Бхагван Раджниш – Библия Раджниша. Том 4. Книга 2 (страница 51)
Я понимаю, что есть желание продолжать жить вне зависимости от того, есть этому оправдание или нет. Есть страстное желание жить. Люди продолжают жить, совершенно точно зная, что нет абсолютно никакой необходимости обременять землю; что завтра не принесет вам никаких хороших новостей, что каждый день вы будете разрушаться, каждый день вы будете становиться все более отвратительными, каждый день будет еще более мрачным и темным. И все же есть биологический инстинкт к продолжению жизни.
Люди живут в разного рода обстоятельствах: они слепы, они искалечены, они парализованы — и все же они боятся смерти. Я был озадачен: что может смерть отнять у таких людей? Жизнь отобрала у них почти все, не осталось ничего, кроме агонии, страдания, боли. Что они теряют? Смерть будет другом, заберет весь этот ад, в котором они живут. Но нет; слепые, искалеченные, парализованные, глухие, немые… тем не менее некий странный инстинкт заставляет стремиться к жизни.
Этот вопрос также исходит из того же самого инстинкта. Он существует в каждом; имеется коллективная воля к выживанию. Но что вы сделали за те тысячелетия, что вы пробыли здесь? Можете ли вы подтвердить, что ваше присутствие здесь, на земле, было созидательным вкладом в существование? Оно сделало жизнь более счастливой, более мирной, более любящей? Оно изменило природу к чему-нибудь лучшему?
Что вы делали на протяжении тысяч лет, кроме уничтожения, убийств, пыток, кровопролития — и под красивыми, добрыми именами: именем Бога, именем истины, именем религии? Кажется, вы хотите уничтожать и разрушать, и вам достаточно любого предлога.
Среди басен Эзопа есть прекрасная маленькая басня. Молодой ягненок пьет воду из ручья, а мимо идет старый лев. Время завтрака. Старый лев находится как раз в нескольких шагах над ягненком, он стоит на скале. Но нужно какое-то оправдание — нельзя просто так прыгнуть на бедного маленького ягненка и позавтракать им. Человек может сделать так, человек постоянно делает так, но животные не настолько неразумны. Лев шествует вниз, к ручью, и говорит: «Эй, малыш! Как дела?»
И ягненок отвечает: «Благодаря вашей милости у меня все хорошо».
Старый лев чувствует себя несколько озадаченным — с чего начать? Он говорит: «А ты помнишь, что твой отец оскорбил меня?»
Ягненок отвечает: «Вы, должно быть, ошибаетесь, потому что я родился, когда мой отец уже умер. Я понятия не имею, что случилось между вами и моим отцом. И что я могу поделать? Я извиняюсь, хотя в том нет моей вины, я тогда еще не родился».
Лев начинает по-настоящему сердиться. Он говорит: «Ты наглец: я пришел сюда пить воду, а ты ее мутишь!»
Ягненок отвечает: «Пожалуйста, взгляните; вы стоите выше по течению. Я не могу мутить вам воду, это вы мутите мою воду. Как можно… ведь вода, в которой я стою, течет вниз, она не попадает к вам. Извините меня, вы плохо видите, — возможно, вам нужны очки».
Лев теперь по-настоящему сердится на то, что это… это уж слишком. Он окончательно отбрасывает всю аргументацию и разговоры, всю цивилизованность и культуру, прыгает на ягненка и говорит: «Твои родители не научили тебя, как следует разговаривать со старшими, и я собираюсь наказать тебя за это. Ты должен молчать, а ты отвечаешь. Это оскорбление!» И он позавтракал ягненком. Любые оправдания… И такова вся ваша история.
Басни Эзопа потрясающе прекрасны. Они не о животных, они о вас; они о звере, находящемся внутри вас.
Возможно, это к лучшему, что этот мир не выживет. Но я говорю: «возможно» — запомните это. И еще раз:
Все в мире рождается, растет, становится молодым, стареет, умирает. Это путь природы. Планеты рождаются, живут миллионы лет, но однажды, рано или поздно, приходит смерть. Везде, где есть рождение, есть и смерть. Они два полюса одной реальности.
Если человечество выживает… вы не должны принимать как данное то, что оно будет выживать всегда. Ничто не выживает навсегда, все имеет свое время. И как взгляну я на человечество, кажется мне, что мы, возможно, уже просрочили свое время. Мы уже прожили больше, чем заслуживаем.
Этот надвигающийся кризис третьей мировой войны не является чем-то спустившимся с небес. Он идет через нас. Мы привносим его в существование.
Все ваши великие политики, ваши папы, священники — все они усердно трудятся, чтобы приблизить третью мировую войну. Семьдесят пять процентов американского бюджета идет на третью мировую войну. Тысячи людей умирают, даже в Америке, от голода, холода, на улицах, — а семьдесят пять процентов бюджета идет на то, чтобы разрушить тех, кто как-то ухитряется быть одетым, сытым и не умирать на улицах.
