда бы ни пошел, когда он дышит, он наполнен любовью в каждый момент времени.

Жил один мусульманский мистик: всю свою жизнь он молился в мечети. Он состарился, и однажды люди не увидели его в мечети. Они подумали, что, должно быть, он умер — было немыслимо, чтобы он не пришел в мечеть, покуда он был жив. Они пошли к нему домой и обнаружили его сидящим возле дома. Он играл на маленьком барабане и пел песню.

Люди спросили его:

— Что ты делаешь? Ты что, под конец жизни стал атеистом? Ты не собираешься молиться?

Мистик сказал:

— Я не смог прийти в мечеть из-за моих молитв.

Они спросили:

— Что ты имеешь в виду? Ты не смог прийти в мечеть из-за своих молитв? Как ты можешь молиться, не посещая мечети?

Мистик указал на свою грудь и сказал:

— У меня в груди язва, и в ране живут черви. Когда я пришел в мечеть и наклонился для мольбы, некоторые черви из этой язвы выпали, и я решил, что они погибнут. Как они выживут без язвы? Поэтому сегодня во время молитвы я не могу вставать на колени. Поэтому сегодня из-за своих молитв я не пришел в мечеть.

Очень немногие люди смогут понять такую молитву.

Но когда я говорю о молитве, я имею в виду молитвенное настроение, молитвенное отношение. Суть в том, чтобы стать молитвенным по отношению ко всему, что окружает нас в жизни.

Я говорю не о том, чтобы поклоняться какому-то Богу или божеству. Я рассматриваю молитву как иное слово для любви, и я говорю, что любовь — это единственная молитва. Если мы привязываемся к одному человеку, течение любви останавливается и любовь превращается в привязанность. Если мы распространяем любовь и она течет беспрепятственно, тогда любовь становится молитвой.

Подумайте об этом. Если любовь останавливается на одном человеке, тогда она превращается в привязанность и создает узы. Но если она расширяется и распространяться повсюду, постепенно, постепенно становясь безусловной, и если мы не навязываем ей условий, что будем любить только одного человека, — тогда она остается просто состоянием бытия, когда мы можем только любить и больше ничего...

Была одна мусульманка-мистик по имени Рабия. Где-то в Коране написано: «Возненавидь сатану». Она стерла это предложение из своего Корана. Один из друзей, который пришел ее навестить, спросил:

— Кто сделал это исправление в Коране? Разве кто-то может вносить изменения в Коран? Никто не может ничего менять в Коране!

Рабия ответила:

— Мне пришлось сделать это изменение, потому что в Коране написано, что нам следует возненавидеть Сатану, а я утратила способность ненавидеть. С того момента, как мои молитвы реализовались, с тех пор я не могу ненавидеть. Даже если Сатана встанет передо мной, тем не менее я неизбежно буду любить его. Неважно, кто стоит передо мной. Дело во мне, потому что у меня нет ничего, кроме любви. Поэтому я была вынуждена стереть это утверждение. Это предложение неверно. Теперь встанет ли передо мной Бог или Сатана, я могу только молиться, я могу только любить. Поэтому мне даже трудно распознать, кто Бог, а кто дьявол. Но и нужды разграничивать тоже нет, потому что я буду вести себя одинаково, независимо от того, кто передо мной!

Когда любовь останавливается на одном человеке, она превращается в узы, она становится привязанностью. Как будто река останавливается и превращается в лужу. Постарайтесь понять, что, когда река перестает течь, она превращается в лужу воды. Если она перестает течь и начинает двигаться по кругу в одном месте, возникает пруд. Она становится застойной и не течет. Если река останавливается, она превращается в пруд. Если же река течет и расширяется, то она превращается в океан.

Если течение любви внутри вас создает пруд вокруг одного или нескольких человек — вокруг вашего сына, вашей жены, вашего друга и так далее, — тогда течение любви становится гнилым. Тогда из этой реки не возникает ничего, кроме вони. Поэтому все семьи стали центром смрада. Они все превратились в пруды, а из стоячей воды неизбежно появляется скверный запах. Все наши отношения гнилые, потому что в тот момент, когда любовь останавливается, она начинает вонять. Между мужем и женой нет ничего, кроме вони. Между отцом и сыном ничего нет.

