Безбашенный – Арбалетчики в Вест-Индии (страница 3)

– Не подарить, а обменять. Когда на твоих людей нападут разбойники – зачем тебе повторять ошибки твоего знакомого? Ты возьмёшь их живыми, а раненым даже окажешь помощь, и ни один волосок не должен будет упасть с их голов, пока они находятся в твоих руках. Ты пригласишь свидетелей от соседей и покажешь им, что натворили эти бандиты. А потом, прихватив с собой и этих свидетелей, сопроводишь пленников в Кордубу – римскую, не испанскую. И там – добьёшься приёма у римского претора, сдашь бандитов ему и потребуешь справедливого суда над ними…

– На котором меня же и обвинят в нападении на римских союзников и их аресте?

– Конечно обвинят. Поэтому – только со свидетелями из неподвластных тебе и лояльных к Риму поселений, свидетельство которых будет трудно оспорить. А несправедливо осудить тебя в их присутствии будет не только труднее, но и опаснее по последствиям. Бунт одного только твоего городка претору был бы только на руку, но бунт всей возмущённой явной несправедливостью округи ему не нужен. Этого не одобрят в Риме.

– И вы верите в то, что римский претор осудит и справедливо накажет разбойников, которых сам же, скорее всего, и подослал?

– Конечно нет. Этого ему не простят их соплеменники, с которыми ему тоже ссориться не с руки. Даже отречься от бандитов он не сможет, и это поставит его в неловкое положение перед тобой и твоими свидетелями. Как он выкрутится из него, мы не знаем, но как-то, конечно, выкрутится. Скорее всего, затянет следствие и придумает какой-нибудь благовидный предлог, чтобы вообще замять это дело.

– И чего я этим добьюсь? Мне ведь нужна справедливость!

– Разве? – хмыкнул я, – Я думал, тебе нужно спасти свою семью, своих людей и себя самого от смерти и рабства…

– Надолго ли? За первым случаем последует второй, за ним третий. И что мне, каждый раз сдувать с бандитов пылинки и ездить в Кордубу жаловаться претору?

– Правильно соображаешь, Миликон! – одобрительно заметил Фабриций, – Но зачем же тебе ждать второго случая, который претор может организовать уже похитрее первого? Ты сразу же попросишь его – не потребуешь, а попросишь, с полным почтением и отчаянием в глазах – прислать к тебе римского префекта с гарнизоном, дабы не беспокоить впредь самого претора разбором каждого подобного пустяка. Пусть римский префект станет свидетелем и участником справедливого суда над любыми разбойниками, какие только объявятся в твоих владениях…

– Мне САМОМУ пригласить в свой городок римлян?!

– Да кто их к тебе пошлёт? Меньше центурии слать – несерьёзно, а зачем это претору? Если уж он положил глаз на твой городок – зачем ему в нём целая центурия РИМСКИХ свидетелей того, что обвинить тебя не в чем? Всю ведь центурию не посвятишь в коварный замысел, кто-то уж точно окажется СЛИШКОМ порядочным, а для легионеров он – свой и пользующийся немалым авторитетом.

– Тогда в чём смысл?

– Претор откажет тебе. Скорее всего, сошлётся на нехватку солдат. И тогда ты спросишь его, как же тебе быть. Твои люди устали от ожидания бандитских нападений и требуют от тебя избавить их от них – переловить и перевешать, как и положено по старому доброму обычаю. А ты этого сделать не можешь – боишься прогневить досточтимого претора, а в его лице – ещё и сенат и народ Рима, которых он здесь представляет, повесив по ошибке доблестных, но озорных защитников справедливого римского закона и порядка. Заодно и о случае с твоим знакомым ему напомнишь. Разумеется, всячески осуждая бунт и сопротивление представителям власти Рима, но сокрушаясь, что и ты не гарантирован от трагической ошибки, которую не знаешь, как предотвратить. Претор, конечно, не даст тебе удовлетворительного ответа, и тогда ты скажешь ему, что не можешь больше в таких условиях жить и дальше на своей земле. И попросишь его дать тебе наконец для тебя и всех твоих людей какую-нибудь другую землю – такую, на которой все бандиты – это настоящие бандиты, которых можно спокойно убивать и вешать без боязни провиниться перед Римом. Представь себе, ему нужен твой городок для италийских колонистов, и тут ты САМ предлагаешь ему очистить его…

– Да я его лучше сам сожгу!

