Безбашенный – Арбалетчики в Вест-Индии (страница 2)

– С нескольких поселений – ещё ничем, – пояснило моё непосредственное начальство, – Ты просто докажешь нам этим, что деньги вложены в тебя не зря, и при большей помощи ты способен на большее.

– Хорошо, допустим, получил я от вас вторую помощь, больше этой, подмял под себя всех соплеменников долины, уселся над ними царём – чем я тогда расплачусь с вами? Мой народ небогат. Вы хотите, чтобы я полностью разорил его?

– Вовсе нет. Мы хотим, чтобы ты стал сильным и влиятельным царём, дружба которого нам не повредит.

– И в чём же должна будет выразиться моя будущая дружба с вами?

– Лузитаны – очень беспокойный народ, и от этого страдают все их соседи. И не только ближайшие. Нам бы хотелось, чтобы объединивший их под своей властью царь навёл среди них порядок и направил их неуёмную отвагу в какую-нибудь приемлемую для нас сторону. Например, попробовал бы объединить всю Лузитанию, а не одну только свою долину…

– Лузитаны должны убивать лузитан? Когда кругом столько иных племён? Кто же на это пойдёт?

– Разве твоих соплеменников не беспокоят набеги кельтиберов? Почему бы им не объединить силы против них?

– Ну, не так уж и сильно они нас беспокоят. Мы сами беспокоим их не меньше и безо всякого объединения.

– Набег объединёнными силами дал бы твоим соплеменникам гораздо больше добычи. Тебе самому – тем более…

– Да какая там с тех кельтиберов добыча? Богатая Бетика – куда более лакомая цель для лузитанской молодёжи! Вы хотите, чтобы я удержал её от набегов на Бетику?

– Это было бы неплохо.

– Но как я их удержу? Вы же знаете моих соплеменников. Мне будут повиноваться лишь до тех пор, пока будут уверены, что я правлю ими в их же собственных интересах. Кто послушает меня, если я вздумаю запретить им славное и выгодное дело?

– А ты и не запрещай. Ты просто дружески отсоветуй. Дело ведь опасное, турдетаны многочисленны, а их ещё и римляне защищают. Малыми силами в набег идти – верная погибель. Надо сил побольше собрать, да обдумать всё хорошенько. А пока они обдумывать будут, ты нас предупредишь. А мы уж покажем твоим бузотёрам, как плохо не слушаться добрых советов своего царя. Прочие увидят это и будут слушать тебя внимательнее. Разве лучшее послушание твоих подданных повредит тебе?

– А если старейшины примут решение о всеобщем набеге на Бетику?

– Прямо сразу?

– Ну, не сразу, конечно. Сначала будут мелкие набеги, которые вы отразите. Но после этого могут уже и большого набега захотеть. От меня потребуют возглавить его, и по обычаю я не вправе отказаться, если хочу остаться их царём. И как мне тогда быть?

– Возглавишь и поведёшь. Это же твой народ, а ты – его царь.

– Но ведь это же война! Какая уж тут дружба?

– Да, это война. Но воевать можно ведь по разному. Разве друзья не договорятся между собой о взаимопонимании даже на войне?

– И как вы это себе представляете?

– Ты согласуешь свои планы с нами, и мы с тобой договоримся, где и на кого ты нападёшь удачно, где тебя отразят, а где ты и сам отступишь. После этого ты будешь действовать так, как договорились, и предупреждать нас обо всех случаях неповиновения тебе, а мы позаботимся, чтобы как договаривались, так и выходило, а не повинующиеся тебе жестоко поплатились за это.

– Значит, вы не против моих набегов на Бетику?

– Мы же знаем твоих соплеменников. Мы понимаем, что набеги неизбежны, но хотим взаимопонимания в их проведении.

– Чтобы не пострадали ваши интересы? Назовите мне их, и я укажу своим разбойникам, что и где не трогать и обходить десятой дорогой. В этом меня, пожалуй, и молодёжь послушает, если я объясню их вожакам…

– А вот этого делать не надо. Зачем о нашей с тобой дружбе знать всем и каждому? Мы даже приготовим специально для твоих мародёров добычу, которая не разорит нас, но будет хорошо известна всем как наше имущество.

– И всё-таки, в чём же тогда ваша выгода?

– Ты будешь нападать в основном на незащищённые или слабозащищённые поселения. Среди них будут те, которые по требованию римлян срыли свои укрепления и сдали оружие. Римляне обещали им защиту, но защитить их не смогут – особенно, если одновременно другие твои отряды подступят к поселениям италийских колонистов.

– Вы хотите роста недовольства и нового восстания турдетан против Рима?

– Вовсе нет. Мы хотим, чтобы Рим выполнил своё обещание и защитил их от тебя.

– И каким образом он это сделает?

– Для этого Риму понадобится местный союзник, который прикроет Бетику от твоих набегов.

– И кто им станет?