И после всего правительство должно заботиться о каждом; те семьдесят пять процентов гарантируют вашу смерть, смерть тех, кто сможет избежать голода, голодной смерти, холода, болезни. Правительство существует для народа, с помощью народа, из народа… оно должно заботиться обо всех вас, оно должно покончить со всеми вами.
И Америка — богатейшая страна. Но и бедные страны, такие как Индия, делают то же самое; семьдесят пять процентов их бюджета… Так и должно быть, потому что если Америка вкладывает так много энергии в войну, если Россия вкладывает столько же энергии в войну, то как могут бедные люди, бедные страны позволить себе
Их люди умирают, — но кого волнуют умирающие люди? Кого беспокоят голодные люди? Суть вопроса — как вызвать всеобщее разрушение человечества.
И что же это за проблемы, которые вызвали столь решительный шаг? Демократия и коммунизм. И то, и другое — прекрасные идеологии, но только идеологии, не реальность.
Коммунизм — это диктатура пролетариата, правление бедных, беднейших. Казалось бы, совершенно по-христиански: «Блаженны нищие…» — лишь с небольшим отличием.
Иисус говорит, что они унаследуют царствие Божье после смерти. Возможно, Иисус ждет третьей мировой войны, потому что по-другому суметь собрать всех бедных в одном месте в одно время будет очень трудно. Третья мировая война сделает это очень легко: люди умрут почти одновременно. Самое большее — это займет десять минут; по всему миру за десять минут все будут мертвы. Это небольшая разница.
И это, во всяком случае, должен быть напряженный момент — так много душ рвутся в царствие Божье. Умрете ли вы на десять минут раньше или на десять минут позже — большой разницы нет. В любом случае толпа будет велика и огромна, — возможно, это и есть время, которого ждет Иисус для того, чтобы забрать беднейших в царствие Божье.
Маркс же просто спустил эту идею вниз на землю. Он сказал: «Кто знает, что случится после смерти? Почему не дать бедным унаследовать царствие Божье здесь и теперь?» Я думаю, он очень прагматичный христианин. И оба евреи: Иисус был евреем, Карл Маркс был евреем. Это тот же самый ум. Иисус — это первый коммунист, потому что он был против богатых людей больше, чем сам Карл Маркс. Не Карл Маркс написал: «Верблюд пройдет в игольное ушко, но богатый не пройдет во врата рая». Это было написано Иисусом.
Я не думаю даже, что Карл Маркс согласился бы с этим, потому что это просто абсурд. И кто сказал Иисусу, что все верблюды богатые или все верблюды бедные? Есть богатые верблюды и есть бедные верблюды.
В Индии есть большая пустыня… это Раджастан, и я путешествовал по этой пустыне. Есть бедные верблюды, и есть богатые верблюды. Я не имел представления об этом факте, пока сам не узнал об этом. Каждый караван, идущий по пустыне, имеет два вида верблюдов, и вам не отличить один от другого.
Бедные верблюды — это те, которые взяты в караван просто для того, чтобы когда понадобится вода, убить их. Их единственная функция состоит в том, что они являются водоносами. Верблюд способен выпить так много воды, что он может выжить шесть недель совсем без питья. Так много воды он запасает. Бывает, что вам негде взять воду, тогда единственный путь — вскрыть верблюда и взять воду из его резервуара.
Я узнал об этом только потому, что я думал, что приходится убивать любого верблюда, когда это необходимо. Но это не так, верблюды разделены на два класса. Единственная функция нищих верблюдов — это носить воду и быть убитыми, когда возникнет необходимость.
Теперь мне интересно, знал ли об этом Иисус или нет, потому что он говорит о верблюдах так, как если бы верблюды были бесклассовым обществом: «Верблюд может пройти сквозь игольное ушко…» Но какой верблюд? Возможно, бедный верблюд вовсе не сможет достичь игольного ушка; он будет убит до этого. Только богатый верблюд сумеет добраться туда.
И это утверждение абсурдно, потому что если верблюд может пройти сквозь игольное ушко, я не вижу, почему богатый человек не может пройти. А когда вы умрете, тогда какая разница между бедным и богатым человеком — ведь богатство останется позади точно так же, как и бедность останется позади? Или вы думаете, что бедный человек будет нести свою бедность после смерти, а богатый человек свое богатство?
Просто разденьте богатого человека и бедного человека, обрейте их головы, бороды, уничтожьте все внешние различия между ними, и вы будете в затруднении, если вам придется решать, кто из них богатый, а кто бедный. Весьма вероятно, бедный человек будет принят вами за богатого, потому что у него меньше морщин на лбу, порожденных заботами.