Бхагван Раджниш – Библия Раджниша. Том 4. Книга 2 (страница 49)
Из-за груди любовь и пища глубоко в сознании связаны друг с другом. Так что, когда вы не влюблены, вы начинаете есть, набивать себя. Когда вы влюблены, это набивание исчезает само собой, нет необходимости. Любовь — это такое питание, такое неуловимое, невидимое питание, что никому нет дела до жевания жвачки.
Я не могу представить себе, что человеческие существа жуют жвачку. Неужели целый мир сошел с ума? Жевательная резинка не может дать вам питания, но, должно быть, дает что- то, что-то психологическое. Возможно, это замещение груди, вы продолжаете использовать губы. Весь мир курит сигареты и сигары. Это тоже замещение, потому что когда горячий, теплый дым сигареты проникает внутрь, чувствуется нечто похожее на проникновение молока. И сигара в губах…
Только посмотрите на Черчилля. Он выглядит как задержавшийся в развитии человек, — все еще с маминым соском во рту! Эта сигара — не что иное, как сосок материнской груди. И можно увидеть его тело и его лицо — вот чистый пример того, что он обделен любовью. Он набивает себя; он самый упитанный человек этого столетия.
Женщина — сколько она может подавлять свое естественное желание быть любимой, быть приласканной, быть оцененной? Она начинает стареть, она начинает толстеть, она начинает бояться: жизнь ускользает из ее рук. Теперь она может бессознательно надеяться, что кто-нибудь, по крайней мере, изнасилует ее. Не то чтобы она будет думать об этом сознательно; сознательно она читает
Я слышал о женщине, которая каждое воскресенье приходила исповедоваться католическому священнику. Первый раз это было нормально. Во второй раз священник был немного смущен, потому что это была та же самая история, что ее изнасиловали. Священник сказал ей: «Но это не ваша вина. Вам не надо исповедоваться: насильник должен прийти исповедоваться».
Она сказала: «Но есть причина, по которой я пришла исповедоваться: мне это понравилось! И это заставило меня почувствовать вину, что мне понравилось».
Она пришла снова, в третий раз. Священник сказал: «Снова!»
Она сказала: «Нет, это все опять про старое».
Священник сказал: «Тогда почему?.. Вы уже исповедовались в этом».
Но она сказала: «Неприятность в том, что мне понравилось
Вот оно — ваше общество. А вы меня спрашиваете: «Является ли испорченность естественной, заложенной с рождения, или она приобретается?» Она не заложена с рождения, и ее не приобретают: это нечто, чему учат. И пожалуйста, запомните разницу и мое ударение.
Это не то, чему учатся, потому что никто добровольно этому не учится. Это вбивается, это преподается, и если вы это не выучите, вас всячески наказывают. А затем похмелье, неоконченные переживания, которые преследуют вас, как тень.
В парке три старых человека сидели, просто разговаривая. Нечего больше было делать; все остальное было окончено, осталась только болтовня. И это было их обычное занятие: каждый день приходить сюда, садиться здесь и болтать до заката солнца.
Один человек сказал: «Вот что я вам всегда хотел сказать… Так как вы мои лучшие друзья, было бы неискренне вам не сказать. Однажды так произошло, что я подсматривал в замочную скважину ванной комнаты, когда женщина, пришедшая к нам в гости, принимала душ. И моя бабушка поймала меня с поличным и отшлепала».
Другой старый приятель сказал: «Ну и что — это случается с каждым в детстве. Это произошло и со мной и должно было произойти с другими моими друзьями».
Другой друг тоже сказал: «Так оно и есть… ты — идиот. Что за невидаль! Это происходит со всеми. Можешь ли ты найти ребенка, который не подсматривал в замочную скважину когда- нибудь?»
Он сказал: «Вы не поняли. Это произошло сегодня утром. И я хотел вам рассказать, но…»
Вот восьмидесятилетний старик, подсматривающий в замочную скважину ванной комнаты… Нет, тут не над чем смеяться, тут надо кричать и плакать. Какой тип общества мы создали? И этот человек только жертва, как и все остальные — только жертвы. А общество продолжает навязывать эти безумные идеи людям.
Человек будет оставаться испорченным, пока мы не прекратим вмешиваться в его природу. Испорченность — это следствие. Если где-то кто-то испортился, это означает, что в его природу вмешались. И никогда не смогут найти настоящего виновного; задержат несчастного человека, который является жертвой.
В наших судах люди, которых судят и осуждают, сажают в тюрьму или даже приговаривают к смерти, — жертвы, жертвы общества, которое принудило их последовать определенному пути, идти по определенному пути, которого они никогда не желали. Они всегда сопротивлялись. Каждый ребенок сопротивляется столько, сколько он может, но у него есть предел; он не может сопротивляться слишком долго. И он зависит от вас.