– Какая тебе разница, Ликут? Тот, кому мы поможем стать им. И с ним ты тоже будешь дружить – тайно, конечно. А для всех, кому о вашей дружбе не полагается знать, вы с ним будете злейшими врагами.

– Но ведь мне тогда придётся воевать с ним! Или я чего-то недопонял?

– Да, ты будешь с ним воевать, – разжевал я ему, – Мы потом договоримся с вами обоими, как именно это будет происходить…

В общем, покидал нас свежеиспекаемый нами лузитанский царёк в полной прострации от нашего цинизма. Нет, он, конечно, был наслышан краем уха о некоторых подробностях "войны" Кулхаса с Кордубой, и понятие "договорных" военных действий ему было известно, но не до такой же степени! И это ведь он ещё не знал всего!

– Ну вы с отцом и интриганы! – прикололся Фабриций, для которого такая степень политического цинизма тоже была внове, – Я с вас… эээ… делаюсь хреном?

– Ага. Я и сам с нас хренею, гы-гы!

А ближе к вечеру нас посетил и будущий турдетанский "друг и союзник Рима". Миликон был одним из мелких турдетанских вождей, подвластных Кулхасу и участвовавших в его мятеже, и хотя тот мятеж прекратился мирно, а в новом он явного участия не продемонстрировал, римляне со временем вполне могли припомнить ему старое. Во избежание этого Миликону не повредило бы "искупить вину" и уж всяко не следовало раздражать новых хозяев страны дополнительно. А легко ли от этого удержаться, когда сами римляне не очень-то стараются не раздражать турдетан?

– Два соседних городка Катон заставил сдать оружие и срыть стены! – поведал он нам то, что мы знали уже и без него, – А как им теперь от лузитан защищаться, когда эти разбойники в очередной набег припрутся? Римляне защитят? Что-то верится с трудом!

– Нам тоже! – заверил его Фабриций.

– И кто же нас тогда защитит?

– Спасение утопающих – дело рук самих утопающих, – глубокомысленно изрёк я, – Если не ты, то кто же?

– И каким образом? Римляне и к моему-то городку уже начинают приглядываться – уж больно удобное место занимает и уж больно хорошие земли у жителей! – этим он нам с Фабрицием тоже никакой Америки не открывал. Как раз по этой причине мы и выбрали именно его из нескольких ему подобных и ничем его не худших…

– Один городок возле Кордубы – такой же, как и мой, и вождь его – мой хороший знакомый, – продолжал просвещать нас Миликон, – Так к нему римляне тоже приглядывались так, как сейчас ко мне. Он даже и в кулхасовском мятеже не участвовал, в этом новом – тем более, незачем ему было, и уж подавно ничего такого не замышлял. А когда Катон подавил мятеж – его тоже не разоружали, но начали приглядываться. Пару месяцев назад на одну из его деревушек кельтиберские разбойники напали, он их нагнал и побил, а главаря ихнего судил и на суку вздёрнул. Всё было справедливо и по обычаю, и на своей земле он был в своём праве. Да только вот те кельтиберы оказались римскими наёмниками! Прошла пара недель – и к городку подступил отряд римлян, а с ними несколько отрядов илергетов и тех же кельтиберов из вспомогательных войск. Обвинили его в нападении на римские войска и в подготовке мятежа. И что он мог поделать? Городок разграбили, жителей увели и продали в рабство, его самого увезли в Новый Карфаген на суд – не знаю, чем кончилось, но вряд ли чем-то хорошим. И думаю, он десять раз успел пожалеть, что не участвовал в тех мятежах. А на днях я прослышал, что в городок скоро прибудут италийские колонисты и поселятся в нём. Понимаете, что происходит? Вот и ко мне теперь так же приглядываться начинают, и я сижу тише воды, ниже травы. А вы мне тут силы наращивать предлагаете…

– Не прямо сейчас и не в твоём городке, – терпеливо поправил его мой непосредственный, – Твоего городка у тебя уже, считай, нет. Считай, что ты его уже римлянам подарил.

– Римлянам?! Да я лучше умру с мечом в руках у его ворот!

– Так и случится, если ты сделаешь такую глупость. Ладно, ты умрёшь героем, и прославишься посмертно. А что будет с твоей семьёй? И что будет с твоими людьми – теми, кто не погибнет героями вместе с тобой? Как ты думаешь, долго ли они будут славить тебя, погибая на рудниках в рабстве у римлян? А римляне будут рады. Они, правда, получат меньше рабов, чем надеялись, но твой городок всё равно достанется италийским колонистам. Городок неплохой, стены крепкие, земли вокруг них тучные – они будут довольны. Кто-то из них, возможно, даже помянет тебя добрым словом за такое наследство…

– Если получит его! Да мы лучше сожжём свои посевы, перебьём скот, зажжём городок и заколемся сами у порогов своих домов!

– В этом случае италийцам придётся потрудиться над разборкой завалов и строительством нового, уже своего италийского городка. Но земля всё равно достанется им, и они ей будут довольны.

– Так что же вы мне предлагаете? Взять и в самом деле подарить всё проклятым римлянам?