Бхагван Раджниш – Влюбляясь в темноту (страница 18)

Она на самом деле стала саньясинкой?

Да, да!

Но могу ли я расти духовно самостоятельно?

Конечно, можешь. В данный момент твое представление неполно. А завтра ты будешь знать больше, чем сегодня. Поэтому всегда оставляй дверь открытой для перемены своего решения, ведь завтра ты будешь опытнее, чем сегодня. И если ты связываешь завтрашний день с днем сегодняшним, то ты совершаешь ошибку. Какими бы ни были мои знания сегодня, завтра я буду знать больше этого. И если я дам обет, что завтра не повернусь назад, а назавтра пойму, что это было неверно, что тогда? Вот почему необходимо держать всю свободу в своих руках, чтобы поворачивать назад или не поворачивать. Нет совершенно никакой нужды попадать в какую-либо ловушку, и не нужно привязываться также к месту или стране.

Но почему нам нужно думать о том, что нам захочется вернуться?

Здесь этот вопрос совершенно не стоит. Не в этом суть. Это может произойти: завтра ты можешь обнаружить, что прошел до конца путь, по которому ты идешь сегодня. Что ты тогда будешь делать? Ты повернешь назад, или же, следуя своей клятве, будешь продолжать стоять на том же пути?

Но думать об этом сейчас слишком сложно.

Тот, кто боится сложностей, будет бояться самой жизни. У него не остается иного выхода, кроме как совершить самоубийство.

Поэтому я и спрашиваю тебя: для чего мне следует больше и больше об этом думать? Ведь чем больше я думаю, тем больше и большей сложностей...

Тот, кто боится сложностей, будет бояться самой жизни. Он никогда не сможет открыть истину.

Я никогда не думал обо всем этом.

Совершенно верно, создавай все больше сложностей.

Ты хочешь сказать, что нам нужно увеличивать сложности?

Именно! Только тогда ты получишь жизненный опыт, в противном случае не будет никакого опыта. Если девушка станет саньясинкой, побыв в роли проститутки, ее опыт будет гораздо богаче, чем у девушки, которая никогда никого не любила. Когда человек, прошедший по пути зла, делает поворот и начинает идти по пути добра, тогда он обладает богатством опыта. Его жизнь глубже.

Сложности добавляют твоей жизни глубину. Зачем их бояться? И если ты боишься сложностей, тогда закрой двери, сядь и умри — это самоубийство.

Предположим, я пойду по одному пути, и потом, когда возникнет трудность, я увижу эту трудность. Зачем мне смотреть на нее до того, как я начну идти?

Не думай — делай то, что кажется тебе правильным. Все это — мысли, так ведь?

Нет, я просто хочу сказать...

Это все мысли и ничего более. Куда ты можешь убежать? Куда ты пойдешь? Не думай. Просто помни об одном: не убегай от жизни. Существование толкает тебя навстречу жизни: «Получи этот опыт и узнай!», но все святые проповедуют, что этого нужно избегать. Эти святые — величайшие враги существования. Избегай святых, если хочешь постичь истину, — это все, что тебе необходимо делать, ничего более!

Святые никогда не постигают божественность. [Ошо вовлекает в разговор кого-то из присутствующих.] Правда, Чандресджи? Ты когда-нибудь видел, чтобы святой приближался к истине? Это неслыханное дело! Возможно, грешник способен обнаружить божественность, но всезнающие святые и учителя никогда не могут ее постичь.

Глава 4

От снов к пробуждению

Хочу рассказать вам об одном замечательном человеке по имени Чжуан-цзы. Однажды ночью ему приснился сон. Ему казалось, что он превратился в бабочку, которая летает с цветка на цветок. Проснувшись утром, он выглядел очень печальным.

Друзья спросили его:

— Мы никогда не видели тебя в печали, почему ты грустишь?

Случалось, что другие чувствовали грусть, и им удавалось найти из нее выход с помощью Чжуан-цзы. Но никто никогда не видел грустным самого Чжуан-цзы.

Тот ответил:

— Что сказать? Какой смысл рассказывать вам? Я в замешательстве. Прошлой ночью мне приснилось, что я превратился в бабочку.

— Ты сошел с ума? Почему тебя это беспокоит? — спросили его друзья.

— В самом сне никаких проблем нет, но, когда я проснулся утром, меня захватила простая мысль. Если человеку может присниться, что он стал бабочкой, значит, существует также вероятность того, что бабочка уснет и ей приснится, что она стала человеком! Если человек может стать бабочкой во сне, значит, та же возможность существует и для бабочки — она может стать человеком во сне. И тогда, — продолжал Чжуан-цзы, — я в большом затруднении. Я человек, которому приснилось, что он стал бабочкой, или же я бабочка, которой приснилось, что она стала человеком? Как определить, где моя настоящая сущность?