Там, где любовь прекращает течь, она теряет свою устойчивость к порче, свою невинность, свою свежесть. А мы пытаемся остановить любовь из-за своей привязанности и страха, что она не будет распространяться на других. Мы все пытаемся предотвратить это, думая: «Если любовь больше не будет распространяться, то я получу больше любви для себя». Интересен тот факт, что в момент, когда любовь останавливается, она становится застойной и тогда в ней нет никакой пользы. Любовь должна расти, она должна расширяться, продолжать расширяться. Чем сильнее она расширяется, чем больше она может стать, тем скорее она трансформируется в молитву. И, наконец, если любовь продолжает расширяться, она достигает океана, и именно эта любовь становится молитвой.

Поэтому вопрос не в том, кому нам следует молиться. Вы спрашиваете: «К кому мне следует прикрепить свои молитвы — к Раме, Кришне, Махавире или Будде?» Любовь, которую мы испытываем к определенному человеку, проецируется на наши молитвы. Если преданный Шиве достаточно безумен, он откажется ходить в храм Рамы. Если кто-то предан Кришне, он не будет поклоняться Раме. Даже молитва — это привязанность!

По сторонам дороги столько храмов, но у каждого есть свой храм, в котором они совершают поклонение. Даже храмы поделены между последователями той или иной религии. Храм должен принадлежать только Богу. Но у всех есть свой собственный храм. Даже в этих храмах есть секты. Даже последователи Махавиры постоянно выясняют отношения в судах, потому что чей-то Махавира носит одежду, а чей-то ходит нагой. Поэтому тот, кто верит в голого Махавиру, не позволяет, чтобы на статуе была одежда, а тот, кто верит в одетого Махавиру, не позволит статуе оставаться нагой. И конфликт продолжается! Это так нелепо.

Я слышал...

В деревне проходил фестиваль, и шла процессия, восславляющая Ганешу. В этой деревне люди всех каст сделали свою собственную статую Ганеши. У браминов был свой Ганеша, у кузнецов был свой Ганеша, у купцов — свой Ганеша, и у шудр — свой Ганеша. Все эти статуи принимали участие в процессии. Ганеша браминов всегда был впереди. Таково было правило деревни.

Но в тот день брамины с опозданием доставили своего Ганешу к процессии, а Ганеша торговца маслом прибыл первым. Когда брамины пришли и увидели это, они не могли такого вынести. Разве это возможно, чтобы Бог торговца маслом шел впереди Бога браминов? Они начали кричать:

— Уберите Ганешу этого подонка, торговца маслом!

Теперь даже Ганеша стал принадлежать к низкой касте!

— Уберите эту статую. Такого никогда раньше не случалось — первым должен идти Ганеша браминов.

И Ганешу торговца маслом затолкнули назад. А Ганешу браминов вынесли вперед.

Если где-то существует бог по имени Ганеша, скорее всего, он бьется головой о стену, наблюдая такие картины. Разве все это имеет хоть какое-то отношение к Ганеше — эти «мой Ганеша» или «твой Ганеша»?

Даже молитва создает узы, она спрашивает: «Кому? Кому нам следует молиться?» Не молитесь кому-либо. Само значение молитвы в том, что она направлена на все существование; молитва — это любовь к существованию, которое простирается повсюду; это предельное, которое вечно расширяется.

Суть не в том, чтобы складывать особым образом руки. Суть не в том, что вам нужно сложить руки в молитве, и все — дело сделано. Вопрос в круглосуточном проживании. Живите так, чтобы ваша любовь продолжала течь по направлению к целому, только тогда молитва будет реализована. Но хитрые люди придумали уловки, чтобы избежать настоящей молитвы. Они на несколько минут заходят в храм со сложенными руками и говорят, что сказали свои молитвы. Это нечестные уловки, чтобы избежать настоящей молитвы.