Бхагван Раджниш – Влюбляясь в темноту (страница 23)

Но мы не осознаем своего собственного состояния. Мы можем с легкостью видеть состояние другого человека: «Да, этот человек видит сон». Но, поворачиваясь к себе, мы не способны воспринять того, что спим.

Все смотрят на себя в зеркало для того, чтобы улучшить свой внешний вид, подготовиться к выходу из дома. Люди делают это все с мыслью о том, что вся деревня заметит их — хотя у кого в деревне есть время наблюдать за кем-то другим? Но люди так готовятся к выходу! Но никто не заметит, какие огромные усилия прикладывает этот человек. Он просто пройдет мимо, и жители деревни не успеют все это увидеть. Они ведь тоже подготовились. Они тоже хотят, чтобы их кто-то заметил. Теперь возникает трудность. Кто на кого будет смотреть?

Отец сказал сыну:

— Бог сотворил тебя, чтобы ты мог служить другим.

В прежние времена сын с легкостью согласился бы. В наше время даже дети очень мудры. Сын ответил:

— Я вижу, что ты считаешь, что Бог сотворил меня для того, чтобы я служил другим. У меня вопрос: а для какой цели Бог сотворил других? У меня также есть право знать, для какой цели созданы другие. Если они тоже созданы для того, чтобы служить другим, тогда получается, что мы должны служить им, а они должны служить нам. Было бы лучше, если бы каждый служил самому себе.

Каждый, выходя из дома, думает, что другие должны его заметить — все и каждый. Другой вышел из дома с той же мыслью. Он тоже вышел из дома для того, чтобы его заметили другие. Было бы лучше, если бы мы просто носили с собой зеркала и при желании смотрелись в них. Несколько умных женщин начали держать при себе зеркала. Мужчины не настолько умны или у них просто не хватает смелости.

Кто на кого будет смотреть? У кого есть свободное время? Но что за бессмысленной драмой мы заняты! Даже если несколько человек взглянут на нас, какой в этом смысл? Что это даст? Это сон — что весь мир должен смотреть на вас. Но зачем? И для чего это нужно? Какой смысл? Какая цель? Чего мы добьемся? Что это даст? Мы не осознанны, даже когда завязываем шнурки или галстук, никто и не знает, в каком воображаемом мире мы живем, представляя, как кто-то будет на нас смотреть.

Мы носим одежду не только для того, чтобы прикрыть тело. Даже наша одежда служит другим целям. Любая одежда может прикрыть тело, но вопрос не только в том, чтобы прикрыть тело, вовсе нет. Вопрос — в чем-то другом, прикрытие тела стало вторичным. Это что-то еще. Истина такова, что лишь очень немногие люди носят одежду лишь для того, чтобы прикрыть тело, — наша одежда используется для того, чтобы демонстрировать тело. Одежда, которая выставляет тело напоказ, считается модной.

Поэтому одежда становится все более тесной. Эта мода лишает людей дыхания, а одежда продолжает становиться все более и более тесной. Чем теснее одежда, тем лучше видно тело, в противном случае всего не покажешь. Эта тесная одежда лишает тело жизни. Если вы понаблюдаете за людьми, то заметите, что, когда одежда тесная, человек задыхается внутри. Но он сдерживается. Он демонстрирует такую выдержку! На самом деле он практикует аскезу. Индия — теплая страна, но мужчины ходят в галстуках! Почему бы им просто не повеситься? Это жаркая страна, но мужчины носят туфли и носки. Они живут в реальности или где-то еще? Возможно, они живут какими-то другими ценностями.

Однажды...

Император Бахадуршан Джаффар пригласил к себе Галиба, знаменитого поэта. Галиб был бедным человеком, поэтому он был одет в старую одежду — поэты еще не научились становиться богатыми. У поэта нет шанса стать богатым, только воры могут становиться богатыми. Как может поэт стать богатым? Да, если поэт еще и вор, то есть если он ворует чужие стихи, тогда он может стать богатым.

Но Галиб был беден. За поэзию почти ничего не платят. Так вот, его пригласил император. Его друзья сказали:

— Ты с ума сошел, ты что — собираешься пойти на встречу к императору в этой одежде? Охранники даже не позволят тебе войти.

Галиб ответил:

— Пригласили меня, а не мою одежду.

Он не согласился со своими друзьями. Некоторые простые люди не соглашаются с обществом, и, по всей видимости, Галиб был таким прямолинейным человеком.

Умные люди — вернее сказать, хитрые люди — были правы, сказав: «Никто не поймет, что это ты в такой обычной одежде. Император слышал твою поэзию, он слышал о твоем таланте, но что охранникам известно о тебе?»

Галиб не слушал их. Он пошел. У ворот он сказал:

— Пожалуйста, впустите меня. Я друг императора. Он пригласил меня на ужин.

Охранник не ответил ему. Он просто толкнул его, а потом сказал:

— Да, ты прав, все нищие этой деревни — друзья императора. Весь день мы страдаем от этой проблемы! Вот опять кто-то пришел. Все хотят войти во дворец. Ступай отсюда!