Как же нам определить, что есть сон: то, что с нами происходит, когда мы спим, или то, что происходит, когда мы бодрствуем? Как мы можем сказать, является ли то, что мы воспринимаем, реальностью или сном? И пока мы не ответим на этот вопрос, предназначение нашей жизни не может быть реализовано.

Чтобы искать истину, мы должны воспринимать сон как сон, знать, что ложь — это ложь и воспринимать нереальное как нереальное, несущественное. Любому, кто хочет найти контакт с истиной, придется пробудиться от сна.

Но, засыпая вечером, мы забываем о дневных делах и обо всем том, что переживали в течение дня. Мы даже забываем свою идентичность — богаты мы или бедны, уважаемы или неуважаемы, молоды или стары. Все забывается в нашем сне. То, с чем мы отождествляем себя в часы бодрствования, полностью забывается в состоянии сна.

Пробуждаясь от сна, мы полностью забываем все то, что воспринимали во время наших снов. Пробудившись, мы говорим, что наши сны нереальны. Почему? Потому что состояние бодрствования стерло их из нашей памяти. Тогда нам также следует уметь во сне говорить, что все, что мы воспринимали во время бодрствования, было нереально.

Это интересно: по пробуждении мы всегда помним, что спали, мы помним свои сны. Но пока мы видим сны, мы не помним ничего из своего бодрствования, мы даже не помним о том, что когда-то бодрствовали. Когда мы не спим, у нас есть туманное воспоминание о сне, но когда мы спим, у нас нет даже такого воспоминания о состоянии бодрствования. Стирается даже малейшее воспоминание. Оно полностью исчезает.

Таким же образом все, что мы переживаем в течение жизни, испарится в момент смерти. Кажутся ли переживания нашей жизни нам реальностью или сном после смерти или в момент смерти? В этом вопросе есть несколько нюансов, которые мы должны понять — потому что, только познав их, мы сможем двигаться в измерение истины.

У вас должна быть ясность в этом вопросе: чем больше вы отдаляетесь от самих себя, тем глубже погружаетесь в сон. И чем дальше вы отодвигаетесь от снов, тем ближе становитесь к самим себе. Чтобы подойти к себе, вы должны отпустить все сны.

Но нам трудно посмотреть на жизнь как на сон — мы смотрим на сны как на реальность.

Я слышал — и мы все это знаем... Когда мы смотрим, как актер грустит на киноэкране (где на самом деле никого нет — лишь игра света и тени или света и тьмы, на этом пустом экране нет ничего, кроме танца лучей света), — нам становится грустно! Если мы видим на экране кого-то красивого, то теряем голову. Если кто-то страдает, мы льем слезы. И мы счастливы, когда счастливы они.

За время трехчасового фильма мы совершенно забываем о том, что все происходящее — лишь игра лучей света и ничего более, а перед нами все это время был только пустой экран. Мы так отождествили себя с этими танцующими лучами света, этими образами, сформированными на экране, что плакали и смеялись. Мы оказались полностью поглощены зрелищем, и вдобавок ко всему мы еще и деньги за это заплатили! И мы потратили свое время. Люди выходят из кинотеатров с мокрыми платками, проливается столько слез, всего-то из-за каких-то фальшивых образов.

Кажется, что мы с такой легкостью впадаем в иллюзию. Мы так привыкли принимать сны за реальность...

В Бенгалии был один выдающийся мыслитель по имени Видьясагар. Однажды вечером он пошел смотреть спектакль. В пьесе был один персонаж, который преследовал девушку, домогался ее — по сценарию актер хватал девушку на одинокой тропинке темной ночью. И в этот момент Видьясагар потерял контроль над собой. Совершенно позабыв о том, что смотрит спектакль, он снял свой ботинок, запрыгнул на сцену и начал бить актера.

Другие зрители были озадачены происходящим. В мгновение ока Видьясагар осознал: «Что же я делаю?»

Но актер продемонстрировал большую разумность. Он взял этот ботинок, положил его себе на голову и сказал аудитории:

— Я никогда не получал более высокой награды за свою актерскую работу. Я никогда даже подумать не мог, чтобы такой человек, как Видьясагар, воспринял пьесу как реальность. Я благословен, и я буду беречь этот ботинок с особой заботой. Он — свидетельство того, что моя игра казалось такой реальной.

Должно быть, Видьясагар был очень смущен.

Мы даже можем принять спектакль за реальность. Почему? Вы когда-нибудь задумывались, почему это происходит? За этим кроется очень глубокая психологическая причина. Ее суть в том, что мы не знаем истины и привыкли верить, что сны — это истина. Мы готовы принять любой сон за реальность, это наша привычка — принимать сны за реальность. Мы принимаем сны, которые возникают на экране наших глаз, за реальность. Причем до такой степени, что, если в кошмарном сне человек сидит у вас на груди и вдруг вы просыпаетесь, то у вас какое-то время быстро стучит сердце (хоть вы и знаете, что это был лишь сон). И хотя вы говорите, что это был просто кошмар, ваши руки продолжают трястись. Последствия сна продолжают оказывать на вас влияние.