– Зачем? Другие сожгут – вместе с италийцами. Есть кому. А ты будешь чист перед Римом. Тебе новая земля нужна?

– И где же претор возьмёт для меня бесхозную землю?

– У северной границы провинции. А если он сам до этого не додумается – ты подскажешь ему. Римским и италийским колонистам там земля не нужна – слишком близко к лузитанским разбойникам. Он даже и рад будет прикрыться тобой и твоими людьми от лузитанских набегов.

– А мне и моим людям страдать от них? Тамошних кониев проклятые лузитаны совсем разорили!

– Зато ТАМ ты будешь нужен Риму сильным и свободным. А лузитан ты сможешь убивать, не боясь прогневить этим Рим и навлечь на своих людей смерть и рабство.

– Да, ТАМ смогу – если сумею! А какими силами?

– Силы у тебя появятся. И силы, и деньги на обустройство.

– Откуда? Уж не претор ли мне их даст, а?

– Разве Тарквинии обманывали когда-то хоть кого-то?

– Гм… Вот как? Тарквинии… Так ты, значит, досточтимый Фабриций, говоришь от имени своего ещё более досточтимого деда?

– Ну, не от своего же собственного, Миликон! И от имени отца, и от имени деда!

– Это другое дело. Слову Тарквиниев верить можно… Вот только что досточтимые Тарквинии захотят получить от меня взамен?

– Твою дружбу, Миликон. Разве не пригодится нам дружба – ну, скажем, царя всех турдетан и кониев низовий Анаса?

– Ну… Гм, – вождь призадумался, – Целого царя? Так там же лузитаны!

– Лузитаны севернее, а там – турдетаны и конии. Конии – тоже тартессии, как и турдетаны. Ты получишь трудолюбивых и дисциплинированных подданных, а не какой-нибудь негодный сброд.

– Какая разница! Лузитаны уже проникли туда и разорили эти места так, что там уже и мало кто живёт! А кто остался – прячутся по пещерам или платят этим разбойникам дань.

– Вот ты и освободишь их от лузитанских грабежей и дани, а людей своих туда приведёшь и поселишь. Не сразу, конечно, а когда их накопится у тебя столько, что на них не хватит земли в твоих приграничных владениях. Ведь твой нынешний городок – не последний, на который положили глаз римляне. Будут и другие, и их жители, если будут достаточно умны, подадутся уже к тебе. Деревня за деревней, городок за городком – люди потянутся к тебе, Миликон.

– Так ведь со своими вождями же!

– Но на твои земли, а значит – под твою власть. Ты ведь не обязан принимать к себе тех, кто не захочет встать под твою руку, верно? Примешь тех, кто присягнёт тебе, и станешь вождём над вождями. А вождь над вождями – это уже царь. Ну, почти царь. Когда под твоей рукой соберётся достаточно вождей с воинами – пойдёшь с ними отвоёвывать себе у лузитан своё царство, над которым и усядешься настоящим царём.

– Отвоевать у лузитан? Легко сказать! Они же там все головорезы! А кто будет у меня?

– У тебя будут воины, понимающие толк в большой войне. Не очень много, но достаточно, чтобы научить твоих людей воевать. Ветераны Ганнибала…

– Откуда?

– Это наша забота, гм… будущий "великий", – мы с Фабрицием дурашливо, но торжественно стукнули себя правыми кулаками в грудь и даже обозначили лёгкий поклон головами, как и полагалось по старинному обычаю приветствовать царственных особ.