Во времена моего детства, это было каждодневной проблемой. Я должен был повторять каждый день моим родителям, моим дядям: «Вам не следует извлекать выгоду из того, что я от вас зависим. Это безобразие. И вам следует помнить, что однажды вы будете зависеть от меня. Тогда что вы хотите, что бы я с вами делал? Сейчас я — ребенок, вы можете принудить меня делать то, что вы хотите. Я буду делать все, что в моих силах, чтобы не подчиняться, если это против моей природы, против моего желания, но пока я в ваших руках; вы можете заставить меня делать чего-нибудь».
Например, они брали меня в храм, и я просто стоял там, а они все падали ниц, как это принято в Индии. Все части тела должны касаться земли у ног Бога. Я же просто стоял, а они говорили: «Это неправильно, и ты смущаешь нас, потому что все говорят: ‘Кажется, этот мальчик странный: когда все отдают дань уважения, он просто прямо стоит, как будто ему сказали оставаться на страже’».
Я сказал моему дяде: «Вы можете меня сильно ударить, сбить меня с ног. Если вы не справитесь в одиночку, то можете позвать двух или трех человек. Вы можете бросить меня на землю, преклонить мою голову к ногам вашего Бога и удовлетвориться, но запомните, это не моя дань уважения. Вы можете заставить мое тело, но не можете заставить меня. Да и это тоже вы не всегда сможете сделать. Вскоре все изменится».
В Индии есть пословица: «Иногда лодка находится на реке, иногда река находится на лодке». Я сказал: «Не забывайте. Иногда река на лодке. Конечно, сейчас лодка на реке. Вскоре вы постареете; у меня будет вся сила, и вся власть, и все деньги, и вообще все, а вы будете старыми и зависимыми от меня. Тогда, как вы хотите, чтобы я с вами себя вел? Вы просто думайте об этом и, помня об этом, делайте то, что хотите».
«Если я хочу уважать, оставь это мне. Уважение — это не то, к чему можно принудить».
Но к этому принуждали, и таким неуловимым способом, что вы даже не подозревали, что вас принуждают. Вы проделывали это так, как будто вы делали это с удовольствием. Вы подражали вашему отцу, вашей матери; если они поклонялись Иисусу, то и вы начинали поклоняться Иисусу. Это один из аргументов в пользу Чарльза Дарвина.
Обезьяны — это имитаторы, и, смотря на человека, можно быть уверенным, что девяносто девять процентов населения — имитаторы. Они просто подражают другим. У них нет храбрости стоять одним: это страшно. Даже такие люди, как Дж. Кришнамурти, обладающие огромными познаниями… но если посмотреть глубоко на вещи, о которых не задумываются, вы будете удивлены.
В Индии он носит индийскую одежду. Почему? За пределами Индии он носит западную одежду. Вы хотите быть частью общества, в котором вы находитесь. Если люди в Индии его увидят в западной одежде, с галстуком, то ни один индиец не дотронется до его ног, ни один индиец и не подумает даже, что он — религиозный человек. Так что галстук исчезает, как только он приземляется в Бомбее, а как только он вылетает назад в Англию, галстук снова появляется. На самом деле, у себя в школе, в Блеквуде, в Англии, он носил голубые джинсы. Ему девяносто лет, но он хочет, чтобы хиппи знали: «Я с вами, я вечно молод».
Только представьте себе Дж. Кришнамурти в голубых джинсах в обтяжку в Индии. В Индии никого никогда не распинали, но Кришнамурти распнут немедленно — не по религиозным причинам, просто за галстук и джинсы. И этот человек, путешествуя по всему миру, представляет индийскую мудрость. Индия этого бы не простила. В Индии он ходит в традиционной индийской одежде: куртха, дхоти, вокруг него шаль — точно так, как жили мудрецы, точно так же.
Что за психология стоит за этим? У вас нет храбрости стоять одному, у вас нет храбрости просто быть самим собой. Я не против голубых джинсов; если они вам нравятся, это прекрасно. Но тогда не будьте таким трусом. Предполагается, что вы обладатель смелых мыслей; просто будьте самим собой. Неоцененный ли вы или ценимый, уважаемый или неуважаемый, не имеет значения. Но именно это и порождает неприятности. Это имеет большое значение для маленького ребенка. Если это имеет значение для девяностолетнего старика, то что говорить о маленьком ребенке?
В Индии одежда различается: мусульмане носят свою одежду, индусы свою, пенджабцы свою, бенгальцы свою, в Южной Индии носят свою, определенную, одежду — и это очень сложно… Например, в Южной Индии можно ходить обмотанным шалью лунги; совсем как дхоти, которым вы обматываете себя. И не только это, они подтягивают ее наверх и складывают, так что она становится выше колен. Даже в университетах профессора ходят преподавать в такой одежде.