Бхагван Раджниш – Влюбляясь в темноту (страница 25)

Удовольствие, которое превращается в боль, — знайте, что это что-то воображаемое. Это вовсе не было удовольствием. И все удовольствия, которые мы знаем, способны превратиться в боль.

Когда вы едите и думаете, что еда вкусная... Если бы вы продолжали есть, то спустя какое-то время удовольствие от приема пищи превратилось бы в боль. И если бы вы и дальше продолжали есть — как это делают многие люди, которые не могут остановиться, — тогда вся их жизнь была бы мучением от боли из-за приема пищи.

Иногда врачи шутят, что только половина того, что вы съедаете, используется для вашего питания, вторая половина вашей пищи — это питание для вашего врача.

Если вы сократите объем съедаемой пищи вдвое, вам больше не потребуется врач. Многие заболевания случаются вследствие переедания, после чего следует визит к врачу. Если мы продолжаем переедать, пища превращается в яд. Из-за переедания можно умереть.

Кто-то поет вам песню, и вы говорите: «Как прекрасно. Спой еще раз!» Тогда он поет ту же песню еще раз, и вы не говорите: «Какое удовольствие», — вы молчите. Если он споет ее в третий раз, вы скажете: «Теперь достаточно». Если он споет в четвертый раз, вы скажете: «Извини, пожалуйста». Если он сделает это в пятый раз, вы попытаетесь сбежать. А если двери окажутся заперты и вам придется слушать ее в шестой раз, у вас начнется головокружение. Если же он будет и дальше продолжать, тогда вы сойдете с ума. Та же песня, которая доставляла удовольствие при первом прослушивании, сведет вас с ума.

Если бы это было удовольствием, тогда после десяти прослушиваний ваше удовольствие стало бы в десять раз больше. Используйте это в качестве критерия для блаженства. Считайте это критерием: если удовольствие носит временный характер, а его повторение приносит боль, то это вовсе не удовольствие. Должно быть, вы вообразили, что это радость. Вы однажды это придумали, но трудно заставить воображение работать во второй раз, а в третий раз вообразить это стало еще труднее, а спустя десять раз воображение было вырвано с корнем: вещи стали выглядеть ясно — такими, как есть. Все наши удовольствия превращаются в боль.

Наши удовольствия — это боль, мы лишь воображаем удовольствие, извне полагая, что это удовольствие. Как долго можно поддерживать воображаемое удовольствие? Мы не испытывали никакого блаженства, мы просто его вообразили. Все, что мы знаем, — это страдание. Но почему мы так все придумали?

Мы использовали свое воображение, потому что без него страдание убило бы нас. Если мы не будем воображать удовольствие, как мы будем жить в страдании? Поэтому, создав сеть ложных удовольствий, мы пытаемся отодвинуть горе подальше, мы стараемся забыть его. Вся наша жизнь — это попытка забыть свое страдание и ничего более. Долгие усилия, чтобы забыть горе.

Фридрих Ницше много смеялся. Кто-то спросил его:

— Почему вы так много смеетесь? Вы очень счастливы?

Ницше ответил:

— Не спрашивайте меня об этом, пожалуйста, не спрашивайте. Причина моего смеха прямо противоположна.

Его друзья сказали:

— Какая еще может быть причина, кроме того, что ты испытываешь блаженство?

Ницше сказал:

— Просто оставьте эту тему. Причина совершенно противоположна блаженству. Блаженство — вовсе не причина.

Его друзья настаивали:

— Пожалуйста, скажи нам, в чем причина.

— Я смеюсь, чтобы не плакать. Если я не буду смеяться, то начну плакать. Внутри я плачу, поэтому и занимаю себя смехом, чтобы не дать волю слезам, — ответил Ницше.

Вам следует знать, что чем больше человек поглощен поиском удовольствий, тем сильнее он страдает. Ему необходимо круглосуточное удовольствие, потому что он круглосуточно испытывает страдание. Поэтому мы продолжаем изобретать новые развлечения. Они свидетельствуют о несчастье мира. Тот, кто не несчастен, никогда не ищет развлечений.

Люди проводят время в кинотеатрах, но, если бы они были счастливы, они бы с радостью проводили время дома. Они несчастны и поэтому оказываются в кинотеатрах. Люди, пьющие алкоголь в барах, находятся там, потому что несчастны. Если бы те, кто смотрит на танцующих проституток, пребывали в блаженстве, они бы закрыли глаза и сидели бы где-нибудь, поглощенные своим внутренним блаженством. Они смотрят на эти танцы, потому что несчастны и пытаются забыть свое страдание. Все стремятся забыть о страдании.