– Гм… Но ведь тогда те лузитаны, которых я вышвырну из низовий Анаса, попросят помощи у соседей. Против меня выступит тогда вся Лузитания!

– Не выступит, Миликон. У лузитан появится свой царь, который найдёт для своих подданных дела поважнее. А с тобой он будет дружить – тайно, конечно.

– Свой царь у лузитан? Откуда вы знаете?

– А откуда мы знаем о будущем царе турдетан и кониев?

Покидал нас будущий "великий" Миликон, потрясённым едва ли меньше своего будущего лузитанского "друга" Ликута. Мы с Фабрицием долго ржали, припоминая изумлённые хари обоих будущих "великих". А потом – уже в доме "досточтимого" Волния на Острове – ржали и Васькин с Володей, когда я уже им рассказал. Сам-то глава клана тоже повеселился немало, когда Фабриций рассказывал ему на этрусском, но мы-то этрусским всё ещё не владеем, поэтому нашим рассказывал я – на нормальном русском. В нынешней гадесской "командировке" мы втроём, а Серёга с Юлькой и Наташкой остались в Карфагене. Бабы – оттого, что нехрен им тут делать по определению, а Серёга – ну, его с нами нет, так что не слышит и не обидится – по той же, если совсем уж честно, причине. Ну нехрен таскать не приспособленного к таким делам человека туда, где зазеваешься – так и убить на хрен могут. В деле с нумидийцами давеча, хоть и рядом держался и не особо-то лихачил, а один хрен как-то ухитрился словить охреначником в лобешню, отчего нагребнулся с лошади и ушиб копчик. Хоть и не смертельно, да и не привыкать ему, но – на хрен, на хрен. Он нам живым нужен, а не таким, о котором только или хорошо, или никак. Поэтому поручил ему перед отъездом минералы местные карфагенские поизучать, дабы чувствовал себя занятым нужным и полезным делом. А если сумеет при этом и в натуре полезное чего-то найти – так разве ж я хоть раз против?

Ну, раз уж с него начали – геолог он наш, этот Серёга Игнатьев, какой-никакой, а всё-таки геолог. Хоть и за неимением лучшего, а бериллы мне таки распознал и откуда надыбать их в Карфагене – тоже вспомнил, так что для сельской местности – уж всяко пойдёт. Просто не надо тыкать его в те ситуёвины, под которые он, будучи по реальной работе офисным планктонщиком, ни разу не заточен. Юлька Сосновская – хотя по факту её следовало бы тоже Игнатьевой числить – наша истеричка… тьфу, историчка. Пединститутская, к сожалению, но за неимением лучшей приходится терпеть эту. Я ведь не случайно насчёт истерички оговорился, если кто не въехал, и как бедный Серёга её стервозную натуру выдерживает – у него надо спрашивать. Это меня она при случае давно уже больше ради прикола подначивает, чем всерьёз, и я давно уже именно так её взбрыки и воспринимаю, и случается это уж всяко не каждый день, а вот его она пилит на полном серьёзе и ежедневно. Но то – их семейное дело, меня не колышащее. А делом занята полезным без дураков – систематизацией нашего попаданческого исторического послезнания и составлением для всей нашей компании и для наших нанимателей "летописи будущего". Оно ведь полезно зачастую бывает – знать то, чего не знают окружающие. Фактор инсайдерской информации, скажем так. Наташка Галкина, а фактически – Смирнова, и это к моменту нашего отъезда было уже даже заметно на глаз, является нашей ботаничкой и вообще биологичкой – кому ж ей ещё быть, как не студентке Лестеха? Особенно забавна она в качестве спеца по насекомым – с её-то насекомобоязнью, гы-гы! Однако ж шелководческую ферму мне наладить помогла, при которой и состоит теперь в качестве эдакого своего рода инженера-консультанта. Между прочим, достаточно важная статья нашего благосостояния на перспективу – спрос на шёлк растёт, особенно – на косский, не такой дорогой, как индийский и китайский. А там, глядишь – и ещё чего полезного вспомнит и подскажет.