Это было за пределами понимания Галиба. Он подумал, что его друзья были правы. Он вернулся и сказал им:

— Вы были правы. Пожалуйста, найдите мне какую-нибудь одежду.

Они одолжили одежду у соседей. Хорошая рубашка, пальто, тюрбан, хорошие туфли — все взято взаймы. Галиб нарядился в эту взятую в долг одежду и отправился с визитом к императору. Теперь он выглядел надлежащим образом! На той же дороге все смотрели на него и удивлялись: «Кто этот человек?»

Тот же охранник поклонился, поприветствовал его и сказал:

— Пожалуйста, входите, сэр. Добро пожаловать. Кто вы, сэр?

Указывая на свою одежду, Галиб сказал:

— Вот это!

Охранник не понял, что означало «Вот это!», но из страха решил, что, должно быть, это какой-то большой человек. Он впустил Галиба со словами:

— Хорошо, сэр. Пожалуйста, входите.

Привратник подумал, что, должно быть, это очень важный человек, так как на нем была золотая цепь. Ведь трудно понять, что эта золотая цепь ему не принадлежала, он одолжил ее: «Должно быть, она принадлежит ему, если она висит у него на шее. Что может служить более наглядным свидетельством?»

Галиб вошел. Император был обеспокоен из-за того, что тот пришел так поздно. Он спросил:

— Почему ты пришел так поздно?

Галиб ответил:

— Извините! У меня были небольшие проблемы. Я попал в сети собственной глупости и совершил ошибку, потому что не послушал умных людей. Поэтому я задержался.

Император не понял, о чем он говорит. Он сказал:

— Хорошо. Садись. Уже поздно, так что еду уже принесли.

Галиб взял еду и сказал своему тюрбану:

— Дорогой тюрбан, пожалуйста, поешь.

Потом он сказал своему пальто:

— Дорогое пальто, поешь!

Император спросил:

— Что ты делаешь? У тебя странные привычки в еде. Почему ты ведешь себя таким образом?

Галиб ответил:

— Я прибыл сюда гораздо раньше, но мне не позволили войти из-за моей бедной одежды. Теперь, благодаря моей хорошей одежде, мне позволили войти, поэтому это она — ваш гость и только она будет ужинать с вами. Простите меня, дело не в моих привычках. Меня не существует — на самом деле, меня отправили назад ваши охранники. На этот раз к вам пришла только эта одежда, поэтому она может поесть. Пожалуйста, поздоровайтесь с ней, говорите с ней, принимайте ее.

То, что сказал Галиб, верно. Только его одежда имела значение. Мы все живем в фальшивой одежде. Внутренняя истина похоронена под ней.

Одежда из снов немного другая — это одежда из респектабельности, из чести, из знаний, из осведомленности, даже из отречений. Понаблюдайте за человеком, который отрекся от чего-то незначительного, — с каким самодовольством он идет! Почему ты идешь с таким самодовольством? Просто потому, что семь дней постился? Это было твоей неудачей, что тебе пришлось голодать, а после умирать от голода — делай, что хочешь! Но почему ты так этим гордишься? Если ты семь дней ничего не ешь, никто в этом не виноват. Почему ты ходишь повсюду и объявляешь о своем посте с барабанами, музыкой и так далее, даже беспокоя детей, которые готовятся к своим экзаменам? Откуда все это самодовольство? Ешь ты семь раз в день или не ешь семь дней — это твой выбор!

Нет, но он собирается объявить всему миру, что он семь дней постился и теперь стал особенным человеком. Какое заблуждение! Может ли кто-то стать особенным, потому что голодал?

Мы привязываемся к вещам, которые не имеют никакого отношения к открытию истины. Скорее они придуманы для того, чтобы избегать жизни и обманывать ее. Если мы привязаны к этим вещам, наше путешествие в медитацию невозможно.

Поэтому второе, о чем я хочу сказать вам: когда мы сидим в медитации, наблюдайте осознанно за своими снами. Простите их и отпустите.

Ум будет страдать; ведь это очень больно, когда сны вырывают с корнем, потому что они были для нас всем. Они — наши активы, наша жизненная сила, и на самом деле мы стали с ними единым целым. Поэтому, когда сны вырывают с корнем, мы ощущаем это как смерть. Они — все для нас. Когда они исчезнут, мы окажемся уничтожены. Обнаженные, ничто, больше нечего терять. Что у нас есть, кроме одежды? Что у нас есть, кроме мыслей? Что у нас есть, кроме наших обусловленных, без умолку болтающих умов? Это наше богатство, это наша жизнь. Это стало нашей душой. Вот что я прошу вас отпустить. И тогда вас не будет, вы исчезнете.

Но тот, кто готов исчезнуть, имеет возможность открыть предельную реализацию. Тот, кто растворяется, получает возможность быть собой.

Что значит раствориться? Только нечто временное может закончиться. Только сны могут исчезнуть. То, что на самом деле есть, никогда не может закончиться. Истину невозможно стереть. Поэтому продолжайте выкорчевывать все сны внутри себя, продолжайте вырывать и сносить все воздушные замки, которые вы соорудили, полностью вычищайте себя изнутри.