И вам не следует думать, что только тот, кто сидит в кино, пытается забыть свое несчастье, только тот, кто пьет алкоголь, пытается забыть свое страдание, и только тот, кто сидит возле дома проститутки, пытается забыть свою боль. Нет, даже тот, кто совершает церемонии и поет мантры в храме, в равной степени занят попытками избежать агонии. Нет никакой разницы. Зачем человеку, пребывающему в блаженстве, стоять со скрещенными руками перед статуей? Несчастный человек пытается забыть, пытается найти способ это сделать. Он погружается в пение мантр вроде «Рама, Рама» и забывает о своем несчастье. Затем страдание снова возвращается. До тех пор, пока он продолжает перебирать пальцами четки, он не помнит о страдании. Он оказывается чем-то занят, и это помогает ему забыть о страдании.

Смотрите ли вы развлекательный фильм или же религиозную драму, такую как «Рамлила», — нет никакой разницы. Это все — попытки забыть страдание. Это все — попытки забыть себя. Алкоголь и молитва служат одной и той же цели. С точки зрения морали, один из этих способов правильный, а второй — нет, но оба они направлены на то, чтобы человек забылся. Он должен каким-то образом забыть себя. Тот, кто несчастлив, хочет забыть. Кто-то делает это, играя в карты, кто-то играет в шахматы, а кто-то читает Гиту. А что делаете вы?

Мы не знаем, как быть в блаженстве. Мы несчастны. Мы хотим каким-то образом избежать страдания, просто хотим его забыть. Мы хотим забыть любым возможным способом. Если вы прочтете древние писания, такие как Веды, то обнаружите, что даже во времена Вед люди пили сому — опьяняющий напиток. Если же обычный человек пьет его, то это называется алкогольным напитком. Если провидцы и мудрецы пьют его, то он называется сома. Весь путь из ведических времен к современной Америке — это путь от сомы к мескалину и ЛСД! Теперь везде в Америке употребляют ЛСД, мескалин и марихуану. И даже такие люди, как выдающийся американский мыслитель Олдос Хаксли, говорят: страдание человека так велико, что нам нужны способы о нем забыть. Мы хотим забыть страдание.

Верно ли то, что все наши способы получения удовольствия — попытки забыть несчастье? Да, поэтому мы неизбежно терпим неудачу. Когда мужчина сходит с ума из-за женщины, он думает, что будет счастлив, если ему удастся ее заполучить. В тот день, когда он ее получает, в тот же день она становится ненужной. Мужчина смотрит в лицо своей возлюбленной, но смотрит ли он в лицо своей жены? Женщина, на которой он женился и которую привел в свой дом, становится ничего не стоящей. Фантазия исчезает в одно мгновение. Жена прибыла домой и оказалась забытой. Теперь соседи могут с наслаждением смотреть на нее и получать от этого удовольствие, но муж, судя по всему, не чувствует никакой радости.

Лорд Байрон женился. Он был невероятным человеком. Он сходил с ума из-за этой женщины до свадьбы и думал, что вся его жизнь будет бессмысленной, если он не сможет на ней жениться. Он женился на ней и спускался по ступеням церкви, держа за руку свою жену, с которой только что обручился. Церковные колокола все еще звонили, а гости прощались. Свадебная церемония только что закончилась, венчальные свечи все еще горели. Байрон шел к карете, держа жену за руку, и в этот самый миг он увидел на дороге другую женщину.

Должно быть, Байрон был очень честным человеком. Когда они садились в карету, он сказал своей жене:

— Что за чудо! До вчерашнего дня я полагал, что если смогу получить тебя, то, значит, обрету в своей жизни все. И только сейчас, когда мы спускались по лестнице церкви, меня совершенно очаровала одна женщина, которая проходила мимо. Я забыл о тебе и желал получить эту женщину! Я совершенно забыл о тебе, потому что ты доступна для меня, и теперь ты стала для меня неважна. Теперь ты моя и ничего не стоишь.

Все притяжение — для недоступного. Все притяжение — для того, что пока недоступно. То, что доступно, становится бессмысленным. Почему? Потому что фантазировать можно только о недоступном удовольствии. Но наши фантазии о радости заканчиваются, когда что-то становится доступно. Случился лишь проблеск удовольствия, а потом он оказался потерян. С фантазией покончено.

Поэт выразил это так: «Блаженны те любящие, которым никогда не удается заполучить своих возлюбленных, потому что они могут представлять себе удовольствие от единения со своими возлюбленными всю оставшуюся жизнь. И не повезло тем любящим, которые заполучили своих возлюбленных, потому что они познают, что попали в ад».

Все наши удовольствия на любом уровне — воображаемые. А все наше страдание — совершенно реально. Никто не рисует в своем воображении страдание. Кому есть дело до того, чтобы воображать страдание? Мы стараемся избегать боли, а наши удовольствия воображаемы. В этом трудность жизни. И человек, проводящий время за рисованием воображаемых удовольствий, становится потерянным.